Из статьи математика Алексея Савватеева для летнего Альманаха +А+:

Что такое духовный суверенитет?

Цели и самые главные смыслы жизни должны быть прописаны нами, в нашей культурной системе координат, если сказать философски. Мы много говорим сейчас о техническом, технологическом, продовольственном, цифровом и прочих видах суверенитета. А надо про духовный суверенитет думать прежде всего. Никто пока не может сформулировать, в чем он должен состоять, к сожалению, но мы точно знаем, что в 90-е годы нам навязали что-то не то.

А с приходом искусственного интеллекта что-то изменится? Как вы относитесь к тому, что он начинает внедряться во все сферы жизни?

Искусственный интеллект используется для получения каких-то результатов. Он сам не живет своей жизнью: ты же ему сам диктуешь, что ему делать.

К насильственному внедрению искусственного интеллекта я отношусь крайне отрицательно. Но не к самому искусственному интеллекту.

В чем может быть его опасность?

Если дать технологии слишком много прав, то даже обычный робот-пылесос может выкинуть в окно хозяйку — как мешающий ему предмет. Вопрос в том, что вложил человек в искусственный интеллект. ИИ — это не человек, это не субъект. Это все равно технология. И вопрос только в том, как ее использовать. Как раз отсутствие духовного суверенитета проявляется в том, что мы не сами думаем над тем, как использовать ИИ правильно, а как — неправильно.

Книга Исход рассказывает о событиях, которые легли в основу Ветхого Завета и стали прообразом событий Нового Завета.

Подробнее об этом мы говорили на Курсе «ANTIПА: Основы». В нашем традиционном опросе вспомним некоторые из событий этой книги.

Из статьи настоятеля нашего храма, священника Андрея Щенникова для летнего Альманаха +А+:

Полнота откровения Его Божества происходит на Кресте — когда, казалось, тут бы Ему и явить Славу Бога, но нет — Он, наоборот, в ужасающих подробностях показывает нам совершенную немощь Своего Человечества.

Он, Вседержитель Бог, умирает рабом. Вот это опрокидывает сердце. И ведь, наверное, так же — но только, безусловно, в другой мере — были разбиты сердца и у апостолов, когда Его распинали на Кресте. А когда Он умер, и они ведь тоже словно бы умерли. Потому что ровным счетом ничего не произошло — Божий триумф обратился обычной человеческой неудачей. И ведь, наверное, приходили малодушные мысли: «Что за наваждение все это было?» Но Он воскрес и наполнил их разбитые скорбью сердца доверху грандиозным восторгом Пасхи! Вдумаемся, что есть благодать Пасхи, знакомая каждому, — это безусловное счастье и при этом разбитое сердце. Это такой выплаканный покой, светлая печаль, отлетающий сон.

Собственно говоря, при всей исключительности Своей праведности и творимых чудес, Он прожил совершенно обычную человеческую жизнь, соответствующую Его времени, семье, народу и призванию. И сами чудеса Его были весьма человечны. Они словно бы и не были знамениями Его Божества, но были направлены к человеку, чудесно исправляли его ущемленную смертью жизнь, которая, как вода, претворялась в вино. Он не менял кардинально жизнь, но именно что поправлял. Больные и убогие не становились властелинами и царями, но оставались собой — уже здоровыми и, самое главное, упоенными утешением и милостью. Он не жил жизнь бога, героя или сверхчеловека — это важно! Из всех известных миру мифологем и священных историй Его жизнь была самой обычной, и при всех Им творимых чудесах она была самой человечной, что ли. И поэтому она так доходчива для простых сердец.

И поэтому Его любишь так по-человечески.

Фотограф: Сергей Фарковец