🖋БТ: По итогам первого полугодия 2026 года дефицитными оказались бюджеты уже 65 субъектов РФ. Фактически дефицит охватил около трех четвертей территорий, и это уже не эпизодические трудности отдельных субъектов, а широкий дисбаланс между расходными обязательствами регионов и их финансовыми возможностями. При этом главная проблема состоит не в кассовых разрывах, а в том, что регионам хронически не хватает денег.

⚫️ По данным Минфина, долг регионов перед банками за год почти утроился: с 227,5 млрд до 680 млрд рублей — это максимальный показатель с 2017 года. Растет доля дорогих рыночных кредитов. Расходы субъектов на обслуживание долга увеличились на 41,3%.

📌 Одна из ключевых причин — это удорожание заимствований. Хотя Банк России за полгода снизил ключевую ставку с 16% до 14% годовых, стоимость кредитов остается крайне высокой, а долговое бремя за прошлый год выросло.

◼️ Регионы берут у банков деньги «на текущие расходы», при этом коммерческие ссуды значительно дороже государственных и увеличивают долговую нагрузку. И чем больше денег уходит банкам, тем меньше остается на дороги, ЖКХ и образование.

⚫️ Примечательно, что ранее Минфин отчитывался о снижении зависимости регионов от коммерческих кредитов и «безопасном» уровне долговой нагрузки. Реальность же выглядит иначе: регионы вынуждены брать новые займы, чтобы закрывать старые долги и кассовые разрывы. Роль ключевого бенефициара этого процесса приобретает банк «Россия», связанный с Юрием Ковальчуком и Геннадием Тимченко.

📌 Впрочем, тот же Минфин ранее предупреждал, что совокупный дефицит региональных бюджетов в 2026 году может вырасти на 27%, до 1,9 трлн рублей, из-за падения налога на прибыль и роста социальных и оборонных расходов.

⚫️ Как отмечают эксперты, у федерального центра, который и сам испытывает сложности с исполнением бюджета (при плановом дефиците в 3,8 трлн рублей потрачено уже более 5 трлн) остается все меньше пространства для поддержки регионов. А регионы одновременно несут часть военных и социальных расходов: выплаты, льготы, инфраструктуру, поддержку семей участников войны. Поэтому кризис неплатежей превращается в проблему не только Минфина, но и губернаторской устойчивости.

◼️ Зато совокупный объем бюджетов регионов России на поддержку добровольчества увеличился с начала СВО более чем в два раза. Хоть где-то хорошие новости.

🖋В России вся жизнь — игра «башен Кремля». Башни Торчат

#раскладка

Информация о возможном уходе Александра Гуцана с позиции главы Генпрокуратуры РФ выглядит преждевременной, однако по данной теме есть несколько важных элементов. Во-первых, влияние председателя Верховного Суда Игоря Краснова действительно сохраняется и Гуцан пока не сформировал собственный костяк команды. Косвенным признаком сохранения этого влияние является пересмотр президентом решения вокруг прокурора Бочкарева — его сначала отправили в отставку, а затем вернули, что происходит довольно редко. В-третьих, Краснов расширил влияние в МВД РФ, первым замминистра ведомства стал Андрей Кикоть — бывший зам Краснова в его бытность гепрокурором РФ. Также он сохраняет крайне конструктивные отношения с влиятельными руководителями в АП и ФСБ.

Почему говорить о уходе Гуцана рано? Потому что его назначение и формат работы полностью совпадают с изначально поставленными задачами: частичным ослаблением группы, в которую в том числе входит Краснов. Эту группу с позиции «щита и меча» перевели в позицию надзирателей. С точки зрения социального статуса это однозначное повышение, однако прокуратура — это скальпель правоохранительной системы, в то время как суд — точка «Б», а не инициатор процессов. В этом политическая разница.

Злые языки говорят, что в случае ухода Александра Бастрыкина с ним может уйти и Следственный комитет, изначально созданный под него. Если функции следствия переведут обратно прокуратуре, то можно будет говорить о серьезных системных переменах в силовом блоке: МВД постепенно переходит под патронаж «партии адъютантов», в то время как усиление Генпрокуратуры также меняет силовой ландшафт. Данное решение выглядит вполне возможным, так как главный макротренд политической системы России на современном этапе — рассредоточение ресурсов и властных полномочий во избежание формирования излишне влиятельных групп и корпораций.

Россия. Тренды недели.

Путинское «quid pro quo» для постколониальной Африки

Форум и саммит «Россия – Африка» – это больше чем набор встреч президента РФ Владимира Путина с лидерами государств Черного континента и общение в рамках экономических советов, где можно расставить акценты и наметить реперные точки по текущей ситуации в мире. Москва искренне полагает, что процесс деколонизации, начавшийся в 1960 году, продолжается до сих пор, и Россия может и должна выступать надежным партнером для африканских государств, двигающихся по траектории самостоятельного развития.

Любые международные отношения отталкиваются от потребностей и возможностей каждой из сторон, вступающих в межгосударственную коммуникацию. Ключевая потребность России – в упрочении своего влияния на мировой арене. Например, в рамках новых интеграционных объединений, коими являются БРИКС и ШОС. Очень неслучайно Путин подробно рассказывал о конкурентных преимуществах БРИКС на пленарном заседании III Экономического и гуманитарного форума «Россия – Африка», о «гармоничном сосуществовании разных моделей развития, религий, цивилизаций и культур» внутри интеграции.

Другая тема, в которой Москва имеет интерес, – «поддержка российских инициатив в ООН и на других международных площадках», о чем Путин, в частности, сказал во время встречи с Ассими Гоитой, президентом переходного периода Республики Мали. Может показаться со стороны, что Африка – это не такой значимый игрок в международных отношениях. Но здесь есть две причины для возражения. Во-первых, Черный континент вполне себе пристегивается к понятию Глобального Юга. Во-вторых, под поддержкой российских инициатив можно разыгрывать карту «антиколониализма и антиимпериализма» во внешней информационной политике. В обмен Кремль готов работать с Африкой по нескольким направлениям.

Одна из первых тем – решение продовольственной проблемы. Россия занимается поставками зерна и удобрений вкупе с другими сельскохозяйственными товарами. Причем растет как количество получателей продукции, так и ее объемы. Не будем забывать, что продовольственная безопасность Африки находится «на карандаше» ООН.

С темой продовольствия соседствует проблема устойчивого доступа к чистой воде. Владимир Путин в этом вопросе очень удачно соединил прежний опыт взаимодействия Москвы с Африкой на примере строительства Асуанской ГЭС с нынешними технологическими возможностями, которыми обладают «РусГидро» и иные корпорации, в том числе и с государственным участием, в России. Рельсы технологического суверенитета, на которые, по заявлению Путина, наша страна «уже давно встала», как раз ведут к логике экспорта инновационных решений на Черный континент и в страны Глобального Юга.

Сюда же можно добавить тему строительства атомных электростанций, которым занимается «Росатом», отдельные цифровые новации в сфере государственного управления, технологии беспилотных летательных аппаратов в гражданском применении — скажем, в сельском хозяйстве. Москва подготовила большое количество технологических предложений для Африки в обмен на поддержку инициатив России на международных площадках.
Судя по количеству встреч и интенсивности переговоров, «путинское quid pro quo» работает и является конкурентным преимуществом нашей страны в международных отношениях, особенно в вопросе формирования нового многополярного мирового порядка.