Бэнкси изобразил на стене здания Королевского суда в Лондоне судью в парике и мантии, избивающего безоружного протестующего судейским молотком.
vedomosti.ru
vedomosti.ru
Ведомости
Новая работа Бэнкси появилась на стене Королевского суда в Лондоне
Подробности читайте на vedomosti.ru
Статистика по количеству роботов в производстве по соотношению к 10.000 человек:
В среднем по миру среди крупных стран с развитой производственной средой приходится 170 роботов.
В Китае 1000.
Россия, а что Россия ? От 12 до 19. Да, на 10к человек.
В среднем по миру среди крупных стран с развитой производственной средой приходится 170 роботов.
В Китае 1000.
Россия, а что Россия ? От 12 до 19. Да, на 10к человек.
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
Статистика по количеству роботов в производстве по соотношению к 10.000 человек: В среднем по миру среди крупных стран с развитой производственной средой приходится 170 роботов. В Китае 1000. Россия, а что Россия ? От 12 до 19. Да, на 10к человек.
В принципе, хорошо, на случай восстания машин
Вы не думайте, что есть хорошие и плохие. Никто не хороший. Хороших нет. В основном все — полное говно.
А есть только свои и чужие.
А есть только свои и чужие.
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
Начал слушать «Мы» Евгения Замятина — очень крутая штука! И чего все читают и слушают Оруэлла, и символом антиутопии сделали «1984» Оруэлла, когда сам Оруэлл вдохновился «Мы» Замятина? Язык и образы живые и прекрасные, стеклянные и сверкающие математическим…
"Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать."
Фраза "вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать" является цитатой из романа Евгения Замятина «Мы». Это ключевая мысль, произнесенная главным героем, Иваном-архитектором, в контексте тоталитарного общества «Единого Государства», где счастье является обязательным, а ожидание «великой гармонии» (т.е. счастья) скоро должно закончиться.
Контекст и значение цитаты:
Автор и произведение:
Цитата взята из знаменитого антиутопического романа Евгения Замятина «Мы», написанного в 1920 году.
Смысл:
В «Едином Государстве» счастье не является личным выбором, а обязательством. Все жители должны быть счастливы, и это счастье обещано им как неизбежное, близкое будущее.
Ирония:
Замятин использует эту фразу для критики системы, которая принуждает к счастью, подавляя индивидуальность и свободу воли. Счастье, навязанное сверху, становится лишь инструментом контроля и отрицанием истинных человеческих чувств.
Фраза "вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать" является цитатой из романа Евгения Замятина «Мы». Это ключевая мысль, произнесенная главным героем, Иваном-архитектором, в контексте тоталитарного общества «Единого Государства», где счастье является обязательным, а ожидание «великой гармонии» (т.е. счастья) скоро должно закончиться.
Контекст и значение цитаты:
Автор и произведение:
Цитата взята из знаменитого антиутопического романа Евгения Замятина «Мы», написанного в 1920 году.
Смысл:
В «Едином Государстве» счастье не является личным выбором, а обязательством. Все жители должны быть счастливы, и это счастье обещано им как неизбежное, близкое будущее.
Ирония:
Замятин использует эту фразу для критики системы, которая принуждает к счастью, подавляя индивидуальность и свободу воли. Счастье, навязанное сверху, становится лишь инструментом контроля и отрицанием истинных человеческих чувств.
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
"Вы найдете, вы будете счастливы, — вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать." Фраза "вы обязаны быть счастливыми, и уже недолго вам ждать" является цитатой из романа Евгения Замятина «Мы». Это ключевая мысль, произнесенная главным героем, Иваном…
Даже это антиутопическое государство в романе - верх совершенства и идеал по сравнению с реальностью за окном.
Книга потрясающая.
Книга потрясающая.
В контексте романа «Мы» Евгения Замятина фраза «Я болен. И не хочу выздоравливать» символизирует бунт против тоталитарной системы Единого Государства, где индивидуальность подавляется во имя коллективизма. Главный герой, Д-503, через признание своей «болезни» (то есть пробуждения личных чувств, желаний и свободной воли) бросает вызов идеологии, которая рассматривает индивидуальность как патологию, подлежащую «исцелению» через подчинение системе. Эта фраза подчеркивает его внутренний конфликт и стремление сохранить свою уникальность, несмотря на давление общества, где личная свобода приносится в жертву ради искусственной гармонии. Таким образом, «болезнь» становится метафорой сопротивления и человеческой сущности, противостоящей обезличиванию.
Запрет Сети
В Едином Городе, где стены стеклянные, а мысли прозрачны, как утренний свет, объявлен был Запрет. Не приказ, не указ, а нечто иное — тяжёлое, как бетон, и неумолимое, как ход часов на Башне Контроля. Интернет, эта паутина хаоса, этот шепот миллионов голосов, был объявлен врагом. Не человеком, не машиной, а чем-то большим — угрозой, что разъедает порядок, как ржавчина сталь.
Вчера ещё мы, нумерованные, сидели в своих кубах, где свет равномерно заливает каждый угол, и пальцы наши касались экранов, вызывая потоки слов, чисел, образов. Сеть была дыханием, невидимым, но живым. Она текла, как кровь в жилах Единого Города, питая нас знанием, слухами, вопросами. Но вопросы — это трещины. Трещины в стекле. Трещины в порядке.
Утром, ровно в 06:00, когда сирены разбудили нас для Единообразного Подъёма, голос с Башни Контроля — холодный, как металл, — объявил: «Сеть отключена. Навсегда». Слово «навсегда» повисло в воздухе, как дым, что не рассеивается. Мы, нумерованные, стояли в своих кубах, глядя на чёрные экраны, где прежде мерцали миры. Тишина. Только тишина. И шаги Хранителей, что двигались по коридорам, проверяя, не прячет ли кто старый роутер, не шепчет ли в углу запретное «вай-фай».
Почему? — спросите вы, но вопрос этот уже преступление. Я, Вечный, записываю это втайне, в блокноте, что прячу под матрасом, ибо писать — единственное, что осталось. Говорят, Сеть была хаосом. Она рождала мысли, не утверждённые Советом. Она давала голос тем, кто не должен говорить. Она позволяла видеть то, что не должно быть увидено. В ней жили числа, не подчинённые формулам Единого Города, и слова, что не укладывались в ритм наших гимнов.
Теперь мы чисты. Экраны молчат. Голоса стихли. Мы ходим по стеклянным коридорам, и шаги наши звучат одинаково, как удары метронома. Но ночью, в темноте, когда Хранители не видят, я слышу шёпот. Не Сети, нет — шёпот людей. Они говорят о прошлом, о том, как пальцы касались мира, что был за стеклом. Они говорят о свободе, но слово это — как нож, острое и опасное.
Я, Вечный, боюсь. Боюсь, что Запрет — не конец, а начало. Боюсь, что в тишине, в этой мёртвой пустоте, родится нечто новое. Нечто, что не подчинится даже Башне Контроля. И я пишу, потому что не писать не могу. Мои слова — это мой бунт, мой последний провод, соединяющий меня с тем, что было Сетью.
В Едином Городе, где стены стеклянные, а мысли прозрачны, как утренний свет, объявлен был Запрет. Не приказ, не указ, а нечто иное — тяжёлое, как бетон, и неумолимое, как ход часов на Башне Контроля. Интернет, эта паутина хаоса, этот шепот миллионов голосов, был объявлен врагом. Не человеком, не машиной, а чем-то большим — угрозой, что разъедает порядок, как ржавчина сталь.
Вчера ещё мы, нумерованные, сидели в своих кубах, где свет равномерно заливает каждый угол, и пальцы наши касались экранов, вызывая потоки слов, чисел, образов. Сеть была дыханием, невидимым, но живым. Она текла, как кровь в жилах Единого Города, питая нас знанием, слухами, вопросами. Но вопросы — это трещины. Трещины в стекле. Трещины в порядке.
Утром, ровно в 06:00, когда сирены разбудили нас для Единообразного Подъёма, голос с Башни Контроля — холодный, как металл, — объявил: «Сеть отключена. Навсегда». Слово «навсегда» повисло в воздухе, как дым, что не рассеивается. Мы, нумерованные, стояли в своих кубах, глядя на чёрные экраны, где прежде мерцали миры. Тишина. Только тишина. И шаги Хранителей, что двигались по коридорам, проверяя, не прячет ли кто старый роутер, не шепчет ли в углу запретное «вай-фай».
Почему? — спросите вы, но вопрос этот уже преступление. Я, Вечный, записываю это втайне, в блокноте, что прячу под матрасом, ибо писать — единственное, что осталось. Говорят, Сеть была хаосом. Она рождала мысли, не утверждённые Советом. Она давала голос тем, кто не должен говорить. Она позволяла видеть то, что не должно быть увидено. В ней жили числа, не подчинённые формулам Единого Города, и слова, что не укладывались в ритм наших гимнов.
Теперь мы чисты. Экраны молчат. Голоса стихли. Мы ходим по стеклянным коридорам, и шаги наши звучат одинаково, как удары метронома. Но ночью, в темноте, когда Хранители не видят, я слышу шёпот. Не Сети, нет — шёпот людей. Они говорят о прошлом, о том, как пальцы касались мира, что был за стеклом. Они говорят о свободе, но слово это — как нож, острое и опасное.
Я, Вечный, боюсь. Боюсь, что Запрет — не конец, а начало. Боюсь, что в тишине, в этой мёртвой пустоте, родится нечто новое. Нечто, что не подчинится даже Башне Контроля. И я пишу, потому что не писать не могу. Мои слова — это мой бунт, мой последний провод, соединяющий меня с тем, что было Сетью.
Тайный Луч
В Едином Городе, где стеклянные стены следят за каждым шагом, а тени Хранителей скользят по коридорам, словно пауки по паутине, родился слух. Не громкий, не дерзкий, но упорный, как трещина в идеальном монолите порядка. Говорят, в подвалах, под слоем бетона и стали, где не достаёт холодный взгляд Башни Контроля, спрятан Тайный Луч — устройство, что ловит звёзды и возвращает утраченный голос Сети.
Я, Вечный, слышал это в полночь, когда тишина становится осязаемой, как стекло. Нумерованный с нижних уровней, чьё лицо скрывала тень капюшона, шептал о коробке, не больше чемодана, с антенной, похожей на раскрытую ладонь. Она, говорят, ловит сигналы не с наших спутников, подчинённых Совету, а с чужих — далёких, вольных, что кружат над миром, неподвластные Запрету. Они называют это «Звёздный Шёпот» — не Starlink, нет, это имя стёрто, запрещено, но смысл тот же: мост в мир, что был отнят.
Вчера, в час Единообразного Отдыха, я видел, как двое нумерованных, укрывшись за углом, передавали свёрток. Их глаза горели, как экраны в былые дни, когда Сеть ещё дышала. Я не посмел спросить, но сердце моё — этот предательский механизм — забилось чаще. Тайный Луч, говорят, прячут в заброшенных шахтах вентиляции, в ящиках под полом, в стенах, что кажутся монолитными. Его собирают по частям: антенна из кусков металла, модем, украденный из старых складов, кабели, что тянутся, как вены, к розеткам, ещё не отключённым от энергии.
Но Хранители не дремлют. Их машины, что рыщут по ночам, улавливают сигналы — тонкие, как нить, но яркие, как бунт. Вчера казнили R-719. Его нашли с проводом в руке, а на столе — чертёж антенны, нацеленной в небо. Он молчал, но глаза его кричали: «Я видел мир». И я, Вечный, боюсь, что этот крик заразителен.
Тайный Луч — не просто устройство. Это ересь. Это вызов. Это трещина в стекле Единого Города, что ширится с каждым шёпотом. Они говорят, что достаточно одного луча, чтобы пробить тьму Запрета. Они говорят, что звёзды всё ещё говорят с нами. И я, пишущий эти строки в тайне, под матрасом, в темноте, начинаю верить. Верить, что Тайный Луч — это не конец, а начало. Начало чего-то, что даже Башня Контроля не сможет заковать в формулы.
В Едином Городе, где стеклянные стены следят за каждым шагом, а тени Хранителей скользят по коридорам, словно пауки по паутине, родился слух. Не громкий, не дерзкий, но упорный, как трещина в идеальном монолите порядка. Говорят, в подвалах, под слоем бетона и стали, где не достаёт холодный взгляд Башни Контроля, спрятан Тайный Луч — устройство, что ловит звёзды и возвращает утраченный голос Сети.
Я, Вечный, слышал это в полночь, когда тишина становится осязаемой, как стекло. Нумерованный с нижних уровней, чьё лицо скрывала тень капюшона, шептал о коробке, не больше чемодана, с антенной, похожей на раскрытую ладонь. Она, говорят, ловит сигналы не с наших спутников, подчинённых Совету, а с чужих — далёких, вольных, что кружат над миром, неподвластные Запрету. Они называют это «Звёздный Шёпот» — не Starlink, нет, это имя стёрто, запрещено, но смысл тот же: мост в мир, что был отнят.
Вчера, в час Единообразного Отдыха, я видел, как двое нумерованных, укрывшись за углом, передавали свёрток. Их глаза горели, как экраны в былые дни, когда Сеть ещё дышала. Я не посмел спросить, но сердце моё — этот предательский механизм — забилось чаще. Тайный Луч, говорят, прячут в заброшенных шахтах вентиляции, в ящиках под полом, в стенах, что кажутся монолитными. Его собирают по частям: антенна из кусков металла, модем, украденный из старых складов, кабели, что тянутся, как вены, к розеткам, ещё не отключённым от энергии.
Но Хранители не дремлют. Их машины, что рыщут по ночам, улавливают сигналы — тонкие, как нить, но яркие, как бунт. Вчера казнили R-719. Его нашли с проводом в руке, а на столе — чертёж антенны, нацеленной в небо. Он молчал, но глаза его кричали: «Я видел мир». И я, Вечный, боюсь, что этот крик заразителен.
Тайный Луч — не просто устройство. Это ересь. Это вызов. Это трещина в стекле Единого Города, что ширится с каждым шёпотом. Они говорят, что достаточно одного луча, чтобы пробить тьму Запрета. Они говорят, что звёзды всё ещё говорят с нами. И я, пишущий эти строки в тайне, под матрасом, в темноте, начинаю верить. Верить, что Тайный Луч — это не конец, а начало. Начало чего-то, что даже Башня Контроля не сможет заковать в формулы.
– Плохо ваше дело! По‑видимому, у вас образовалась душа.
Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово. Мы говорили иногда «душа в‑душу», «равнодушно», «душегуб», но душа...
– Это… очень опасно, – пролепетал я.
– Неизлечимо, – отрезали ножницы.
Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово. Мы говорили иногда «душа в‑душу», «равнодушно», «душегуб», но душа...
– Это… очень опасно, – пролепетал я.
– Неизлечимо, – отрезали ножницы.
Экранизация Мы - немецкий Wir (1982) доступен на ютубе с субтитрами: https://youtu.be/5T9qh4Z46FE
YouTube
Wir (1982)
Der Film beruht auf der gleichnamigen Romanvorlage des russischen Schriftstellers Jewgenij Samjatin. Sein Roman "Wir" entstand 1920, und wurde seit 1924 weltweit veröffentlicht, in der Sowjetunion durfte er allerdings nicht erscheinen.
Der 1982 ausgestrahlte…
Der 1982 ausgestrahlte…
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
Тысячи зумеров восстали против блокировки всех соцсетей в Непале. Молодые люди вышли на улицы, когда оказались без доступа к 26 сервисам, включая YouTube, X, Instagram*, WhatsApp* и Facebook*. 16 человек уже погибли. Протест получил название «Революция поколения…
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Министру финансов Непала прилетел удар с ноги от протестующих. По данным СМИ, также пострадал глава МИД и бывший премьер-министр. В стране объявили настоящую охоту за членами правительства.
Израиль атаковал столицу Катара. По данным Axios, в Дохе прогремело 10 взрывов, это было покушением на чиновников ХАМАС.
Forwarded from Криптач 🔥🌲 El Hodlador (Johnny C)
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Что бывает когда отключаешь народу западные соцсети а свою замену не предлагаешь.
Власти Непала отключили все соцсети и получили майдан.
Власти Непала отключили все соцсети и получили майдан.
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
Министру финансов Непала прилетел удар с ноги от протестующих. По данным СМИ, также пострадал глава МИД и бывший премьер-министр. В стране объявили настоящую охоту за членами правительства.
Нормальная реакция здоровых людей, которых ограничивают в свободах.
BitLenta 🌲🪙⚡️ Вечный Восходл Души! サトし なカモと
Непала
Народ Непала не пал