Bunin & Co
8.47K subscribers
19 photos
2 files
279 links
Политическая аналитика от экспертов Центра политических технологий им. Игоря Бунина
Download Telegram
Новый масштабный план Еврокомиссии

В среду Еврокомиссия представила свой план создания специального фонда восстановления экономики европейских стран, пострадавших от пандемии коронавируса. Фонд будет называться «ЕС нового поколения», а его объем составит беспрецедентные €750 млрд. Фонд будет сформирован путем заимствования Еврокомиссией средств на финансовых рынках. Погашение облигаций планируется в течение 30 лет после 2027 года. Из нового фонда €500 млрд будут распределяться в виде безвозвратных субсидий, а €250 млрд будут предоставляться в виде кредитов. Согласно наметкам ЕК, больше всего средств будут доступны Италии и Испании. Первая сможет получить €82 млрд в виде субсидий и €91 млрд в виде займов, вторая – соответственно €77 млрд и €63 млрд.

Фонд восстановления экономики будет взаимосвязан с долгосрочным бюджетом ЕС на 2021-2027 годы, который по плану ЕК составит €1,1 трлн. Этот бюджет, в частности, должен обеспечить ресурсы для финансирования приоритетов главы ЕК Урсулы фон дер Ляйен – борьбы с изменениями климата и продвижением цифровой трансформации экономики и общества. Из необычного стоит отметить, что для пополнения союзного бюджета ЕК предлагает задействовать новые источники доходов – так называемый цифровой налог на крупные ИТ-компании, налог на ввоз энергоемкой продукции и пока неясный налог на операции крупнейших предприятий, причем эти налоги будут идти непосредственно в бюджет ЕС.

Не трудно заметить, что план Еврокомиссии по созданию фонда восстановления экономики во многом повторяет недавние предложения президента Макрона и канцлера Меркель о фонде в €500 млрд для выделения субсидий пострадавшим странам, но дополняет эти предложения суммой в €250 млрд для предоставления кредитов. Именно на второй модели настаивала «бережливая четверка» стран ЕС – Австрия, Нидерланды, Швеция и Дания. Со стороны Еврокомиссии это шаг в направлении компромисса. Как и заявление фон дер Ляйен о том, что это экстраординарный ответ на невиданный экономический ущерб из-за эпидемии и что предлагаемая программа заимствований будет однократной.

Первая реакция показывает, что компромисс возможен, и это не удивительно при солидарной позиции Германии и Франции. Во всяком случае, канцлер Австрии Курц, взявший на себя роль спикера «бережливой четверки», отметил: «Мы находим позитивным то, что у этой программы есть временной лимит и что новый фонд будет одноразовой чрезвычайной мерой, а не первым шагом к созданию долгового союза». Но понятно, что предстоят сложные переговоры. Эти переговоры могут принять зримую форму на саммите ЕС 19 июня, который впервые с начала пандемии может пройти в очном формате.

Александр Ивахник
При министре Нургалиеве был майор Дымовский, разоблачавший нарушения в МВД – тогда майора пытались посадить по обвинению в мошенничестве. При министре Колокольцеве – майор Воронцов, которому сейчас инкриминируется целый набор статей УК. Оба они пошли против системы и воспринимались начальством как нарушители корпоративных правил. Но между ними есть существенная разница.

Дымовский с самого начала был локальной фигурой, которую использовали для продвижения «медведевской» реформы МВД. Он появился ниоткуда, высказался и потом быстро исчез из публичного пространства (когда его недавно арестовали за хранение тротила, то мало кто о нем вспомнил). Воронцов уже давно ведет популярный среди полицейских паблик «Омбудсмен полиции», после его ареста бывшие и действующие сотрудники МВД устроили в соцсетях флешмоб в его поддержку. Воронцова защищают журналисты, которых задерживают за одиночные пикеты, что не соответствует даже самому расширительному толкованию российского законодательства о массовых акциях. В отличие от Дымовского, который использовал интернет в ограниченных масштабах (как площадку для размещения своих видео), Воронцов является знаковой фигурой общественно-политического Рунета. Поэтому дело Воронцова куда более общественно значимо, чем история с Дымовским.

Алексей Макаркин
Западный мир по-разному отреагировал на решение Китая принять закон о госбезопасности, резко расширяющий полномочия китайских спецслужб в Гонконге. США и их союзники из англоязычных стран заняли крайне жесткую позицию. Они решительно осудили шаг Пекина и приветствовали Гонконг, вновь заполненный протестующими, как бастион свободы. Президент Трамп по обыкновению пригрозил торговыми санкциями, а госсекретарь Помпео заявил, что город практически теряет статус автономии, что чревато лишением Гонконга американских экономических преференций и снижением роли международного финансового центра.

В верхах Евросоюза, несмотря на разделяемое многими недоверие к позиции Пекина на начальной стадии распространения коронавируса и на раздражение чрезвычайно напористыми действиями китайской дипломатии на континенте, отношение к последним событиям гораздо более сдержанное. Министры иностранных дел ЕС в ходе видеоконференции в пятницу выразили «глубокую озабоченность» по поводу решений Пекина, но вопрос о санкциях не поднимался. После встречи глава европейской дипломатии Жозеп Боррель подчеркнул важность сохранения принципа «одна страна – две системы», но дальше этого не пошел. «Мы продолжим обсуждения и продолжим доносить свою позицию до Пекина», – сказал он.

Надо заметить, внутри ЕС нет единства в вопросе об отношениях с Китаем, ряд стран уже находятся в сильной зависимости от китайских инвестиций и не склонны к критической позиции. Роль разработчика единого подхода берет на себя Германия, к которой с 1 июля на полгода переходит председательство в ЕС. Ангела Меркель уже объявила, что намеревается сделать отношения с Китаем одним из приоритетов внешней политики ЕС в этот период. Руководствуясь своим знаменитым прагматизмом, Меркель в среду подчеркнула, что у Евросоюза есть «большой стратегический интерес активно выстраивать отношения с Китаем, одним из главных действующих лиц XXI века». Она отметила: «Тот факт, что между нами есть фундаментальные различия в вопросах верховенства права, демократии и прав человека, не должен быть аргументом против диалога и сотрудничества, особенно в то время, когда мы переживаем резко обострившийся конфликт между США и Китаем».

Цель Меркель – успешно завершить подготовку широкого инвестиционного соглашения между Евросоюзом и Китаем и заключить его на саммите двух сторон, который запланирован в Лейпциге в сентябре. Переговоры идут тяжело, особенно по вопросам доступа европейских компаний на китайский рынок. И сейчас лидеры ЕС не хотят усложнять их еще больше. Конечно, если масштабное вмешательство сил безопасности Китая в дела Гонконга станет фактом, то заключение соглашения вряд ли состоится. Но пока ЕС не хочет сжигать мосты на пути к его достижению.

Александр Ивахник
Российско-грузинские консультации также известные, как «пражский процесс» или формат «Карасин-Абашидзе» будут продолжены несмотря на все имеющиеся сложности и противоречия в отношениях между Москвой и Тбилиси. Очередной переговорный раунд был запланирован на 19-20 марта. Однако пандемия коронавируса спутала карты дипломатам, встречу пришлось отложить. Однако, по словам члена Совета Федерации и представителя России на переговорах с Грузией Григория Карасина, велика вероятность его встречи со спецпредставителем премьер-министра Грузии Зурабом Абашидзе в августе-сентябре 2020 года. 

Между тем, фон для отношений двух стран никак не назовешь удачным. Грузия уже активно включилась в выборный процесс. В октябре завершится парламентская кампания. Но уже сегодня видно, что власти и оппозиция настроены на решительную борьбу. И в этой борьбе российский фактор является важным моментом. Оппозиция обвиняет власти не только в неэффективности, а также авторитарных поползновениях, но и в необоснованных уступках Москве. Лидеры оппозиционных партий пользуются благосклонностью американских сенаторов, конгрессменов и представителей Европарламента, старательно подкармливая их фобии относительно «реванша России». В этой связи власти пытаются позиционировать себя, как подлинных патриотов, которые не склонны подыгрывать Кремлю. Так, 30 мая в эфире ТВ-канала «Имеди» спикер грузинского парламента Арчил Талаквадзе заявил, что «Россия хочет вмешаться в евроатлантическую повестку Грузии, вмешаться в грузинскую демократию». Никакой принципиальной новизны в словах председателя парламента нет. Но показательно, что тема неприятия России и ее политики превращается в объединяющий фактором для грузинских политических сил. Впрочем, у такого подхода есть и противники (Давид Тархан-Моурави, Нино Бурджанадзе). Но сегодня они не являются мейнстримом в Грузии. «Грузинская мечта» и оппонирующие ей «Европейская Грузия» и «Сила в единстве» (представленные сторонниками экс-президента Михаила Саакашвили) соревнуются в борьбе за «сдерживание» Москвы. 

Понимают ли это Карасин и Абашидзе? Думается, они осознают имеющиеся тренды лучше других. Но как прагматики и, наверное, лучшие знатоки двусторонней динамики, понимают и риски обвального коллапса отношений Грузии и России. Тем более, пандемия лишь ухудшила социально-экономическую ситуацию, а для грузинской стороны доступ к российскому трудовому и потребительскому рынку крайне важен. Но продвигать эти вопросы без хотя бы ограниченного дипломатического диалога сложно. Прорывов не будет, это очевидно. Показательно, что тот же Зураб Абашидзе отверг идею российского министра Сергея Лаврова об открытии торгпредства РФ в Тбилиси. На том основании, что на грузинской территории не может быть трех торгпредств. В то же время было бы неверным полагать, что ухудшать двусторонние отношения дальше уже просто некуда. На самом деле, такие варианты возможны. И задача дипломатов удержать ситуацию от худших сценариев. 

Сергей Маркедонов
Обычно Путин проводит встречи с действующими губернаторами, демонстрируя им поддержку, в августе и начале сентября, незадолго до выборов. В необычном электоральном сезоне 2020 года он начал это делать в мае, публично поддержав выдвижение уже пяти региональных глав. За этим прослеживается желание Кремля приступить к проведению кампании, не дожидаясь окончания карантина, одновременно подав позитивные сигналы региональным лидерам и уверив их в своей благосклонности. Путин ясно дает понять, что он держит руку на пульсе электоральных процессов и по-прежнему доверяет своим назначенцам, не демонстрируя пока интереса к каким-либо массовым губернаторским ротациям, которые могли бы создать излишнюю неопределенность в и без того сложной общественно-политической ситуации.

Последовательность действий Путина тоже интересна. Президент откладывает публичные выступления в пользу своих недавних назначенцев, давая им возможность проявить себя и исходя из того, что им и так нет повода сомневаться в положительном решении. В первую очередь Путин подтверждает поддержку условно «старых» кадров, в отношении которых было немало сомнений, информационных провокаций и слухов об отставках. Но ставка сделана на удержание стабильности в регионах. Первым и очень символично получил поддержку президент Татарстана Минниханов, подтвердив заодно особые отношения своей республики с федеральным центром. Удостоились поддержки идущие теперь со всей определенностью на второй выборный срок главы Краснодарского края, Брянской, Костромской и Смоленской областей. В ситуации со Смоленской областью Путин подтвердил и статус-кво в отношениях с ЛДПР, которую представляет губернатор Островский – первый представитель этой партии, получивший губернаторский пост в 2012 году в рамках условной партийной квоты. Пока что из опытных региональных лидеров ждут своей очереди губернаторы Пензенской и Тамбовской областей. Если и они получат поддержку, что вполне вероятно, то тогда можно будет сделать вывод о том, что Кремлю пока не до губернаторских ротаций. Смысл в отставках и заменах придет несколько позже, когда будет понятнее, в каких регионах надо приносить губернаторов в жертву недовольному общественному мнению.

Ростислав Туровский
Баку и Ереван снова обменялись жесткими заявлениями. 30 и 31 мая прозвучали заявления министра обороны Азербайджана Закира Гасанова. Сначала во время служебного совещания он заявил о готовности всего личного состава национальной азербайджанской армии «нанести сокрушительный удар по противнику на всех направлениях», а на следующий день констатировал, что Баку воспользуется правом применения силы «для освобождения оккупированных территорий». Министр сравнил гипотетические меры на карабахском направлении с событиями «четырехдневной войны» 2016 года, заключив, что в будущем все будет намного более жестко и эффективно. 

Ответ из Еревана поступил немедленно. Пресс-секретарь министерства обороны Армении Шушан Степанян расценила заявления Гасанова, как саморазоблачение, фактическое признание в ответственности Баку за военную эскалацию четырехлетней давности. Она призвала Азербайджан смириться с существующим статус-кво, а также заявила, что армянские вооруженные силы в случае угрозы, выполнят свой долг. 

В какой мере этот «обмен мнениями» может рассматриваться, как свидетельство обострения застарелого конфликта? Отвечая на этот вопрос, следует принимать в расчет несколько соображений. Во-первых, азербайджанские вооруженные силы недавно завершили военные учения. Помимо решения вполне конкретных практических задач этот смотр мощи национальной армии имеет символическое значение. Утрата Карабаха стала главной национальной травмой Азербайджана. И упоминание армии, как главного инструмента решения конфликта не случайно. Не секрет, что Баку чаще прибегает к военной риторике. Но не потому, что у противоположной стороны больше или меньше миролюбия, а потому, что считает себя силой, потерпевшей поражение, и потому готовой к реваншу. 

Но делать знак равенства между риторикой и реальными действиями нельзя, какие бы опасные признаки нарушения перемирия мы бы ни наблюдали вдоль «линии соприкосновения» сторон ы Нагорном Карабахе или вдоль армяно-азербайджанской границы.  Жесткая риторика в то же самое время - это не просто сотрясание воздуха, было бы неверно столь упрощенно определять ее. Она нужна, как инструмент давления на оппонента в ходе переговоров, а также и на посредников из Минской группы ОБСЕ. В Баку прекрасно понимают и влияние различных «мозговых центров» на принятие решений, особенно в странах Запада. Во многих из них сильны представления о том, что если мирного урегулирования не достичь «здесь и сейчас», то реальной альтернативой будет война. В действительности же ситуация «ни мира-ни войны» может длится годами, а жесткая риторика в таком случае становится, увы, привычной частью политического дизайна. Опасность в том, что трудно понять, когда и где слово может перерасти в дело. Тут никто не дает стопроцентных гарантий. 

Сергей Маркедонов
Почему в России не будет так, как в Америке? Россияне – что охранители, что либералы – осуждают волнения, приведшие к разгрому магазинов, который называется новомодным словом «лутинг». Маленький слой «новых левых» из образованной молодежи не в счет – политически он незначим. Это неудивительно. Вспомним, как в 2018-м рэпер Хаски после срыва его концерта исполнил рэп с крыши автомобиля. В США или Франции этот кадр стал бы символом протеста – в России пользователи Сети (причем далеко не только тролли) сразу же поставили себя на место автовладельца. И стали задаваться вопросом, не повредил ли рэпер машину, не помял ее или не поцарапал. Хаски потом присудили административный арест за «мелкое хулиганство», он заявил в свое оправдание, что действовал, будучи уверенным, что это машина его поклонника, а когда выяснилось, что это не так, то выразил готовность компенсировать все возможные убытки. Затем наказание отменили и рэпера выпустили. На этом история – совершенно безобидная для Америки - и закончилась.

Причина такой общественной реакции даже не на разгром магазина, а на возможное легкое повреждение чужой машины – в том, что российское общество можно назвать мещанским. Мещанин – это податный городской житель, не претендующий на управление городом (это не бюргер), но прилежно обустраивающий свой быт, готовый отстаивать свою собственность и не желающий даже намека на опасные прецеденты. «Мещанизация» страны стала реакцией на мобилизацию первой половины ХХ века с многомиллионными жертвами. В СССР мещанство было официально ругательным словом, но чем дальше, тем меньше к этой ругани относились всерьез. Сейчас коммунистические идеологи говорят, что Хрущев предал сталинские идеалы, «омещанив» общество – но на самом деле резьба уже срывалась (новочеркасский расстрел – только один из примеров), и переход к «удовлетворению потребностей» людей (чему немало помогло и брежневское «нефтяное чудо») на самом деле продлил существование СССР на несколько десятилетий. Несмотря на то, что советская история ушла в прошлое, характер общества меняется существенно медленнее.

Алексей Макаркин
По мере того, как смертность от коронавируса в Швеции на душу населения поднимается к самым высоким уровням в мире, в политическом классе страны растут сомнения в правильности правительственной стратегии борьбы с пандемией без жестких карантинных мер. Отражением этого стало обещание премьер-министра Стефана Лёвена в ближайшее время создать независимую комиссию для оценки эффективности мер по противодействию инфекции.

По данным на 2 июня число смертей от COVID-19 в стране с 10-миллионным населением превысило 4400. Особую озабоченность вызывает то, что примерно половину умерших составляют постояльцы домов престарелых. Также серьезное недовольство связано с тем, что правительство никак не может достичь объявленных целей по количеству тестирований – вместо 100 тыс. в неделю тесты проходят лишь около 30 тыс. человек. Главный эпидемиолог страны Андерс Тегнелл недавно признал, что высокий уровень смертности в Швеции «стал неожиданностью», хотя и сделал оговорку по поводу неясности того, смогло бы введение локдауна уберечь больше жизней. А вот его предшественница Анника Линде, которая возглавляла борьбу в стране со свиным гриппом и атипичной пневмонией, 25 мая заявила, что раннее введение карантина позволило бы выиграть время, чтобы лучше защитить пожилых людей. С ее мнением согласны немало шведских экспертов, которые уже давно призывают правительство к смене подходов.

29 мая две крупнейшие оппозиционные партии – консервативная «Умеренная коалиционная» и национал-популистские «Шведские демократы» – потребовали немедленного проведения независимого расследования обоснованности правительственной стратегии. Ранее премьер Лёвен обещал осуществить такое расследование после прекращения эпидемии. Но ввиду широкой поддержки требования оппозиции в парламенте он был вынужден изменить позицию и 1 июня объявил о формировании соответствующей комиссии уже в ближайшие дни.

Дополнительной неприятностью для шведского правительства стало решение Дании и Норвегии отменить с середины июня ограничения на передвижение людей между двумя странами, но исключить Швецию из этого соглашения. При этом премьер-министр Дании Метте Фредериксен прямо сказала, что ее страна и Швеция находятся в разных позициях применительно к коронавирусу и это имеет значение для решения вопроса о пограничном контроле. Действительно, в Швеции уровень смертности от COVID-19 на душу населения в 4,5 раза превышает показатель Дании и в 9 раз – показатель Норвегии. Так что глава МИД Швеции Анн Линде явно грешила против истины, когда на днях заявила о том, что исключение Швеции из соглашения об открытых границах между Скандинавскими странами было бы обусловлено политическими причинами, а не соображениями об охране здоровья.

Александр Ивахник
Премьер-министр Грузии Георгий Гахария занимает свой пост, начиная с 9 сентября 2019 года. За все это время недостатка в прогнозах относительно его скорой отставки не наблюдалось. Для этого были и есть серьезные основания. До того, как возглавить грузинское правительство Гахария возглавлял МВД. И с его ведомством у оппозиции отношения, мягко говоря, не сложились. Именно с именем Гахарии связывают жесткие действия полиции во время прошлогодних массовых выступлений, спровоцированных «ночью Гаврилова. Но Гахария после этого не только не ушел в отставку, а получил повышение. Тем самым правящая партия показала своим оппонентам: она не готова идти на значительные уступки. И поэтому для оппозиции экс-глава МВД - это символ бескомпромиссности «Грузинской мечты». При всей условности параллелей в какой-то степени Гахария сегодня похож на Вано Мерабишвили, серого кардинала периода президентства Михаила Саакашвили. Тот также возглавлял МВД и был символом введения ЧП, жестких действий в отношениях к оппозиции в 2007 и в 2011 гг. 

Однако в конце мая- начале июня в Грузии начался всплеск дискуссий о возможной отставке премьера.  Оппозиционный телеканал «Мтавари» сообщил, что Гахария имел обстоятельный разговор с лидером «Грузинской мечты» Бидзиной Иванишвили, который убедил его покинуть пост главы кабмина. После того, как эта информация начала циркулировать по социальным сетям и блогам, представители правящей партии начали активно опровергать информацию из оппозиционных источников. Ложью назвал ее мэр Тбилиси Каха Каладзе, считающийся, между тем, одним из претендентов на премьерский пост. В правящей партии он – одна из ключевых фигур. На эту же тему высказался вице-спикер парламента Георгий Вольский.  С его точки зрения, отставка Гахарии- искусственно вброшенная тема. Однако, чем активнее представители «Грузинской мечты» стали комментировать тему отставки премьера, тем сильнее заговорили о том, что дыма без огня не бывает. Ведь отставки предшественников нынешнего премьера Мамуки Бахтадзе и Георгия Квирикашвили также активно комментировали в канун соответствующих кадровых решений. Что говорит в пользу теории об отставке? 

Гахария слишком связан с событиями прошлого года, которые в обществе имеют неоднозначную трактовку. Власти Грузии, как бы ни воспринимали они оппозицию, вынуждены с ней договариваться. Во многом из-за внешнего давления со стороны западных союзников (США и ЕС). В этом контексте обновление кабинета министров- некий знак, что правительство склонно к компромиссам и проведению выборов в неконфронтационном ключе. Но и для избирателя такая «смена лиц» может быть полезной. Те, кто симпатизирует «Грузинской мечте» или пока не определился увидят, что власти способны к обновлению. Как минимум, этот шаг может быть подан таким образом, даже если никакой «смены вех» за перестановками на политическом Олимпе не последует. 

Сергей Маркедонов
В Кировской области начался Великорецкий крестный ход. От его проведения отговаривали губернатор и митрополит, а обычно гостеприимные жители деревень, расположенных на пути крестного хода, просили его участников в этом году не приезжать. Места там глухие, если произойдет вспышка пандемии, то спасать людей будет трудно. Но на крестный ход все равно собрались больше тысячи человек, причем на него организованно приехали паломники из Краснодара, Рязани, Кемерова и Ставропольского края.

Кировские власти оказались в трудной ситуации. Будь перед ними какие-нибудь оппозиционеры или представители любой другой конфессии, разговор был бы коротким,  с помощью полиции. А здесь православные, причем самые консервативные, хранители традиций. Причем, как выясняется, не склонные слушать ни архиереев, ни священников – у них другие авторитеты вроде только что запрещенного в служении схиигумена Сергия (Романова) или даже анонимных интернет-пользователей, провозглашающих себя благочестивыми христианами и обвиняющих священноначалие в отступничестве. Но епархиальное начальство, вынужденное официально отменить крестный ход, не согласилось бы с любыми силовыми действиями в отношении ревностных прихожан – да и на федеральном уровне любой подобный конфликт не одобрили бы. Вот поэтому гражданским властям и приходится закрывать глаза на «самовольный» крестный ход, надеясь, что местные жители проявят благоразумную осторожность и воздержатся от встреч с незваными гостями.

Алексей Макаркин
Информация по коронавирусу в основном идет из Европы и Америки. Азия же, за исключением Китая и отчасти Индии, остается вне поля зрения. Между тем ситуация здесь весьма тревожная. Примером является 220-миллионный Пакистан – шестая по населению страна мира. Официальные цифры по Пакистану вполне себе скромные: к началу июня около 80 тысяч заболевших и 1700 смертей. Но ввиду крайне незначительного числа тестов в эти цифры никто не верит ни внутри страны, ни вовне. Некоторое представление о реальной картине дают недавно опубликованные данные выборочного тестирования, проведенного в середине мая органами здравоохранения провинции Пенджаб. По этим данным, у 6% протестированных был обнаружен коронавирус. Это означает, что только в столице провинции Лахоре 670 тыс. жителей были инфицированы. Что касается количества смертей, то множество людей умирают дома без всякого диагноза.

В марте в связи с пандемией в Пакистане были закрыты многие магазины, рынки, предприятия и школы. Но постепенно ограничения смягчались, люди старались их обходить, власти не слишком строго контролировали, а массовые молитвы в мечетях не прекращались вовсе. В конце мая, несмотря на резкий рост даже официальных цифр по заражениям, правительство отменило почти все карантинные меры, лишь кинотеатры и школы остаются закрытыми.

Обосновывая отмену ограничений, премьер-министр страны Имран Хан в телевизионном обращении 1 июня откровенно ссылался не на успехи в борьбе с эпидемией, а на экономические потери, которые тяжелее всего переносят бедняки. В Пакистане 50 млн человек живут ниже уровня бедности, а 25 млн являются поденными работниками. «К сожалению, введенный ранее локдаун сильно ударил по бедным людям. Мы больше не можем себе этого позволить», – сказал премьер. Он философски добавил: «Правительство хочет спасать людей от коронавируса и от голода одновременно. Коронавирус никуда не уйдет, по крайней мере, в этом году. Это означает, что мы должны жить с ним, соблюдая рекомендации по безопасности».

Естественно, такой подход вызывает критику со стороны пакистанских медиков. Имран Хана критикуют за то, что его правительство не имеет четкой политики по борьбе с пандемией, что оно не консультировалось со специалистами при разработке ограничительных мер и их применении. Представители медицинских ассоциаций жалуются на острую нехватку средств индивидуальной защиты, аппаратов ИВЛ и другого оборудования. Они обоснованно опасаются дальнейшего неуправляемого распространения вируса. Но совершенно очевидно, что в многонаселенных странах с большими массами малообеспеченных людей власти будут руководствоваться не советами эпидемиологов, а потребностями обеспечения хоть какой-то экономической активности.

Александр Ивахник
Италию снова обидели в Европе. На начальной стадии коронавирусной эпидемии европейские партнеры отказались поставлять в охваченную инфекцией страну средства индивидуальной защиты, боясь, что самим не хватит. Теперь не хотят пускать туда своих туристов и принимать итальянцев.

3 июня Италия в рамках финальной фазы смягчения ограничений первой в Европе открыла свои границы для граждан всех стран Евросоюза, а также Великобритании, Норвегии и Швейцарии. При этом приезжим не придется соблюдать двухнедельный карантин. Рим в преддверии летнего высокого сезона всеми силами стремится спасти свою туристическую отрасль, на которую приходится около 13% ВВП и 15% занятых. По оценке национальной туристической ассоциации, за три карантинных месяца Италия потеряла 30 млн туристов. Теперь власти делают все возможное, чтобы привлечь на пляжи, культурные объекты, открывшиеся гостиницы и рестораны не только сильно обедневших итальянцев, которым уже разрешено перемещаться между регионами страны, но и иностранцев, любивших отдыхать на Апеннинах. В Италии старательно выполняли появившиеся в мае рекомендации Еврокомиссии относительно внедрения гостиничным и туристическим бизнесом повышенных мер безопасности.

Однако правительства соседних стран, откуда в Италию шел массовый туристический поток, эти усилия пока не оценили и считают преждевременным пускать своих граждан в страну, долгое время находившуюся в эпицентре пандемии. На днях Австрия, Германия, Франция и Швейцария заключили соглашение о взаимном открытии границ с 15 июня, но Италию в это соглашение не включили. Австрия уже 4 июня ввела свободное пересечение своих границ с Германией, Швейцарией, Венгрией, Словакией, Чехией и Словенией, но не с Италией. Хорватия также уже открылась для приезжих из 10 европейских стран, в число которых Италия не вошла. Греция объявила о готовности с 15 июня принимать туристов из 29 европейских стран, но итальянцы должны будут проходить карантин.

Всё это в целом болезненно воспринимается Римом, видящим в такой демонстративной осторожности необоснованную дискриминацию или попытки получить несправедливые конкурентные преимущества. Министр иностранных дел Луиджи Ди Майо заявил, что к Италии «относятся как к лепрозорию». Он подчеркнул: «Вопрос об открытии границ требует общеевропейского ответа, поскольку если страны будут действовать в одиночку и вразнобой, это нанесет ущерб духу ЕС». Премьер-министр Джузеппе Конте назвал решения Австрии и Греции «дискриминационными» и «полностью неприемлемыми». Надо думать, если новых вспышек коронавируса в Италии не произойдет, то дорога туда жителям других стран ЕС несколько позже будет открыта. Но новый удар по и так скептическому отношению большинства итальянцев к объединенной Европе все же будет нанесен.

Александр Ивахник
Домашний арест Николая Платошкина стал полной неожиданностью. Этот политик всегда считался системным, в Интернете ходили неподтвержденные слухи о его дружбе с силовиками. Он поклонник Сталина, СССР и Берлинской стены – но в современной России это только плюс, не мешающий карьере, а помогающий ей. Долгое время его приглашали на телевидение. Сейчас, правда, перестали, но он остался ведущим передачи на провластной радиостанции «Комсомольская правда».

Сразу же пошли разные слухи – например, о том, что арест политика – это часть борьбы за власть в КПРФ. Но в компартию даже при всем желании нельзя «парашютировать» нового человека – да и сам Платошкин выбрал другую политическую траекторию, только что объявив о намерении возглавить некую номинально существующую партию «Альтернатива для России (Партия социалистического выбора)». Бороться за власть в КПРФ с альтернативной площадки по меньшей мере странно. Возникла и конспирологическая версия – что из Платошкина делают мученика для протестного электората – но она слишком сложна для отечественных политических реалий.

В чем же дело? И тут подсказкой может стать только что обнародованные результаты исследования Группы Белановского. А именно: что от власти уходят ее идейные сторонники, которых Белановский называет «правыми державниками». Во-первых, в России с «правой» и «левой» сторонами все непросто – и те, и другие могут быть поклонниками Сталина, тосковать по советскому величию и прислушиваться к хотя бы части аргументов Платошкина. А, во-вторых, левые державники (основная целевая аудитория Платошкина) начали уходить еще раньше, чем правые – они более социальны и поэтому протестность среди них выше.

И не случайно, что Платошкин еще до пандемии пропал с экранов телевизоров – как политик, желающий сохранить поддержку своего потенциального электората, он, видимо, решил учесть перемену его настроений и повысить степень своей критичности. А только что он призвал своих сторонников выйти 6 июня на одиночные пикеты с антипрезидентскими лозунгами, что было признано дестабилизирующим и неприемлемым. И недавний системный политик вдруг оказался в роли радикала – возможно, неожиданно для самого себя.

Алексей Макаркин
Правительство Германии после 20-часовых переговоров между партнерами по коалиции утвердило вторую программу антикризисных экономических мер для преодоления последствий пандемии. Первая чрезвычайная программа, принятая в конце марта, была направлена на то, чтобы в период локдауна помочь продержаться прежде всего малому и среднему бизнесу (микропредприятия и самозанятые получили тогда по 9-15 тыс. евро в виде субсидий, работникам всех предприятий во время простоя государство оплачивало 67% их заработка). Новый пакет объемом в 130 млрд евро нацелен на стимулирование быстрого разгона экономики после коронавирусного спада, в частности, за счет подстегивания потребительского спроса.

Самая дорогостоящая мера в правительственной программе – снижение с 1 июля на 6 месяцев налога на добавленную стоимость с 19% до 16% (а льготной ставки – с 7% до 5%). Это обойдется государству в 20 млрд евро, зато должно снизить оптовые и розничные цены и увеличить спрос на достаточно дорогие товары. Примерно в ту же сумму оценивается дополнительная помощь на летние месяцы для секторов сферы услуг, наиболее пострадавших от карантина, в первую очередь, туристического и ресторанного бизнеса.

В ходе выработки программы большие споры вызвали предложения по поддержке важнейшей отрасли национальной экономики – автомобилестроения. В конце концов было решено сохранить верность прежним экологическим установкам и субсидировать скидки только на электромобили и гибриды. Государство удвоило свой вклад в действующую программу стимулирования их продаж. Теперь до конца 2021 года суммарная скидка для покупателя электромобиля стоимостью до 40 тыс. евро составит 9 тыс. евро – 6 тыс. от государства и 3 тыс. от производителя. Наконец, предусмотрена и сравнительно недорогая, но заведомо популярная мера. Семьям с детьми на каждого ребенка единоразово будет выплачено по 300 евро. На это будет потрачено 4,3 млрд евро.

Надо сказать, что пока большинство граждан Германии положительно относятся к антикризисной политике правительства Меркель. Опубликованный 4 июня свежий опрос социологического института Infratest dimap показал, что 62% немцев «довольны» или «очень довольны» работой кабинета во время кризиса. Это лишь на 2 п.п. меньше, чем во время предыдущего опроса в середине мая. Согласно последнему опросу, работу Ангелы Меркель во главе правительства одобряет 71% жителей страны. Это наивысший показатель за время существования нынешнего правительства.

Александр Ивахник
Референдум о конституционных поправках, о котором так долго говорили армянские власти, похоже, не состоится вовсе. В конце прошлой недели национальный парламент Армении принял во втором (оно же окончательное) чтении законопроект, который предполагает, что правительство может отменять всенародное голосование в случае введения ЧП или военного положения. 

Режим чрезвычайного положения, введенный еще 16 марта, по-прежнему действует. И, скорее всего, после 13 июня (когда он должен истечь) он не будет отменен. Санитарно-эпидемиологическая ситуация в Армении развивается по негативному сценарию. Как следствие, эмоциональность и даже нервозность высших официальных лиц. Премьер-министр Армении на своем брифинге 6 июня назвал происходящее «движение в ад». Он также написал на своей странице в социальной сети фейсбук: «У нас в стране в настоящий момент (некоторые исследования показывают) есть больше 100 тыс. заразившихся коронавирусом». Насколько мотивированы такие выводы и на каких исследованиях основываются? Риторический вопрос. Но какой бы ответ на него ни был дан, сам премьер стал жертвой опасной инфекции. 

Возможно, он и преувеличивает масштабы угрозы. Пашинян склонен к эмоциональной риторике, не только по вопросам санитарно-эпидемиологического характера. Но при любом сценарии коронакризис стал для него и его кабинета самым сильным вызовом с момента прихода к власти. Точных оценок масштаба и будущего течения пандемии нет не только в Армении, но в мире. Но премьеру надо справляться с экономическими и политическими трудностями здесь и сейчас. Одной из проблем, уходящих корнями в докоронавирусную эпоху, был референдум о поправках в Конституцию. 5 апреля он не состоялся. Но к маю стало понятно, что его откладывание будет новым вызовом для Пашиняна, результат, на который рассчитывало правительство до введения ЧП не гарантирован. В итоге в недрах парламента появился проект, который в двух чтениях утвердили.

Теперь Национальное собрание может отменять референдум при чрезвычайном положении. Ранее такой возможности у него не было. Более того, депутаты получают право провести ротацию судей Конституционного суда уже без вынесения этого вопроса на всенародное обсуждение и голосование. С учетом того, что парламентское большинство сегодня у объединения «Мой шаг», поддерживающего премьера, нет особых сомнений, что нужный правительству результат будет достигнут. Тактически это бесспорная победа Пашиняна. Реально у его оппонентов сегодня недостаточно сил для противодействия отмене референдума, за который власти ратовали всего три месяца назад. Но в стратегическом плане успех премьера не очевиден. Он подчинит себе «третью власть», но тем самым создаст в перспективе больше недовольных своими действиями. Сценарий диктатуры в Армении маловероятен. Но если полная гомогенизация власти невозможно, то насколько необходимо жесткое устранение малейших признаков конкуренции во всех ветвях власти? Велик риск, что на следующих выборах сжимающаяся пружина разожмется не так, как того хотел бы премьер-министр. 

Сергей Маркедонов
Вопрос о том, изменится ли мир после пандемии, решают сами люди, горячо желая вернуться к привычной жизни, которую они считают единственно нормальной. У меня за окном в Балашихе уже несколько недель местные самодеятельные футболисты играют на школьном стадионе – как они это делали и до коронавируса. Люди гуляют по мосту через речку, игнорируя обязательный масочный режим. На одном берегу речки продают укроп с петрушкой, на другом – дешевую одежду, прямо на улице, как всегда. Перед забитым людьми парком (когда еще гулять в нем было не разрешено) сиротливо стояли ворота с запрещающей табличкой – но так как кроме декоративных ворот никакой ограды вокруг парка нет, то никто ни на ворота, ни на табличку внимания не обращал. В Балашихе живет чуть более 500 тысяч человек, всего официально заболевших 1376, сегодня объявлено о заражении 17 человек (в предыдущие дни было меньше).

Конечно, изменения произойдут – и уже происходят. Экономика все больше станет уходить в «цифру», рабочие места перемещаться в онлайн. Но нельзя сказать, что все это неожиданно – просто пандемия ускоряет эти процессы, начавшиеся задолго до нее. Часть людей будут стараться соблюдать социальную дистанцию (по крайней мере, до появления вакцины – если она будет), но все меньше и меньше. Где-то в больницах врачи будут продолжать спасать людей, но общественного внимания к их подвигу тоже будет все меньше. Это как с чудовищной испанкой с ее тремя волнами, после которой были веселые двадцатые с джазом, канканом и ощущением, что процветание будет всегда - оказалось, что до великой депрессии, но это уже другая история.

Алексей Макаркин
В воскресенье на волне антирасистских протестов, перекинувшихся из США в Европу, состоялась и демонстрация в английском портовом Бристоле. На эту в целом мирную демонстрацию, в которой приняли участие около 10 тыс. человек, едва ли обратили бы внимание, если бы не один инцидент. В ходе протеста группа активистов, причем исключительно белых, в центре города сбросила с постамента бронзовую статую крупного работорговца XVII века Эдварда Колстона, протащила ее по набережной и столкнула в воды гавани. Городская полиция приняла тактическое решение не вмешиваться, чтобы избежать худших беспорядков.

Колстон, будучи одним из руководителей Королевской африканской компании, перевез из Африки в Америку около 80 тысяч рабов, а вырученными от работорговли деньгами щедро делился с родным городом. Он давал деньги церквям и больницам, основал два приюта и школу. До сих пор имя Колстона носит одна из центральных улиц Бристоля и ряд общественных зданий. Любопытно, что статуя была установлена богатыми бристольцами в 1895 году, хотя работорговля в Британии была запрещена в начале XIX века. Сохранение памятника работорговцу вызывало горячие дискуссии в городе, и вот теперь протестующие решили его судьбу прямым действием.

Реакция в стране на демарш в Бристоле была весьма широкой и оживленной. Власти, не вдаваясь в оценки смысла произошедшего, заняли подчеркнуто легалистскую позицию. Представитель Бориса Джонсона подчеркнул, что снос памятника явился «криминальным актом». «Премьер-министр полностью понимает силу чувств по этому вопросу, но когда нарушен уголовный закон, это неприемлемо, и полиция призовет к ответу виновных», – заявил он. Глава МВД Прити Пател назвала инцидент «абсолютно возмутительным». Лидер лейбористов выступил не так однозначно. Хотя он и признал, что действия протестующих были «совершенно неправильными», но добавил, что статуя уже давно должна была быть демонтирована, опираясь на демократические процедуры. «Мы не можем в Британии XXI века иметь рабовладельца на пьедестале», – сказал Стармер. А лейбористский мэр Бристоля Марвин Рис, имеющий ямайские корни, заявил: «Я не могу притворяться, что испытываю чувство потери в связи с этой статуей, наличие которой было личным оскорблением для меня». Впрочем, мэр добавил, что статуя, видимо, будет поднята и помещена в музей».

Но тема не ограничилась политиками и вызвала активную полемику в британском обществе, напомнив о войнах исторической памяти в других странах. И если у нас эти войны касаются в основном периода сталинизма и событий Второй мировой войны, а в США – Гражданской войны и других внутренних конфликтов, то в Британии они неизбежно должны затронуть мрачные страницы ее имперско-колониальной истории. И таких страниц было немало.

Александр Ивахник
 После того, как в Армении произошла «бархатная революция» и вплоть до настоящего времени, говорить о серьезной политической оппозиции Николу Пашиняну не приходилось. «Партия власти», которая ранее поддерживала экс-президента Сержа Саргсяна (республиканцы), не попала в Национальное собрание в ходе досрочных парламентских выборов. Те партии, которые оказались в итоге в высшем представительном органе (помимо объединения «Мой шаг», поддерживающего курс премьер-министра туда прошли «Процветающая Армения и «Просвещенная Армения»), в 2018 году поддержали перемены в стране. Их различия с Пашиняном касались незначительных тактических, но не стратегических вопросов. 

Против двух бывших глав государства Роберт Кочарян и Серж Саргсян были выдвинуты серьезные обвинения. И хотя экс-президенты по определению не являются сторонниками Пашиняна, за их спинами нет влиятельных политических сил.  С известными оговорками прокочаряновской структурой можно назвать «Дашнакцутюн», но электоральный потенциал старейшей армянской партии невелик. Новая же партия «Родина, основанная бывшим директором СНБ республики Артуром Ванецяном, пока лишь делает первые шаги. Эта «марка» еще не «раскручена».

В этой связи значительный интерес представляют недавние заявления Гагика Царукяна. Он - не рядовой политик. Лидер «Процветающей Армении» (его фракция, вторая по численности в парламенте, имеет 26 мест), крупный бизнесмен, один из самых богатых людей в республике. В политике он не первый год. И за это время успел побывать в коалициях с властями, и в оппозиции. В 2015 году он разошелся с Сержем Саргсяном, хотя впоследствии их противоречия сгладились. Что не помешало Царукяну весной 2018 поддержать «народную революцию» и тем самым солидаризироваться с Николом Пашиняном. С того момента много воды утекло. И «Процветающая Армения» позволяла себе определенное фрондерство, но, скорее «системного» характера. Но в июне 2020 года Царукян призвал к отставке кабинет министров. С его точки зрения, правительственная работа привела «к провалу во всех сферах». Это уже не фронда по принципу «критики отдельных недочетов».  

Насколько далеко готов пойти лидер «Процветающей Армении»? На этот вопрос однозначно не ответишь? Наверное, при желании Пашинян может напомнить своему оппоненту про некоторые, мягко говоря, не самые светлые стороны его бизнеса. Но в то же время, не имея полного контроля над судейским корпусом, такие игры могут показать не столько силу, сколько слабость премьера. Как минимум, недостаточную силу. Однако представить Царукяна маститым уличным трибуном, сравнимым с тем же Пашиняном в его прежние годы, проблематично. Следовательно, многое будет зависеть от того, смогут ли его соратники объединиться с другими силами, потенциально недовольными правительством. Такие есть, в спектре от республиканцев до дашнаков. Но вот беда, в Армении, оппозиция всегда предпочитала идти отдельными колоннами, а не в общем строю.  Следовательно, у Пашиняна и его команды остается пространство для маневра. 

Сергей Маркедонов
Сегодняшнее зубодробительное интервью Николая Патрушева в целом не несет ничего нового, лишний раз свидетельствуя о том, что лидер российской изоляционистско-мобилизационной партии живет в некой параллельной вселенной. Впрочем, обращает на себя внимание ответ на вопрос о планах Запада в связи с предстоящим голосованием по поправкам в Конституцию и сентябрьским единым днем голосования. По словам Патрушева, «планируются шаги по интенсификации информационного давления на Россию в целях размывания российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей, формирующих фундамент государственности, и снижения чувства общероссийской идентичности граждан нашей страны». При этом «главные задачи – внести раскол в российское общество, навязать выгодные им ценности и модели развития». И, конечно, для реализации антигосударственных целей предполагается задействовать прикормленные НКО и почему-то альтернативные профсоюзные организации.

Вообще-то, до начала новоизобретенной процедуры голосования за обнуление президентских сроков Владимира Путина остается полмесяца, так что явно поздновато планировать шаги по размыванию российских исконных ценностей. Во-вторых, Запад сейчас настолько погружен в заботы по выходу из коронавирусного кризиса и настолько разобщен вследствие деструктивного эффекта Трампа, что создание барьеров на пути продления власти российского президента – это последнее, о чем думают тамошние элиты.

Возникает вопрос: верит ли секретарь Совбеза в то, что говорит? Оба возможных ответа удручают. Но еще больше удручает комментарий Дмитрия Пескова к интервью Патрушева. Пресс-секретарь президента сказал, что слова Патрушева – это «в том числе и мнение Кремля». В Кремле безусловно есть люди, которые понимают, что российское общество становится все менее монолитным и без всякого влияния Запада, что опыт двухмесячного карантина в отсутствие ощутимой помощи государства у многих вызвал резкое раздражение, если не злобу, и что попытка власти реанимировать старую повестку в радикально изменившихся условиях может встретить неприятие и дальнейшее отчуждение. Но новую повестку власть предложить не в состоянии – её просто нет. А отсюда – рефлекторные филиппики в сторону Запада, которые могут считываться и как сигнал решимости дать жесткий отпор тем силам в обществе, которые попытаются раскачивать лодку.

Александр Ивахник