Резонанс я почувствовала на следующий день после премьеры «Хованщины», когда на меня обрушился поток электронной почты, сообщений от разных людей, присутствовавших на генеральной репетиции и премьере. Кого только там не было – от Дмитрия Чернякова до интендантов всех возможных театров. Премия только укрепила этот резонанс. Зальцбург и знаменит тем, что сюда приезжают все, здесь мечтают об открытии новых звезд. У интенданта Пасхального фестиваля Николауса Бахлера была идея пригласить на постановку не знаменитых певцов, а неизвестных солистов и привлечь к ним внимание. Так и с премией Караяна, которая раньше могла достаться очень известным музыкантам, а Бахлер ввел новшество поощрять ею молодых исполнителей.

Мне было очень интересно работать и с дирижером, и с режиссером, и с композитором, написавшим «мост» между редакцией Шостаковича и финальным хором Стравинского в оркестровке Равеля. Наши репетиции проходили в атмосфере абсолютной любви со стороны всех. Композитор Джерард Макбёрни, брат режиссера, учился в Московской консерватории, в совершенстве владеет русским языком, знает историю русской музыки. Мы много работали над каждой фразой, много беседовали, слушали, пели, пробовали разные интонации, разбирались в смыслах оперы. По мнению его брата, Марфа является единственным неисторическим персонажем в опере. Саймон рассказывал, что очень долго не мог найти ключ к образу Марфы. В его представлении она должна быть магнитом, стихией, чем-то иллюзорным, как русская душа. Главной целью Саймона было добиться, чтобы слушатели почувствовали не сложную политическую историю, а, прежде всего, общечеловеческую, которая бы коснулась каждого, чтобы каждый вспомнил что-то свое. Мне кажется, это у него получилось.

Не могу не вспомнить занятия с Еленой Васильевной Образцовой (в Молодежной программе Большого театра). С ней я подготовила свою первую большую партию, которую спела в Европе, – Шарлотту в «Вертере» Массне. Мы встречались на протяжении двух лет. Она тогда уже не очень хорошо себя чувствовала, но приходила на занятия, выкладываясь по полной, очень скрупулезно работая часами. Елена Васильевна была моим большим вдохновением. До сих помню ее смех, она любила хохотать. Для нее никогда не было черного и белого, всегда была важна богатая палитра цветов. О Марфе она говорила, что она и святая, и ведьма, и из земли и воздуха, и из огня и воды, как магнит всех притягивает. Марфа воплощает в себе такие тектонические парадоксы, стягивая массу противоречивых сил. Она и сама в опасности, и ведет к опасности. Это абсолютно совпадало с моим видением этого образа.