Смерть Вахтанга Кикабидзе стала очередным поводом для того, чтобы обратиться к коллективному бессознательному. Конкретно к двум взаимосвязанным формулировкам: «Родина ему всё дала, а он…» и «На Родину не обижаются». Если их расшифровать, то получается, что человек обязан своим успехом и популярностью не своему таланту, а стране, которая обратила на него внимание (а могла бы за многими заботами и не обращать). И все хорошее атрибутируется именно стране, а плохое – конкретным чиновникам, с которыми страна (раньше еще добавляли – и партия) разберется в свой срок. Какой – это уже не человеческого ума дела.
Причем такая логика действовала в СССР вполне успешно именно в российских регионах, где люди нередко сознательно вытесняли из памяти плохое и опасное. Дети раскулаченных старались не говорить о коллективизации, особенно при своих детях, которые могли рассказать об этом в школе на уроке истории, где надо было отвечать политкорректно. Родственники расстрелянных редко вспоминали об их судьбах, тем более, что такие воспоминания в брежневские годы могли повредить увековечиванию памяти, несмотря на юридическую реабилитацию. Да и на карьере самих родственников подобные воспоминания могли сказаться не лучшим образом – можно было нарваться на твердокаменного сталиниста. Да и вообще нервы портить не хотелось. И так далее.
А вот в «национальных республиках» всё было существенно иначе. Там тоже было своего рода вытеснение, но иное – большая Родина с далекой столицей в Москве в той или иной степени не столько дополнялась, сколько вытеснялась малой, воспринимавшейся с детства как своя страна. И трагедии советского времени накладывались еще на обиды царских времен. И общение строилось на иных основаниях, чем в России с ее огромными миграционными потоками ХХ века, которые способствовали отчуждению людей друг от друга.
Кикабидзе как-то вспоминал, что у его товарища, композитора Владимира Михайлова, в Москве скончалась супруга, и он прилетел на похороны: «Жил Володя на втором этаже в доме без лифта, а у православных, когда панихида идет, крышка гроба должна снаружи стоять. Слышу, на лестнице кто-то ругается, да так... Вышел из комнаты и увидел, что это сосед сверху спустился и устроил большой скандал. «Уберите эту крышку, - потребовал, - ко мне гости должны прийти», а у нас в Грузии, когда горе, даже поссорившиеся соседи выключают телевизоры и открывают квартиры».
В Грузии люди знали, как закончили свою жизнь Тициан Табидзе и Паоло Яшвили. И если для российской аудитории «Чито-гврито» - это просто забавная песня, то для грузинской – песня на стихи Петра Грузинского, представителя династии Багратиони, который при Сталине был арестован и помещен в психиатрическую больницу. Мать Кикабидзе тоже была из семьи Багратиони, дальних родственников царей. Тетю Кикабидзе сослали в Сибирь, а ее мужа, поэта Нико Мицишвили (из той же группы «Голубые роги», что и расстрелянный Табидзе, и застрелившийся в ожидании ареста Яшвили), расстреляли. Сам Вахтанг вспоминал, что его детство прошло в бывшей кухне, на цементном полу, из-за этого всю жизнь у него болели ноги. И это не забывается и не компенсируется званиями и наградами.
Алексей Макаркин
Причем такая логика действовала в СССР вполне успешно именно в российских регионах, где люди нередко сознательно вытесняли из памяти плохое и опасное. Дети раскулаченных старались не говорить о коллективизации, особенно при своих детях, которые могли рассказать об этом в школе на уроке истории, где надо было отвечать политкорректно. Родственники расстрелянных редко вспоминали об их судьбах, тем более, что такие воспоминания в брежневские годы могли повредить увековечиванию памяти, несмотря на юридическую реабилитацию. Да и на карьере самих родственников подобные воспоминания могли сказаться не лучшим образом – можно было нарваться на твердокаменного сталиниста. Да и вообще нервы портить не хотелось. И так далее.
А вот в «национальных республиках» всё было существенно иначе. Там тоже было своего рода вытеснение, но иное – большая Родина с далекой столицей в Москве в той или иной степени не столько дополнялась, сколько вытеснялась малой, воспринимавшейся с детства как своя страна. И трагедии советского времени накладывались еще на обиды царских времен. И общение строилось на иных основаниях, чем в России с ее огромными миграционными потоками ХХ века, которые способствовали отчуждению людей друг от друга.
Кикабидзе как-то вспоминал, что у его товарища, композитора Владимира Михайлова, в Москве скончалась супруга, и он прилетел на похороны: «Жил Володя на втором этаже в доме без лифта, а у православных, когда панихида идет, крышка гроба должна снаружи стоять. Слышу, на лестнице кто-то ругается, да так... Вышел из комнаты и увидел, что это сосед сверху спустился и устроил большой скандал. «Уберите эту крышку, - потребовал, - ко мне гости должны прийти», а у нас в Грузии, когда горе, даже поссорившиеся соседи выключают телевизоры и открывают квартиры».
В Грузии люди знали, как закончили свою жизнь Тициан Табидзе и Паоло Яшвили. И если для российской аудитории «Чито-гврито» - это просто забавная песня, то для грузинской – песня на стихи Петра Грузинского, представителя династии Багратиони, который при Сталине был арестован и помещен в психиатрическую больницу. Мать Кикабидзе тоже была из семьи Багратиони, дальних родственников царей. Тетю Кикабидзе сослали в Сибирь, а ее мужа, поэта Нико Мицишвили (из той же группы «Голубые роги», что и расстрелянный Табидзе, и застрелившийся в ожидании ареста Яшвили), расстреляли. Сам Вахтанг вспоминал, что его детство прошло в бывшей кухне, на цементном полу, из-за этого всю жизнь у него болели ноги. И это не забывается и не компенсируется званиями и наградами.
Алексей Макаркин
Почти две трети россиян (63%), по данным Фонда «Общественное мнение», испытывают чувство сожаления из-за распада Советского Союза. Результаты исследования показывают, что чем старше возраст, тем больше сожаления о распаде СССР: среди сограждан старше 60 лет такие чувства у подавляющего большинства респондентов (85%), среди сограждан 46-60 лет таких три четверти (76%). Среди россиян в возрасте от 31 года до 45 лет жалеют о распаде Советского Союза немногим более половины (53%), среди молодежи 18-30 лет — менее трети (30%). Лишь каждый пятый россиянин (22%) не испытывает никакой грусти в связи с тем, что СССР не существует уже более 30 лет.
Интересно, что люди старшего возраста считают, что они всё реже рассказывают младшим поколениям про СССР. В 2014 году 25% утверждали, что рассказывают часто, сейчас — 16%. А вот молодые, наоборот, утверждают, что слышат такие рассказы чаще — динамика прямо противоположная (с 18% в 2014-м до 27% сейчас). 38% респондентов до 50 лет сообщают, что получают информацию об СССР прежде всего из рассказов старших (на втором месте — 25% — советские книги и фильмы). Похоже, что рассказов действительно становится больше, но старшие всё чаще считают, что их недостаточно — и стремятся максимально передать младшим свой опыт и ценности, которые считают нормативными.
Когда респондентов спрашивают, что первым приходит на ум, когда речь идет об СССР, то обычно возникают личностные переживания: «Я жил(-а) в СССР, это время моего детства, молодости» (16%), «Хорошие воспоминания, хорошие чувства» (14%), «Спокойная, стабильная жизнь, уверенность в завтрашнем дне» (11%). Но интересна и корреляция ностальгии по СССР со степенью поддержки СВО. За первыми идиллическими спонтанными ассоциациями, как представляется, следуют и другие, связанные уже с военной мощью и геополитикой.
В результате СССР предстает не только как государство с более высоким, чем сейчас, уровнем социальной справедливости и предсказуемости жизни, но и как единая могущественная держава, и как государство с сильной промышленностью, сохраняющей при этом и уходящий деревенский уклад (по которому многие тоскуют, при этом не желая отказываться от городских удобств).
С точки зрения ностальгирующих россиян возвращение величия будет стимулировать и развитие привычных отраслей индустриально-аграрной экономики. А не сервисной сферы, как в последние десятилетия — к ней они относятся в основном скептически (парадоксальным образом пользуясь ее благами вроде МФЦ или цифровыми сервисами, но при этом считая, что государству нужны прежде всего заводы и колхозы, как было в их молодости). А там быть может дело дойдет и до справедливости, хотя и в модифицированном по сравнению с СССР виде — национализации магазинчиков и парикмахерских люди не хотят.
Молодежь же по понятным причинам и ностальгирует куда меньше, и считает сервисную экономику нормальной и закономерной (так как сама в ней работает), но ее и численно немного. В 2020 году доля россиян от 15 до 29 лет составляла 14,3% населения страны. К тому же молодежи немало среди новейших релокантов, что также вполне объяснимо.
Алексей Макаркин
Интересно, что люди старшего возраста считают, что они всё реже рассказывают младшим поколениям про СССР. В 2014 году 25% утверждали, что рассказывают часто, сейчас — 16%. А вот молодые, наоборот, утверждают, что слышат такие рассказы чаще — динамика прямо противоположная (с 18% в 2014-м до 27% сейчас). 38% респондентов до 50 лет сообщают, что получают информацию об СССР прежде всего из рассказов старших (на втором месте — 25% — советские книги и фильмы). Похоже, что рассказов действительно становится больше, но старшие всё чаще считают, что их недостаточно — и стремятся максимально передать младшим свой опыт и ценности, которые считают нормативными.
Когда респондентов спрашивают, что первым приходит на ум, когда речь идет об СССР, то обычно возникают личностные переживания: «Я жил(-а) в СССР, это время моего детства, молодости» (16%), «Хорошие воспоминания, хорошие чувства» (14%), «Спокойная, стабильная жизнь, уверенность в завтрашнем дне» (11%). Но интересна и корреляция ностальгии по СССР со степенью поддержки СВО. За первыми идиллическими спонтанными ассоциациями, как представляется, следуют и другие, связанные уже с военной мощью и геополитикой.
В результате СССР предстает не только как государство с более высоким, чем сейчас, уровнем социальной справедливости и предсказуемости жизни, но и как единая могущественная держава, и как государство с сильной промышленностью, сохраняющей при этом и уходящий деревенский уклад (по которому многие тоскуют, при этом не желая отказываться от городских удобств).
С точки зрения ностальгирующих россиян возвращение величия будет стимулировать и развитие привычных отраслей индустриально-аграрной экономики. А не сервисной сферы, как в последние десятилетия — к ней они относятся в основном скептически (парадоксальным образом пользуясь ее благами вроде МФЦ или цифровыми сервисами, но при этом считая, что государству нужны прежде всего заводы и колхозы, как было в их молодости). А там быть может дело дойдет и до справедливости, хотя и в модифицированном по сравнению с СССР виде — национализации магазинчиков и парикмахерских люди не хотят.
Молодежь же по понятным причинам и ностальгирует куда меньше, и считает сервисную экономику нормальной и закономерной (так как сама в ней работает), но ее и численно немного. В 2020 году доля россиян от 15 до 29 лет составляла 14,3% населения страны. К тому же молодежи немало среди новейших релокантов, что также вполне объяснимо.
Алексей Макаркин
В правительстве Германии произошла первая серьезная перестановка. 16 января министр обороны страны Кристине Ламбрехт подала прошение об отставке, канцлер Олаф Шольц его немедленно принял. Это событие не стало неожиданностью. Немецкие СМИ, да и политики прочили ей отставку еще с конца прошлого года. Ламбрехт объяснила свое решение необычно: она сослалась на пристрастное внимание СМИ к ее персоне. Однако едва ли критику германских СМИ в ее адрес можно назвать произвольной.
Отношения Ламбрехт с бундесвером не заладились с самого начала. Она сама откровенно признавала, что не разбирается в армейских делах и даже в воинских званиях. Когда год назад вокруг Украины стал быстро нарастать невиданный геополитический кризис, Ламбрехт назвала одной из главных проблем бундесвера малое число женщин-генералов. Затем давала невнятные ответы на критику в отношении недостаточных поставок военной техники Киеву. В мае министр взяла своего взрослого сына на борт вертолета бундесвера, чтобы посетить войска в северной Германии по дороге в отпуск на курортный остров Зюльт. Но главные претензии к Ламбрехт заключались в том, что, увязнув в бюрократических проволочках, она не сумела заметно продвинуться в реализации поставленной Шольцем 27 февраля цели – в новых условиях начать коренную модернизацию бундесвера, многие годы находившегося в состоянии недофинансирования и устаревания имеющихся вооружений. Созданный для этих нужд специальный фонд в 100 млрд евро почти не был задействован, госзакупки постоянно запаздывали. Всё это привело к глубокому падению авторитета министра среди военных. Долгое время Шольц поддерживал Ламбрехт, которая являлась одним из ближайших к нему политиков внутри СДПГ. Но ее крайне неудачное новогоднее обращение, распространенное в инстаграме, переполнило чашу терпения. На видео, записанном в центре Берлина на фоне фейерверков, Ламбрехт говорит, что с происходящим в Европе военным конфликтом у нее «связаны особенные впечатления, было много встреч с интересными и замечательными людьми».
Было ясно, что назначение нового министра обороны состоится уже во вторник, поскольку 19 января в Берлин должен приехать глава Пентагона Ллойд Остин, а 20 января состоится конференция министров обороны стран Запада на базе ВВС США в Рамштайне для обсуждения вопросов усиления военной помощи Украине. Но любопытно, что предположения относительно фигуры сменщика Ламбрехт не оправдались. Назначение оказалось неожиданным. Шольц остановил свой выбор на 62-летнем Борисе Писториусе, который почти 10 лет занимает пост главы МВД земли Нижняя Саксония. За рубежом он мало известен, но в Германии его хорошо знают. Он является одним из ведущих деятелей СДПГ, в 2019 г. выдвигался на пост лидера партии, активно участвовал в переговорах о формировании нынешней правящей коалиции. Писториус служил в армии по призыву в начале 80-х годов, затем изучал право, работал юристом, в 2006-2013 гг. был мэром Оснабрюка. Писториус считается опытным, эффективным и настойчивым политиком, который умеет добиваться поставленных целей. В Нижней Саксонии он провел успешную реформу полиции, обновив ее руководящий состав. Канцлер Шольц назвал Писториуса своим другом и незаурядным политиком, выразив уверенность в том, что он «найдет общий язык с войсками».
На плечи Писториуса ляжет сложная задача модернизации бундесвера, замены старой военной техники, ускорения процедуры закупок вооружений. Но с весьма чувствительными вопросами ему придется столкнуться уже на этой неделе. Германия находится под сильным давлением со стороны европейских союзников в плане поставок Украине тяжелых немецких танков Leopard 2. Речь идет не только о танках бундесвера, но и о тех, что находятся на вооружении Польши, Финляндии и Дании. Эти страны заявили о своей готовности передать Киеву часть «леопардов», но для этого нужно согласие ФРГ как страны-производителя. Шольц затягивал с выдачей разрешения. На конференции в Рамштайне в пятницу Писториусу придется занять по этому вопросу определенную позицию. После этого можно будет судить о степени его самостоятельности.
Александр Ивахник
Отношения Ламбрехт с бундесвером не заладились с самого начала. Она сама откровенно признавала, что не разбирается в армейских делах и даже в воинских званиях. Когда год назад вокруг Украины стал быстро нарастать невиданный геополитический кризис, Ламбрехт назвала одной из главных проблем бундесвера малое число женщин-генералов. Затем давала невнятные ответы на критику в отношении недостаточных поставок военной техники Киеву. В мае министр взяла своего взрослого сына на борт вертолета бундесвера, чтобы посетить войска в северной Германии по дороге в отпуск на курортный остров Зюльт. Но главные претензии к Ламбрехт заключались в том, что, увязнув в бюрократических проволочках, она не сумела заметно продвинуться в реализации поставленной Шольцем 27 февраля цели – в новых условиях начать коренную модернизацию бундесвера, многие годы находившегося в состоянии недофинансирования и устаревания имеющихся вооружений. Созданный для этих нужд специальный фонд в 100 млрд евро почти не был задействован, госзакупки постоянно запаздывали. Всё это привело к глубокому падению авторитета министра среди военных. Долгое время Шольц поддерживал Ламбрехт, которая являлась одним из ближайших к нему политиков внутри СДПГ. Но ее крайне неудачное новогоднее обращение, распространенное в инстаграме, переполнило чашу терпения. На видео, записанном в центре Берлина на фоне фейерверков, Ламбрехт говорит, что с происходящим в Европе военным конфликтом у нее «связаны особенные впечатления, было много встреч с интересными и замечательными людьми».
Было ясно, что назначение нового министра обороны состоится уже во вторник, поскольку 19 января в Берлин должен приехать глава Пентагона Ллойд Остин, а 20 января состоится конференция министров обороны стран Запада на базе ВВС США в Рамштайне для обсуждения вопросов усиления военной помощи Украине. Но любопытно, что предположения относительно фигуры сменщика Ламбрехт не оправдались. Назначение оказалось неожиданным. Шольц остановил свой выбор на 62-летнем Борисе Писториусе, который почти 10 лет занимает пост главы МВД земли Нижняя Саксония. За рубежом он мало известен, но в Германии его хорошо знают. Он является одним из ведущих деятелей СДПГ, в 2019 г. выдвигался на пост лидера партии, активно участвовал в переговорах о формировании нынешней правящей коалиции. Писториус служил в армии по призыву в начале 80-х годов, затем изучал право, работал юристом, в 2006-2013 гг. был мэром Оснабрюка. Писториус считается опытным, эффективным и настойчивым политиком, который умеет добиваться поставленных целей. В Нижней Саксонии он провел успешную реформу полиции, обновив ее руководящий состав. Канцлер Шольц назвал Писториуса своим другом и незаурядным политиком, выразив уверенность в том, что он «найдет общий язык с войсками».
На плечи Писториуса ляжет сложная задача модернизации бундесвера, замены старой военной техники, ускорения процедуры закупок вооружений. Но с весьма чувствительными вопросами ему придется столкнуться уже на этой неделе. Германия находится под сильным давлением со стороны европейских союзников в плане поставок Украине тяжелых немецких танков Leopard 2. Речь идет не только о танках бундесвера, но и о тех, что находятся на вооружении Польши, Финляндии и Дании. Эти страны заявили о своей готовности передать Киеву часть «леопардов», но для этого нужно согласие ФРГ как страны-производителя. Шольц затягивал с выдачей разрешения. На конференции в Рамштайне в пятницу Писториусу придется занять по этому вопросу определенную позицию. После этого можно будет судить о степени его самостоятельности.
Александр Ивахник
Губернатор Ивановской области Станислав Воскресенский призывает привлечь внимание к малым городам и начать обсуждение образа будущего малых городов России
Российская газета
Малые города России: размышляя о будущем - Российская газета
Приглашаем к дискуссии
Отношение многих «советских россиян» (то есть людей, успевших поучиться в советской школе и, как минимум, быть принятыми в пионеры) к эмиграции является двухуровневым. Как, впрочем, и ко многому другому.
Первый уровень политкорректен в духе российской Конституции. Каждый имеет право жить там, где хочет. У нас свободы и государство не может указывать человеку, как поступать. Это вопрос личной жизни, в которую вмешиваться нельзя. И так далее — все же с момента ликвидации железного занавеса прошло больше тридцати лет. А из истории можно вспомнить Шаляпина с Рахманиновым, к которым даже в советское время относились позитивно.
Второй уровень можно назвать двойным дном — и здесь обитает масса советских стереотипов. «Где родился, там и пригодился». «Блудные дети». «К буржуям уехали» (притом, что в самой России уже больше тридцати лет рыночная экономика). А еще «Полынь в чужих полях». Такая позднесоветская книга была про эмиграцию — кстати для своего времени не столь плохая (тогда в СССР стали активнее бороться за симпатии потомков эмигрантов — и появились книги и фильмы про эмиграцию, но с обязательной тоской по Родине всех положительных — а иногда и не очень — персонажей).
И эмигрант, в этой логике, должен быть бедным и несчастным, никому не нужным на чужбине. Как герой молодого Тихонова в старом фильме «Две жизни», который вынужден прислуживать за столом доблестному советскому генералу, оказавшемся по делам за границей. Успешный эмигрант создает когнитивный диссонанс и вызывает ощущение несправедливости — «нам тут трудно, а ему хорошо». Если богат и успешен, то живет не правде — как Парамон Корзухин в «Беге».
С чем это связано? Наверное, корни такого отношения уходят еще в огромную крестьянскую страну, где абсолютное большинство населения и помыслить не могло, чтобы оказаться на «чужой сторонушке», в неправославном мире. Выезжали дворяне («Безмятежней аркадской идиллии / Закатятся преклонные дни: / Под пленительным небом Сицилии, / В благовонной древесной тени») и образованные разночинцы — небольшой процент населения (многие из них как раз и стали эмигрантами после прихода к власти большевиков). Бежали некоторые старообрядцы, для которых было важнее, что австрийский кесарь соблюдает их религиозные свободы — но абсолютное большинство старообрядцев оставались в России. Так что эмиграция была аномалией, что, кстати, облегчило строительство «железного занавеса». А менталитет меняется куда медленнее, чем экономика.
И, конечно, Великая Отечественная война — главное событие не только российской, но и мировой истории для абсолютного большинства россиян. А эмигранты были «там», а не «с народом». Когда в конце 80-х цензурные запреты были сняты и произошло «открытие эмиграции» (вкупе с ощущением, что коммунисты обманывали народ и надо искать альтернативы), то эта тема на какое-то время отошла на второй план. А потом вернулась — вместе с ностальгией по стране детства и молодости.
Алексей Макаркин
Первый уровень политкорректен в духе российской Конституции. Каждый имеет право жить там, где хочет. У нас свободы и государство не может указывать человеку, как поступать. Это вопрос личной жизни, в которую вмешиваться нельзя. И так далее — все же с момента ликвидации железного занавеса прошло больше тридцати лет. А из истории можно вспомнить Шаляпина с Рахманиновым, к которым даже в советское время относились позитивно.
Второй уровень можно назвать двойным дном — и здесь обитает масса советских стереотипов. «Где родился, там и пригодился». «Блудные дети». «К буржуям уехали» (притом, что в самой России уже больше тридцати лет рыночная экономика). А еще «Полынь в чужих полях». Такая позднесоветская книга была про эмиграцию — кстати для своего времени не столь плохая (тогда в СССР стали активнее бороться за симпатии потомков эмигрантов — и появились книги и фильмы про эмиграцию, но с обязательной тоской по Родине всех положительных — а иногда и не очень — персонажей).
И эмигрант, в этой логике, должен быть бедным и несчастным, никому не нужным на чужбине. Как герой молодого Тихонова в старом фильме «Две жизни», который вынужден прислуживать за столом доблестному советскому генералу, оказавшемся по делам за границей. Успешный эмигрант создает когнитивный диссонанс и вызывает ощущение несправедливости — «нам тут трудно, а ему хорошо». Если богат и успешен, то живет не правде — как Парамон Корзухин в «Беге».
С чем это связано? Наверное, корни такого отношения уходят еще в огромную крестьянскую страну, где абсолютное большинство населения и помыслить не могло, чтобы оказаться на «чужой сторонушке», в неправославном мире. Выезжали дворяне («Безмятежней аркадской идиллии / Закатятся преклонные дни: / Под пленительным небом Сицилии, / В благовонной древесной тени») и образованные разночинцы — небольшой процент населения (многие из них как раз и стали эмигрантами после прихода к власти большевиков). Бежали некоторые старообрядцы, для которых было важнее, что австрийский кесарь соблюдает их религиозные свободы — но абсолютное большинство старообрядцев оставались в России. Так что эмиграция была аномалией, что, кстати, облегчило строительство «железного занавеса». А менталитет меняется куда медленнее, чем экономика.
И, конечно, Великая Отечественная война — главное событие не только российской, но и мировой истории для абсолютного большинства россиян. А эмигранты были «там», а не «с народом». Когда в конце 80-х цензурные запреты были сняты и произошло «открытие эмиграции» (вкупе с ощущением, что коммунисты обманывали народ и надо искать альтернативы), то эта тема на какое-то время отошла на второй план. А потом вернулась — вместе с ностальгией по стране детства и молодости.
Алексей Макаркин
Отставка президента Вьетнама
Обычно политически стабильный однопартийный Вьетнам на днях преподнес большой сюрприз. Начатая генсеком Компартии Вьетнама Нгуен Фу Чонгом в 2016 г. кампания против коррупции, получившая наименование «пылающая печь», привела к тому, что 17 января был вынужден уйти в отставку президент почти стомиллионной страны Нгуен Суан Фук. ЦК КПВ в своем заявлении отметил, что Нгуен Суан Фук «взял на себя политическую ответственность руководителя, когда многие должностные лица, в том числе два вице-премьера и три министра, допустили нарушения и проступки, вызвавшие серьезные последствия» в работе по борьбе с эпидемией COVID-19. Одновременно Фук покинул посты члена Политбюро, члена ЦК и председателя Совета национальной обороны и безопасности. 18 января Национальное собрание формально утвердило отставку Фука. Ожидается, что новый президент будет назначен на следующем заседании парламента в мае.
Фук занимал в основном представительский пост президента с апреля 2021 г., а до этого он в течение пяти лет возглавлял правительство, в котором и курировал работу двух уволенных в начале января вице-премьеров. Один из них — Фам Бинь Минь — был вице-премьером с 2013 г., а в 2011-2021 гг. занимал еще и должность министра иностранных дел. Второй — Ву Дык Дам — отвечал за борьбу с пандемией. В принципе Вьетнам прошел пандемию сравнительно успешно, вовремя введя национальный локдаун, но при этом не допустив спада экономики. Но случались и злоупотребления. Предполагается, что увольнения вице-премьеров вызваны двумя коррупционными скандалами. Первый связан с возвращением в страну оказавшихся за рубежом вьетнамцев 800 чартерными рейсами по запредельным тарифам, второй — с продажей больницам тестов на COVID-19 по явно завышенным ценам. По этим делам ранее более 100 чиновников, включая бывшего главу Минздрава и бывшего министра науки и технологий, были подвергнуты судебным преследованиям. В целом же за прошлый год 539 членов КПВ, включая высших чиновников и дипломатов, подверглись уголовным или дисциплинарным наказаниям за коррупцию или «преднамеренные правонарушения». Полиция расследовала 453 коррупционных дела — на 50% больше, чем в 2021 г. Был арестован ряд крупных бизнесменов.
В связи с отставкой Нгуен Суан Фука до конца не ясно, является ли он просто самой высокопоставленной жертвой бескомпромиссной борьбы с коррупцией или здесь имеет место борьба за влияние в высшем эшелоне власти. В последние десять лет Фук был весьма значительной фигурой в правящей группе Вьетнама. Еще в 2011 г. он попал в состав самого могущественного политического органа страны — Политбюро ЦК, в котором 16 членов. Возглавляя в течение пяти лет правительство, Фук активно проводил в социалистическом Вьетнаме рыночные реформы, способствовал модернизации инфраструктуры и правовой системы, энергично привлекал в страну зарубежные инвестиции. Были заключены масштабные торговые соглашения с ЕС и странами АТР, улучшены отношения с США. Темпы роста ВВП в те годы составляли 6-7% — самый высокий показатель в АСЕАН. Перейдя на пост президента, Фук оставался лицом Вьетнама для внешнего мира.
По своим взглядам и установкам Фук заметно отличается от лидера страны — 78-летнего генсека КПВ Нгуен Фу Чонга, который является сторонником более жесткого внутреннего и менее прозападного внешнего курса. На съезде КПВ в 2021 г. Чонг вопреки традиции сумел добиться переизбрания на третий пятилетний срок. Но ожидается, что в 2026 г. Чонг должен уйти, и есть версия, что Фук претендовал на роль его преемника. Согласно данной версии, Чонг этого не хотел и, используя свое нынешнее могущество, поспешил сместить слишком либерального деятеля. Некоторые эксперты прогнозируют, что новым президентом страны станет министр общественной безопасности То Лам, который завоевал доверие Чонга в ходе борьбы с коррупцией. Это чревато ужесточением внутренних порядков и недопущением дальнейшей либерализации. Но серьезных изменений внешней политики Вьетнама ожидать не стоит. Для страны, глубоко зависимой от объемов экспорта, слишком важно сохранять хорошие связи с партнерами.
Александр Ивахник
Обычно политически стабильный однопартийный Вьетнам на днях преподнес большой сюрприз. Начатая генсеком Компартии Вьетнама Нгуен Фу Чонгом в 2016 г. кампания против коррупции, получившая наименование «пылающая печь», привела к тому, что 17 января был вынужден уйти в отставку президент почти стомиллионной страны Нгуен Суан Фук. ЦК КПВ в своем заявлении отметил, что Нгуен Суан Фук «взял на себя политическую ответственность руководителя, когда многие должностные лица, в том числе два вице-премьера и три министра, допустили нарушения и проступки, вызвавшие серьезные последствия» в работе по борьбе с эпидемией COVID-19. Одновременно Фук покинул посты члена Политбюро, члена ЦК и председателя Совета национальной обороны и безопасности. 18 января Национальное собрание формально утвердило отставку Фука. Ожидается, что новый президент будет назначен на следующем заседании парламента в мае.
Фук занимал в основном представительский пост президента с апреля 2021 г., а до этого он в течение пяти лет возглавлял правительство, в котором и курировал работу двух уволенных в начале января вице-премьеров. Один из них — Фам Бинь Минь — был вице-премьером с 2013 г., а в 2011-2021 гг. занимал еще и должность министра иностранных дел. Второй — Ву Дык Дам — отвечал за борьбу с пандемией. В принципе Вьетнам прошел пандемию сравнительно успешно, вовремя введя национальный локдаун, но при этом не допустив спада экономики. Но случались и злоупотребления. Предполагается, что увольнения вице-премьеров вызваны двумя коррупционными скандалами. Первый связан с возвращением в страну оказавшихся за рубежом вьетнамцев 800 чартерными рейсами по запредельным тарифам, второй — с продажей больницам тестов на COVID-19 по явно завышенным ценам. По этим делам ранее более 100 чиновников, включая бывшего главу Минздрава и бывшего министра науки и технологий, были подвергнуты судебным преследованиям. В целом же за прошлый год 539 членов КПВ, включая высших чиновников и дипломатов, подверглись уголовным или дисциплинарным наказаниям за коррупцию или «преднамеренные правонарушения». Полиция расследовала 453 коррупционных дела — на 50% больше, чем в 2021 г. Был арестован ряд крупных бизнесменов.
В связи с отставкой Нгуен Суан Фука до конца не ясно, является ли он просто самой высокопоставленной жертвой бескомпромиссной борьбы с коррупцией или здесь имеет место борьба за влияние в высшем эшелоне власти. В последние десять лет Фук был весьма значительной фигурой в правящей группе Вьетнама. Еще в 2011 г. он попал в состав самого могущественного политического органа страны — Политбюро ЦК, в котором 16 членов. Возглавляя в течение пяти лет правительство, Фук активно проводил в социалистическом Вьетнаме рыночные реформы, способствовал модернизации инфраструктуры и правовой системы, энергично привлекал в страну зарубежные инвестиции. Были заключены масштабные торговые соглашения с ЕС и странами АТР, улучшены отношения с США. Темпы роста ВВП в те годы составляли 6-7% — самый высокий показатель в АСЕАН. Перейдя на пост президента, Фук оставался лицом Вьетнама для внешнего мира.
По своим взглядам и установкам Фук заметно отличается от лидера страны — 78-летнего генсека КПВ Нгуен Фу Чонга, который является сторонником более жесткого внутреннего и менее прозападного внешнего курса. На съезде КПВ в 2021 г. Чонг вопреки традиции сумел добиться переизбрания на третий пятилетний срок. Но ожидается, что в 2026 г. Чонг должен уйти, и есть версия, что Фук претендовал на роль его преемника. Согласно данной версии, Чонг этого не хотел и, используя свое нынешнее могущество, поспешил сместить слишком либерального деятеля. Некоторые эксперты прогнозируют, что новым президентом страны станет министр общественной безопасности То Лам, который завоевал доверие Чонга в ходе борьбы с коррупцией. Это чревато ужесточением внутренних порядков и недопущением дальнейшей либерализации. Но серьезных изменений внешней политики Вьетнама ожидать не стоит. Для страны, глубоко зависимой от объемов экспорта, слишком важно сохранять хорошие связи с партнерами.
Александр Ивахник
В четверг во Франции состоялась первая проба сил в конфронтации между профсоюзами и правительством по поводу пенсионной реформы президента Макрона. Реформа предусматривает постепенное повышение возраста выхода на государственную пенсию с 62 до 64 лет к 2030 г. и увеличение срока уплаты работающими пенсионных взносов до 43 лет к 2027 г. для получения пенсии в полном объеме. Восемь крупнейших профсоюзных объединений впервые за 12 лет смогли преодолеть свои нередко острые противоречия и объединились в жесткой оппозиции реформе. Они требуют, чтобы правительство немедленно отказалось от своих планов, заявляя, что они социально несправедливы. В то время как власти обосновывают необходимость реформы неизбежным скорым дефицитом пенсионной системы, профсоюзы подчеркивают, что сейчас пенсионные финансы сбалансированы. Что касается перспективы, то профсоюзы настаивают, что финансовая устойчивость пенсионной системы должна быть обеспечена повышением налогов на сверхбогатых или взносов в пенсионный фонд со стороны работодателей.
В начале января все профсоюзные объединения призвали к проведению 19 января дня стачек и демонстраций. Этот призыв встретил достаточно масштабный отклик среди французских наемных работников. По данным МВД, значительно больше миллиона человек приняли участие в однодневной забастовке и уличных протестах по всей стране. Прекратили работу 40% учителей в начальных школах и 30% – в средних, многие начальные школы были закрыты. Бастовали десятки тысяч больничных работников. Самая большая дезорганизация произошла на общественном транспорте. Были отменены рейсы большинства междугородних поездов. В крупных городах, включая Париж, нерегулярно ходили автобусы, метро и электрички. Были отменены некоторые рейсы экспрессов Eurostar и самолетов в парижском аэропорту Орли. Стачка остановила работу паромной переправы между Кале и Дувром. Были закрыты некоторые театры и музеи, а общественные радиостанции транслировали только музыку. Забастовка частично затронула работников нефтеперерабатывающих заводов компании TotalEnergies и энергетического гиганта EDF.
80 тысяч протестующих собрались на демонстрацию в Париже. В целом шествие носило мирный характер, но, как обычно, к нему примкнули анархисты из группировки «Черный блок», которые швыряли в полицию бутылки, дымовые шашки и петарды. В ответ полиция применила слезоточивый газ. Около 30 человек было арестовано. Всего же акции протеста прошли в 200 городах по всей Франции, наиболее массовыми они были в Лионе, Марселе, Нанте, Ницце и Монпелье.
Судя по всему, профсоюзные руководители остались довольны масштабами событий 19 января. Вечером они объявили о втором дне общенациональных стачек и протестов 31 января. Но не проявили признаков колебаний и власти. Находившийся с визитом в Испании Макрон заявил на пресс-конференции, что правительство полно решимости добиваться принятия реформы, которая является «справедливой и ответственной». Способны ли профсоюзы оказать правительству долгое и упорное сопротивление, более того, добиться если не полной отмены пенсионной реформы, то существенной ее корректировки? Пока на этот вопрос ответить сложно. По объективным показателям современные французские профсоюзы не так сильны, как прежде. Наемные работники во Франции, как и в других странах, по многим причинам сейчас менее юнионизированы. Снизилась доля крупных производственных коллективов, многие, отчасти вследствие пандемии, вообще работают удаленно, из дома. Очень многое будет зависеть от того, насколько профсоюзные действия сольются с более широкими общественными протестами, которые стимулируются нестабильностью своего положения, резким ростом стоимости жизни. Опросы показывают, что от 60 до 80% французов настроены против повышения пенсионного возраста. Но насколько они будут готовы мириться с бытовыми неудобствами в случае затяжных и масштабных стачечных действий – это другой вопрос. Состояние улицы, степень протестной активности будут оказывать прямое влияние и на прохождение пенсионной реформы через парламент, куда соответствующий законопроект будет внесен в феврале.
Александр Ивахник
В начале января все профсоюзные объединения призвали к проведению 19 января дня стачек и демонстраций. Этот призыв встретил достаточно масштабный отклик среди французских наемных работников. По данным МВД, значительно больше миллиона человек приняли участие в однодневной забастовке и уличных протестах по всей стране. Прекратили работу 40% учителей в начальных школах и 30% – в средних, многие начальные школы были закрыты. Бастовали десятки тысяч больничных работников. Самая большая дезорганизация произошла на общественном транспорте. Были отменены рейсы большинства междугородних поездов. В крупных городах, включая Париж, нерегулярно ходили автобусы, метро и электрички. Были отменены некоторые рейсы экспрессов Eurostar и самолетов в парижском аэропорту Орли. Стачка остановила работу паромной переправы между Кале и Дувром. Были закрыты некоторые театры и музеи, а общественные радиостанции транслировали только музыку. Забастовка частично затронула работников нефтеперерабатывающих заводов компании TotalEnergies и энергетического гиганта EDF.
80 тысяч протестующих собрались на демонстрацию в Париже. В целом шествие носило мирный характер, но, как обычно, к нему примкнули анархисты из группировки «Черный блок», которые швыряли в полицию бутылки, дымовые шашки и петарды. В ответ полиция применила слезоточивый газ. Около 30 человек было арестовано. Всего же акции протеста прошли в 200 городах по всей Франции, наиболее массовыми они были в Лионе, Марселе, Нанте, Ницце и Монпелье.
Судя по всему, профсоюзные руководители остались довольны масштабами событий 19 января. Вечером они объявили о втором дне общенациональных стачек и протестов 31 января. Но не проявили признаков колебаний и власти. Находившийся с визитом в Испании Макрон заявил на пресс-конференции, что правительство полно решимости добиваться принятия реформы, которая является «справедливой и ответственной». Способны ли профсоюзы оказать правительству долгое и упорное сопротивление, более того, добиться если не полной отмены пенсионной реформы, то существенной ее корректировки? Пока на этот вопрос ответить сложно. По объективным показателям современные французские профсоюзы не так сильны, как прежде. Наемные работники во Франции, как и в других странах, по многим причинам сейчас менее юнионизированы. Снизилась доля крупных производственных коллективов, многие, отчасти вследствие пандемии, вообще работают удаленно, из дома. Очень многое будет зависеть от того, насколько профсоюзные действия сольются с более широкими общественными протестами, которые стимулируются нестабильностью своего положения, резким ростом стоимости жизни. Опросы показывают, что от 60 до 80% французов настроены против повышения пенсионного возраста. Но насколько они будут готовы мириться с бытовыми неудобствами в случае затяжных и масштабных стачечных действий – это другой вопрос. Состояние улицы, степень протестной активности будут оказывать прямое влияние и на прохождение пенсионной реформы через парламент, куда соответствующий законопроект будет внесен в феврале.
Александр Ивахник
В Туркмении парламент из двухпалатного стал однопалатным, причем двухпалатный парламент просуществовал всего два года. Все это прямо относится к проблеме преемничества.
История туркменского парламентаризма носит извилистый характер. Так как страна не является федерацией, то вполне естественно, что парламент с самого начала туркменской независимости был однопалатным. Но при первом президенте Сапармурате Ниязове существовал еще и Народный совет (Халк маслахаты), который собирался редко и был призван представлять интересы всего народа. Но его особенностью было комплектование — представителями народа оказывались назначенные президентом чиновники (которых он мог в любое время сместить), а также «знатные люди», подобранные как по корпоративистскому (от различных профессиональных групп), так и по традиционному (старейшины) принципам — всего более 2500 членов.
Ниязов, разумеется, полностью контролировал парламент, но не был целиком уверен во внутренней лояльности депутатов, которые помнили времена, когда он являлся де-факто назначенным Москвой партийным чиновником, а не великим Туркменбаши. Поэтому на всякий случай и существовал альтернативный орган, которому делегировалось право то провозгласить Ниязова пожизненным президентом, то потребовать смерти для деятелей, обвиненных в покушении на него. Ниязов решил их не казнить, а отправить на долгие годы в тюрьму, после чего о судьбе «заговорщиков» доходили только отрывочные слухи (кстати, среди них оказался и бывший председатель парламента).
Вскоре после того, как Ниязова сменил Гурбангулы Бердымухамедов, Халк маслахаты был упразднен (был сформирован сугубо совещательный Яшули Маслахаты — Совет старейшин). Новый президент создавал образ Туркмении на международной арене как более современной страны, и подобный институт ему был не нужен. К тому же он пришел к выводу, что можно было спокойно управлять страной с помощью управляемого парламента. Но время шло, Бердымухамедов, в отличие от Ниязова, стал задумываться о будущем своего режима. И в рамках транзита, занявшего несколько лет, не только готовил своего сына Сердара к президентству, но и воссоздал под своим руководством в 2017 году Халк маслахаты, но в другом, более компактном, составе (в него входит 56 человек — 48 избранных на непрямых выборах представителями местных органов власти, 8 назначенных непосредственно президентом), работающем на постоянной основе. Бердымухамедов, оставаясь президентом, баллотировался в него как обычный кандидат и, разумеется, получил 100% голосов.
С 1 января 2021 года туркменский парламент официально стал двухпалатным, а Халк маслахаты — его верхней палатой, причем его продолжал возглавлять президент. В 2022 году Гурбангулы Бердымухамедов ушел в отставку с поста президента, но при этом сохранил не только официальный титул Аркадаг («Покровитель»), но и должность главы Халк маслахаты. Таким образом роль Аркадага-отца при президенте-сыне была институционализирована.
Но, видимо, Аркадагу не пристало долго быть всего лишь спикером одной из палат парламента. Поэтому с этого месяца Халк маслахаты выведен из состава парламента и фактически поставлен выше него. Теперь он будет рассматривать и одобрять предложения по вопросам принятия конституции и конституционных законов, внесения в них изменений и дополнений, а также основные направления внутренней и внешней политики, программы развития страны в самых разных сферах — от экономики до культуры. А Бердымухамедов-старший теперь не только Аркадаг и председатель Халк маслахаты, но и официальный национальный лидер страны, причем обладающий официальной неприкосновенностью. Так что даже при сыне-президенте его формально ушедший с высшего поста отец нуждается в юридическом и политическом закреплении своего реального лидерства.
Алексей Макаркин
История туркменского парламентаризма носит извилистый характер. Так как страна не является федерацией, то вполне естественно, что парламент с самого начала туркменской независимости был однопалатным. Но при первом президенте Сапармурате Ниязове существовал еще и Народный совет (Халк маслахаты), который собирался редко и был призван представлять интересы всего народа. Но его особенностью было комплектование — представителями народа оказывались назначенные президентом чиновники (которых он мог в любое время сместить), а также «знатные люди», подобранные как по корпоративистскому (от различных профессиональных групп), так и по традиционному (старейшины) принципам — всего более 2500 членов.
Ниязов, разумеется, полностью контролировал парламент, но не был целиком уверен во внутренней лояльности депутатов, которые помнили времена, когда он являлся де-факто назначенным Москвой партийным чиновником, а не великим Туркменбаши. Поэтому на всякий случай и существовал альтернативный орган, которому делегировалось право то провозгласить Ниязова пожизненным президентом, то потребовать смерти для деятелей, обвиненных в покушении на него. Ниязов решил их не казнить, а отправить на долгие годы в тюрьму, после чего о судьбе «заговорщиков» доходили только отрывочные слухи (кстати, среди них оказался и бывший председатель парламента).
Вскоре после того, как Ниязова сменил Гурбангулы Бердымухамедов, Халк маслахаты был упразднен (был сформирован сугубо совещательный Яшули Маслахаты — Совет старейшин). Новый президент создавал образ Туркмении на международной арене как более современной страны, и подобный институт ему был не нужен. К тому же он пришел к выводу, что можно было спокойно управлять страной с помощью управляемого парламента. Но время шло, Бердымухамедов, в отличие от Ниязова, стал задумываться о будущем своего режима. И в рамках транзита, занявшего несколько лет, не только готовил своего сына Сердара к президентству, но и воссоздал под своим руководством в 2017 году Халк маслахаты, но в другом, более компактном, составе (в него входит 56 человек — 48 избранных на непрямых выборах представителями местных органов власти, 8 назначенных непосредственно президентом), работающем на постоянной основе. Бердымухамедов, оставаясь президентом, баллотировался в него как обычный кандидат и, разумеется, получил 100% голосов.
С 1 января 2021 года туркменский парламент официально стал двухпалатным, а Халк маслахаты — его верхней палатой, причем его продолжал возглавлять президент. В 2022 году Гурбангулы Бердымухамедов ушел в отставку с поста президента, но при этом сохранил не только официальный титул Аркадаг («Покровитель»), но и должность главы Халк маслахаты. Таким образом роль Аркадага-отца при президенте-сыне была институционализирована.
Но, видимо, Аркадагу не пристало долго быть всего лишь спикером одной из палат парламента. Поэтому с этого месяца Халк маслахаты выведен из состава парламента и фактически поставлен выше него. Теперь он будет рассматривать и одобрять предложения по вопросам принятия конституции и конституционных законов, внесения в них изменений и дополнений, а также основные направления внутренней и внешней политики, программы развития страны в самых разных сферах — от экономики до культуры. А Бердымухамедов-старший теперь не только Аркадаг и председатель Халк маслахаты, но и официальный национальный лидер страны, причем обладающий официальной неприкосновенностью. Так что даже при сыне-президенте его формально ушедший с высшего поста отец нуждается в юридическом и политическом закреплении своего реального лидерства.
Алексей Макаркин
Борис Акунин написал новую книгу «Собачья смерть» — шестой (и, как пишет сам автор, «очевидно, последний») роман в серии «Семейный альбом». Серия эта важна для осмысления российской истории ХХ века, которая не дает о себе забывать и в нашем столетии. Когда его стилистика стремительно возвращается (а на самом деле далеко и не уходила), а некоторые люди, три десятилетия назад искренне возмущавшиеся своими неразумными — как тогда казалось — предками, сейчас учатся говорить на их политическом языке и раскаиваются в том, что не начали делать это раньше.
«Собачья смерть» — книга невеселая, как и другие акунинские тексты последних лет. Он о старости, о разумной и достойной подготовке к неизбежному исходу и о том, как эта подготовка, тщательно продуманная людьми, может в любой момент трагически оборваться. Ибо homo proponit, sed Deus disponit, или, как говорил обвинявшийся соотечественниками в национал-предательстве пророк Иеремия, «не в воле человека путь его». Можно ведь еще молодым и не задумывающимся о старости случайно попасть под обычный паровоз. А можно уже на склоне лет и под каток государственной машины. Причем в момент, когда она уже сбавила обороты, но в очередной раз сдвигает красные линии (и как всегда в одностороннем порядке — то, что вчера было допустимым, сегодня становится идеологической диверсией).
А еще роман о крахе оттепели после подавления Пражской весны. О том, как чувствовавшие себя хотя бы полусвободными люди вдруг снова почувствовали свою несвободу и, более того, полную неспособность не только как-то повлиять на развитие событий, но даже предусмотреть их — и от оптимизма стремительно переходят к алармизму. И про очередное — и не последнее в истории — ощущение узости круга, за пределами которого народ осуждает чехов («зажрались» и «забыли, кто их освободил в 45-м») и готов правильно проголосовать на обличительных собраниях.
И два варианта реакции на все это, связанная с именами реальных людей — Юрия Трифонова и Анатолия Марченко — угадывающихся в образах героев романа. Вынужденная адаптация, основанная на многолетней самоцензуре, когда автор может публично высказать лишь немногое из того, что ему хотелось бы. Или же протест, способный трагически закончиться при равнодушии большинства, до которого человек пытался достучаться.
А еще роман — как и предыдущие книги из этой акунинской серии — о роли спецслужб, которые на самом деле не столь могущественны, как нередко кажется. Что их функционеры такие же люди, которые умеют добиваться успеха — и личного, и корпоративного — но способны и промахнуться, так как слова Иеремии относятся и к ним. Любители истории увидят в книге знакомые имена (Рейли, Петерс, Берзин, Орлов, Мура Закревская-Бенкендорф-Будберг), при этом обладая знанием, чем же все закончится. Но авторские трактовки судеб и событий могут быть небезынтересны и им — при понимании того, что речь идет о художественной литературе, а не об исторической монографии.
Книга пессимистична, но вопрос в том, кто больший пессимист. Тот, кто обращен в прошлое, отчаянно пытаясь найти там спасение от века сего. Или же тот, кто в прошлом стремится найти хоть какие-то основания для того, чтобы вырваться из замкнутого круга. Хотя бы этих оснований и не находит.
Алексей Макаркин
«Собачья смерть» — книга невеселая, как и другие акунинские тексты последних лет. Он о старости, о разумной и достойной подготовке к неизбежному исходу и о том, как эта подготовка, тщательно продуманная людьми, может в любой момент трагически оборваться. Ибо homo proponit, sed Deus disponit, или, как говорил обвинявшийся соотечественниками в национал-предательстве пророк Иеремия, «не в воле человека путь его». Можно ведь еще молодым и не задумывающимся о старости случайно попасть под обычный паровоз. А можно уже на склоне лет и под каток государственной машины. Причем в момент, когда она уже сбавила обороты, но в очередной раз сдвигает красные линии (и как всегда в одностороннем порядке — то, что вчера было допустимым, сегодня становится идеологической диверсией).
А еще роман о крахе оттепели после подавления Пражской весны. О том, как чувствовавшие себя хотя бы полусвободными люди вдруг снова почувствовали свою несвободу и, более того, полную неспособность не только как-то повлиять на развитие событий, но даже предусмотреть их — и от оптимизма стремительно переходят к алармизму. И про очередное — и не последнее в истории — ощущение узости круга, за пределами которого народ осуждает чехов («зажрались» и «забыли, кто их освободил в 45-м») и готов правильно проголосовать на обличительных собраниях.
И два варианта реакции на все это, связанная с именами реальных людей — Юрия Трифонова и Анатолия Марченко — угадывающихся в образах героев романа. Вынужденная адаптация, основанная на многолетней самоцензуре, когда автор может публично высказать лишь немногое из того, что ему хотелось бы. Или же протест, способный трагически закончиться при равнодушии большинства, до которого человек пытался достучаться.
А еще роман — как и предыдущие книги из этой акунинской серии — о роли спецслужб, которые на самом деле не столь могущественны, как нередко кажется. Что их функционеры такие же люди, которые умеют добиваться успеха — и личного, и корпоративного — но способны и промахнуться, так как слова Иеремии относятся и к ним. Любители истории увидят в книге знакомые имена (Рейли, Петерс, Берзин, Орлов, Мура Закревская-Бенкендорф-Будберг), при этом обладая знанием, чем же все закончится. Но авторские трактовки судеб и событий могут быть небезынтересны и им — при понимании того, что речь идет о художественной литературе, а не об исторической монографии.
Книга пессимистична, но вопрос в том, кто больший пессимист. Тот, кто обращен в прошлое, отчаянно пытаясь найти там спасение от века сего. Или же тот, кто в прошлом стремится найти хоть какие-то основания для того, чтобы вырваться из замкнутого круга. Хотя бы этих оснований и не находит.
Алексей Макаркин
В воскресенье в Новой Зеландии определился преемник яркой и харизматичной Джасинды Ардерн на посту премьер-министра. 19 января неожиданное заявление Ардерн об отставке со ссылкой на психологическое выгорание и желание уделять больше времени и внимания своей пятилетней дочери вызвало громкие сожаления в мире. Однако в Новой Зеландии эта новость была встречена не так однозначно. В течение последнего года популярность главы правительства, которая в своей риторике и политике подчеркнуто отказывалась от прагматизма и придерживалась неформального стиля лидерства, заметно снижалась. У части жителей страны постоянное повышенное внимание к фигуре Ардерн в местных СМИ и за рубежом постепенно стало вызывать раздражение. При Ардерн Новая Зеландия исключительно успешно прошла через испытание пандемией, добившись предельно низкого уровня заболеваний и смертей. Однако явное запаздывание со смягчением и отменой строгих ковидных ограничений, в т.ч. закрытия границ, питало растущее недовольство. Другим его источником стал значительный рост стоимости жизни. Рейтинг правящей Лейбористской партии в последнее время заметно уступает рейтингу основного конкурента – правоцентристской Национальной партии. А в октябре предстоят очередные парламентские выборы.
В такой ситуации лейбористы решили по возможности быстро и безболезненно произвести замену лидера. На этот пост была номинирована единственная кандидатура – министра образования, государственной службы и полиции Криса Хипкинса. 22 января за него единодушно проголосовали лейбористские парламентарии. 44-летний Хипкинс считается одним из ближайших соратников Ардерн. Они одновременно были избраны в парламент в 2008 г., когда Лейбористская партия была в оппозиции. В годы премьерства Ардерн Хипкинс занимал ключевые посты. В июле 2020 г. он был назначен министром здравоохранения, а в ноябре того же года – министром по противодействию пандемии, заслужив репутацию компетентного руководителя, находившегося в постоянной коммуникации с населением. В парламенте, в отличие от мягкой Ардерн, Хипкинс любит вступать в жесткую политическую полемику. Среди депутатов он также известен большим чувством юмора и быстрыми остротами. Все эти качества понадобятся ему при ведении предвыборной борьбы в качестве премьера.
При всей близости Хипкинса с Ардерн он понимает, что политику правительства нужно сделать более приземленной, повернуть ее ближе к текущим чаяниям избирателей, отказавшись от некоторых прежних установок на глубокую трансформацию общества. Излагая свои приоритеты после избрания лидером, он подчеркнул, что в центре работы кабинета будут находиться проблемы экономики. «Мир сталкивается с новым вызовом – пандемией инфляции», – отметил Хипкинс, имея в виду резкий рост стоимости жизни в стране. Действительно, цены на продукты питания в Новой Зеландии в декабре выросли на 11,3% в годовом выражении – самое большое увеличение за 30 лет. По его словам, правительство будет фокусироваться на самых насущных для жителей вопросах, на положении низкодоходных групп населения и малого бизнеса. Хипкинс намекнул на возможность изменения налоговой системы, чтобы сделать ее более справедливой. Он также сообщил, что в ближайшие недели кабинет примет решение об ограничении ряда программ и проектов, которые не являются главными сейчас. Речь идет о непопулярном проекте слияния государственных радио- и телестанций в одну компанию и о реформе управления водной инфраструктурой. Ближайшие месяцы покажут, насколько эти коррективы позволят улучшить электоральные перспективы Лейбористской партии. Но в любом случае яркие пять с половиной лет правления Джасинды Ардерн надолго останутся в политической истории Новой Зеландии.
Александр Ивахник
В такой ситуации лейбористы решили по возможности быстро и безболезненно произвести замену лидера. На этот пост была номинирована единственная кандидатура – министра образования, государственной службы и полиции Криса Хипкинса. 22 января за него единодушно проголосовали лейбористские парламентарии. 44-летний Хипкинс считается одним из ближайших соратников Ардерн. Они одновременно были избраны в парламент в 2008 г., когда Лейбористская партия была в оппозиции. В годы премьерства Ардерн Хипкинс занимал ключевые посты. В июле 2020 г. он был назначен министром здравоохранения, а в ноябре того же года – министром по противодействию пандемии, заслужив репутацию компетентного руководителя, находившегося в постоянной коммуникации с населением. В парламенте, в отличие от мягкой Ардерн, Хипкинс любит вступать в жесткую политическую полемику. Среди депутатов он также известен большим чувством юмора и быстрыми остротами. Все эти качества понадобятся ему при ведении предвыборной борьбы в качестве премьера.
При всей близости Хипкинса с Ардерн он понимает, что политику правительства нужно сделать более приземленной, повернуть ее ближе к текущим чаяниям избирателей, отказавшись от некоторых прежних установок на глубокую трансформацию общества. Излагая свои приоритеты после избрания лидером, он подчеркнул, что в центре работы кабинета будут находиться проблемы экономики. «Мир сталкивается с новым вызовом – пандемией инфляции», – отметил Хипкинс, имея в виду резкий рост стоимости жизни в стране. Действительно, цены на продукты питания в Новой Зеландии в декабре выросли на 11,3% в годовом выражении – самое большое увеличение за 30 лет. По его словам, правительство будет фокусироваться на самых насущных для жителей вопросах, на положении низкодоходных групп населения и малого бизнеса. Хипкинс намекнул на возможность изменения налоговой системы, чтобы сделать ее более справедливой. Он также сообщил, что в ближайшие недели кабинет примет решение об ограничении ряда программ и проектов, которые не являются главными сейчас. Речь идет о непопулярном проекте слияния государственных радио- и телестанций в одну компанию и о реформе управления водной инфраструктурой. Ближайшие месяцы покажут, насколько эти коррективы позволят улучшить электоральные перспективы Лейбористской партии. Но в любом случае яркие пять с половиной лет правления Джасинды Ардерн надолго останутся в политической истории Новой Зеландии.
Александр Ивахник
«Незаметная» годовщина правительства Мишустина
Неужели уже прошло три года, как в России появился новый кабинет министров во главе с Михаилом Мишустиным? На первый взгляд, годовщина кажется малозаметной или даже рутинной, хотя это совсем не так. Я внимательно слежу за обсуждением работы правительственных ведомств в прессе и социальных сетях – и оно очень активно и насыщенно. Да и в обществе, как свидетельствуют социологи, мнение о правительстве сложилось вполне четкое, а значит, к его работе – немалый интерес. Откуда же тогда это ощущение «будничности»?
Смею предположить: дело в том, что правительство М. Мишустина умеет управлять трудными, даже кризисными ситуациями. Конечно, и осведомленные эксперты, и общество правительство критикуют и порой ворчат – а как иначе – но не помню за три года, чтобы его обвиняли в бездействии или откровенном неумении справиться с ситуацией, почти никогда – в закрытости и непрозрачности (разве что требовали более подробных разъяснений).
По только что проведенному опросу ВЦИОМа, правительственные меры поддержки населения в условиях пандемии коронавируса признали эффективными 68% населения (столько же, сколько положительно оценили работу кабинета за три года в целом), а в условиях западных санкций – 65%.
Оговоримся, что эти меры не были бы столь эффективными, если бы правительство не действовало бы столь же уверенно и на других направлениях – иначе где взять средства для этой поддержки и как их реализовать. Хорошо, что мы не можем себе даже представить худшие сценарии последствий пандемии (а Россия вышла из нее с меньшими потерями для экономики и занятости, чем большинство ведущих экономик мира) или падения производства в 2022 г., когда санкции разорвали бесчисленное количество цепочек, связывающих Россию с западным миром.
В чем же секрет правительственной команды? В самых общих словах – в системном, комплексном подходе к решению проблем, учете их сложности и многогранности.
Во-первых, решая актуальные – в том числе антикризисные задачи, Правительство никогда не упускало из вида стратегические национальные цели и проекты, хотя, разумеется обстоятельства заставляли их корректировать. И при этом четко выдерживался приоритет соблюдения жизненных интересов людей – будь то социальная помощь нуждающимся или меры поддержки занятости и деятельности бизнеса – от национальных лидеров до малых предпринимателей.
Не случайно те 68% респондентов в опросе ВЦИОМ, которые положительно оценивают деятельность правительства, в числе его главных заслуг отмечают именно эту социальную функцию: меры поддержки (28%), внимание пенсионерам (18%), своевременность выплат (8%), в сумме более половины ответов.
Конечно, при том, что негативно отзывающиеся о правительстве респонденты укоряют его за рост цен (36%) и снижение уровня жизни (20%) – та же сумма. Своя правда есть и у тех, и у других, но негативные явления порождались хорошо известными кризисными факторами, и правительство сделало все возможное, чтобы ослабить их воздействие на благосостояние людей.
Во-вторых, правительство стало больше, чем просто институтом управления – каковым у нас его привыкли считать. Принятие, а тем более оперативное исполнение решений было бы невозможно без филигранной согласованности действий всех властных институтов, как по «вертикали» - от Москвы до самых до окраин, так и по горизонтали - между ветвями власти.
Действуя в «президентской повестке», кабинет министров добивался оперативного принятия необходимых законодательных решений в Федеральном собрании (работая со всеми фракциями), контролировал их исполнение на местах. Вспомним и то, как центр помогал реализовывать региональные стратегии борьбы с пандемией, как выявил и оказал поддержку десяти самым проблемным (с точки зрения финансового положения) регионам, как вице-премьеры правительства стали кураторами федеральных округов. С 2020 г. в России существует понятие «единой системы публичной власти» - взаимоувязанности всех ее уровней, от федерального до местного. Можно сказать, что именно вертикаль правительственных ведомств стала ее «несущей конструкцией».
Неужели уже прошло три года, как в России появился новый кабинет министров во главе с Михаилом Мишустиным? На первый взгляд, годовщина кажется малозаметной или даже рутинной, хотя это совсем не так. Я внимательно слежу за обсуждением работы правительственных ведомств в прессе и социальных сетях – и оно очень активно и насыщенно. Да и в обществе, как свидетельствуют социологи, мнение о правительстве сложилось вполне четкое, а значит, к его работе – немалый интерес. Откуда же тогда это ощущение «будничности»?
Смею предположить: дело в том, что правительство М. Мишустина умеет управлять трудными, даже кризисными ситуациями. Конечно, и осведомленные эксперты, и общество правительство критикуют и порой ворчат – а как иначе – но не помню за три года, чтобы его обвиняли в бездействии или откровенном неумении справиться с ситуацией, почти никогда – в закрытости и непрозрачности (разве что требовали более подробных разъяснений).
По только что проведенному опросу ВЦИОМа, правительственные меры поддержки населения в условиях пандемии коронавируса признали эффективными 68% населения (столько же, сколько положительно оценили работу кабинета за три года в целом), а в условиях западных санкций – 65%.
Оговоримся, что эти меры не были бы столь эффективными, если бы правительство не действовало бы столь же уверенно и на других направлениях – иначе где взять средства для этой поддержки и как их реализовать. Хорошо, что мы не можем себе даже представить худшие сценарии последствий пандемии (а Россия вышла из нее с меньшими потерями для экономики и занятости, чем большинство ведущих экономик мира) или падения производства в 2022 г., когда санкции разорвали бесчисленное количество цепочек, связывающих Россию с западным миром.
В чем же секрет правительственной команды? В самых общих словах – в системном, комплексном подходе к решению проблем, учете их сложности и многогранности.
Во-первых, решая актуальные – в том числе антикризисные задачи, Правительство никогда не упускало из вида стратегические национальные цели и проекты, хотя, разумеется обстоятельства заставляли их корректировать. И при этом четко выдерживался приоритет соблюдения жизненных интересов людей – будь то социальная помощь нуждающимся или меры поддержки занятости и деятельности бизнеса – от национальных лидеров до малых предпринимателей.
Не случайно те 68% респондентов в опросе ВЦИОМ, которые положительно оценивают деятельность правительства, в числе его главных заслуг отмечают именно эту социальную функцию: меры поддержки (28%), внимание пенсионерам (18%), своевременность выплат (8%), в сумме более половины ответов.
Конечно, при том, что негативно отзывающиеся о правительстве респонденты укоряют его за рост цен (36%) и снижение уровня жизни (20%) – та же сумма. Своя правда есть и у тех, и у других, но негативные явления порождались хорошо известными кризисными факторами, и правительство сделало все возможное, чтобы ослабить их воздействие на благосостояние людей.
Во-вторых, правительство стало больше, чем просто институтом управления – каковым у нас его привыкли считать. Принятие, а тем более оперативное исполнение решений было бы невозможно без филигранной согласованности действий всех властных институтов, как по «вертикали» - от Москвы до самых до окраин, так и по горизонтали - между ветвями власти.
Действуя в «президентской повестке», кабинет министров добивался оперативного принятия необходимых законодательных решений в Федеральном собрании (работая со всеми фракциями), контролировал их исполнение на местах. Вспомним и то, как центр помогал реализовывать региональные стратегии борьбы с пандемией, как выявил и оказал поддержку десяти самым проблемным (с точки зрения финансового положения) регионам, как вице-премьеры правительства стали кураторами федеральных округов. С 2020 г. в России существует понятие «единой системы публичной власти» - взаимоувязанности всех ее уровней, от федерального до местного. Можно сказать, что именно вертикаль правительственных ведомств стала ее «несущей конструкцией».
В-третьих, правительство постепенно внедряет свой управленческий стиль. Премьер-министр вступал в свою нынешнюю должность, имея репутацию успешного внедрения цифровых технологий в деятельность налоговой системы. С тех пор «цифровизация» стала и важнейшим инструментом эффективных управленческих решений, и одним из главных направлений социально-экономического развития страны (таковым ее признали 66% респондентов в опросе ВЦИОМ – рекордный показатель).
Цифровые решения востребованы во многих отраслях экономики, но не менее важны они и для государственного управления и – в конечном счете – для граждан. Без них невозможно было бы перевести значительную часть занятых на удаленную работу в период эпидемиологических ограничений, без них не получилось бы «социальное казначейство» - радикальное усовершенствование системы оказания социальной помощи.
Другое направление технократических решений, имеющих далеко идущие социальные последствия – последовательные попытки снизить административно-бюрократическое давление на бизнес, свести к разумному минимуму многочисленные проверки.
Наконец, еще одна черта этого стиля – готовность правительства к диалогу – причем по всем направлениям: с бизнесом – без этого не родились бы решения и многие меры поддержки, с экспертным сообществом, которое требовательно и критично, но в целом вполне конструктивно, а также - с общественным мнением.
Свидетельство в пользу того, что общество «видит и слышит», что делает правительство - упомянутые высокие оценки в опросе, приуроченном к его третьей годовщине. И, пожалуй, главное, что и после трех лет общество не отказывает ему в доверии: на вопрос, как правительство будет работать в будущем, 44% ответили, что «лучше», еще 42% - «как сейчас», и лишь 6% прогнозируют ухудшение его работы.
А такой кредит доверия кабинету Мишустина очень нужен: непростые времена для нашей страны не кончились, впереди много трудных задач. И судить о его работе общество будет не по прошлым заслугам, а по тому, насколько оно справляется с задачами сегодняшнего дня.
Борис Макаренко
Цифровые решения востребованы во многих отраслях экономики, но не менее важны они и для государственного управления и – в конечном счете – для граждан. Без них невозможно было бы перевести значительную часть занятых на удаленную работу в период эпидемиологических ограничений, без них не получилось бы «социальное казначейство» - радикальное усовершенствование системы оказания социальной помощи.
Другое направление технократических решений, имеющих далеко идущие социальные последствия – последовательные попытки снизить административно-бюрократическое давление на бизнес, свести к разумному минимуму многочисленные проверки.
Наконец, еще одна черта этого стиля – готовность правительства к диалогу – причем по всем направлениям: с бизнесом – без этого не родились бы решения и многие меры поддержки, с экспертным сообществом, которое требовательно и критично, но в целом вполне конструктивно, а также - с общественным мнением.
Свидетельство в пользу того, что общество «видит и слышит», что делает правительство - упомянутые высокие оценки в опросе, приуроченном к его третьей годовщине. И, пожалуй, главное, что и после трех лет общество не отказывает ему в доверии: на вопрос, как правительство будет работать в будущем, 44% ответили, что «лучше», еще 42% - «как сейчас», и лишь 6% прогнозируют ухудшение его работы.
А такой кредит доверия кабинету Мишустина очень нужен: непростые времена для нашей страны не кончились, впереди много трудных задач. И судить о его работе общество будет не по прошлым заслугам, а по тому, насколько оно справляется с задачами сегодняшнего дня.
Борис Макаренко
Возвращение советской патриотической литературы в обязательную школьную программу может привести только к росту двоемыслия, причем с обеих сторон — и у учеников, и у учителей. Первые в большинстве своем будут просто игнорировать эти книги, прагматично предпочитая пересказы, которых для подобных случаев немало в Интернете. Что касается учителей, то в школах за три десятилетия сменилось поколение, и для немалой части педагогов официальная советская литература выглядит архаичной — они либо не читали ее вовсе, либо (те, кто постарше) формально «проходили» в позднесоветской школе.
Поэтому если вводить «обязаловку», то можно получить новую формальность — эти книги снова будут «проходить», причем в условиях, когда сейчас нет «железного занавеса», и детям, и подросткам куда доступнее культурные альтернативы. Кстати, в советское время официоз ненамеренно способствовал такому интересу к нацизму (что вылилось в постсоветские годы в массовое издание литературы, оправдывающей нацизм), какой современному Западу и не снился — впрочем, сейчас именно это вряд ли произойдет, так как значительно сильнее притяжение глобального мейнстрима.
Звучат и предложения изъять из школьной программы «Архипелаг ГУЛАГ». Хотя в реальности «Архипелаг» может предложить для изучения учитель — разумеется, в сильно сокращенном варианте — тем школьникам, которые выбирают продвинутый курс литературы. Но здесь также вопрос ментальный — если изъять «Архипелаг», то это станет сигналом как идейного реванша, так и всесилия государства над личностью, против чего Солженицын боролся всю жизнь, вне зависимости от того, как менялись его взгляды по другим вопросам.
Что же касается родительских организаций, то в нынешнее плюралистичное время при желании можно легко найти структуру, которая поддержит любые меры по возврату прошлого, равно как и по закручиванию гаек. Недавний скандал в Ставропольском крае, когда педагог ударил ученика нагайкой, вызвал одобрительный комментарий со стороны руководителя местного «родительского собрания», назвавшего это «возобновлением воспитательных, а не только образовательных функций в учебных заведениях». Но в реальности раскол между родителями будет усугубляться. Одни стремятся воспроизвести школу своего детства с возможным дополнением ее некоторыми дореволюционными практиками (хотя телесные наказания были отменены еще при Александре II, и они сохранялись лишь на семейном уровне: «Сидоров старший лупил Сидорова младшего как сидорову козу»), другие в случае распространения подобных тенденций получат еще один аргумент для релокации. Вместе с детьми.
Алексей Макаркин
Поэтому если вводить «обязаловку», то можно получить новую формальность — эти книги снова будут «проходить», причем в условиях, когда сейчас нет «железного занавеса», и детям, и подросткам куда доступнее культурные альтернативы. Кстати, в советское время официоз ненамеренно способствовал такому интересу к нацизму (что вылилось в постсоветские годы в массовое издание литературы, оправдывающей нацизм), какой современному Западу и не снился — впрочем, сейчас именно это вряд ли произойдет, так как значительно сильнее притяжение глобального мейнстрима.
Звучат и предложения изъять из школьной программы «Архипелаг ГУЛАГ». Хотя в реальности «Архипелаг» может предложить для изучения учитель — разумеется, в сильно сокращенном варианте — тем школьникам, которые выбирают продвинутый курс литературы. Но здесь также вопрос ментальный — если изъять «Архипелаг», то это станет сигналом как идейного реванша, так и всесилия государства над личностью, против чего Солженицын боролся всю жизнь, вне зависимости от того, как менялись его взгляды по другим вопросам.
Что же касается родительских организаций, то в нынешнее плюралистичное время при желании можно легко найти структуру, которая поддержит любые меры по возврату прошлого, равно как и по закручиванию гаек. Недавний скандал в Ставропольском крае, когда педагог ударил ученика нагайкой, вызвал одобрительный комментарий со стороны руководителя местного «родительского собрания», назвавшего это «возобновлением воспитательных, а не только образовательных функций в учебных заведениях». Но в реальности раскол между родителями будет усугубляться. Одни стремятся воспроизвести школу своего детства с возможным дополнением ее некоторыми дореволюционными практиками (хотя телесные наказания были отменены еще при Александре II, и они сохранялись лишь на семейном уровне: «Сидоров старший лупил Сидорова младшего как сидорову козу»), другие в случае распространения подобных тенденций получат еще один аргумент для релокации. Вместе с детьми.
Алексей Макаркин
Ликвидация «Мемориала» (признан в РФ иностранным агентом), фактическая ликвидация Сахаровского центра (признан в РФ иностранным агентом), грядущая ликвидация Московской Хельсинской группы (которую не признали иностранным агентом, потому что по старой версии закона она не подпадала под этот статус, так как не имела зарубежного финансирования, а когда вступила в силу новая версия, то речь шла уже о ликвидации) — это конец долгой эпохи, когда эти организации были терпимы только из-за фактора Европы. Той самой Европы, из которой приезжали «знатные иностранцы» — перед ними надо было демонстрировать, что современная Россия — это лояльный член Совета Европы, хотя и со своими особенностями.
Впрочем, особенностей становилось все больше, о собственном — пусть и довольно извилистом — пути в Европу после 2014 года говорить перестали. Однако инерция сохранялась — похоже, что она психологически закончилась даже не с началом СВО, а после ликвидации медийной инфраструктуры Виктора Медведчука в Украине. По принципу — раз им можно, почему нам нельзя. Поэтому ликвидация «Мемориала» началась еще до СВО — а сама операция и прекращение членства России в Совете Европы ускорили этот процесс.
Только между политико-медийными проектами и правозащитными организациями есть одно существенное отличие. Первые можно официально ликвидировать, после чего нередко следует прекращение финансирования и завершение существования. Вторые после официальной ликвидации продолжают жить, хотя и в других форматах — так как у их участников другая мотивация, не просто включающая в себя идейный фактор (он есть и во многих политических проектах, и в части медиа при всем прагматизме медийной сферы), но основанная на нем. И та же Московская Хельсинкская группа была основана еще в Советском Союзе не только без всякой регистрации, но и в условиях борьбы власти с диссидентским движением. Сейчас советская логика во многом возвращается — и опыт диссидентства становится актуальным.
Алексей Макаркин
Впрочем, особенностей становилось все больше, о собственном — пусть и довольно извилистом — пути в Европу после 2014 года говорить перестали. Однако инерция сохранялась — похоже, что она психологически закончилась даже не с началом СВО, а после ликвидации медийной инфраструктуры Виктора Медведчука в Украине. По принципу — раз им можно, почему нам нельзя. Поэтому ликвидация «Мемориала» началась еще до СВО — а сама операция и прекращение членства России в Совете Европы ускорили этот процесс.
Только между политико-медийными проектами и правозащитными организациями есть одно существенное отличие. Первые можно официально ликвидировать, после чего нередко следует прекращение финансирования и завершение существования. Вторые после официальной ликвидации продолжают жить, хотя и в других форматах — так как у их участников другая мотивация, не просто включающая в себя идейный фактор (он есть и во многих политических проектах, и в части медиа при всем прагматизме медийной сферы), но основанная на нем. И та же Московская Хельсинкская группа была основана еще в Советском Союзе не только без всякой регистрации, но и в условиях борьбы власти с диссидентским движением. Сейчас советская логика во многом возвращается — и опыт диссидентства становится актуальным.
Алексей Макаркин
Британские лейбористы все более целеустремленно и уверенно готовятся к приходу к власти. Хотя после появления на посту премьер-министра Риши Сунака правящим консерваторам удалось слегка выбраться из провала, в который они упали в глазах избирателей при Лиз Трасс, разрыв в рейтингах с лейбористами все-равно остается очень большим – 20 п.п. Правда, до парламентских выборов остается еще около двух лет. Но руководство главной оппозиционной партии уже всячески пытается позиционировать себя как «правительство в ожидании». В декабре лейбористы представили радикальную программу переустройства государства, включающую замену Палаты лордов избираемым «Собранием народов и регионов» и серьезное расширение полномочий региональных и муниципальных властей. Недавно лидер партии Кир Стармер и теневой министр финансов Рейчел Ривс посетили Давосский форум, где общались с представителями мировой элиты. А во вторник теневой министр иностранных дел Дэвид Лэмми, выступая с речью в Королевском институте международных отношений, изложил основы внешней политики будущего лейбористского правительства.
В центре этой политики, по словам Лэмми, будет «перезагрузка» отношений с Евросоюзом, основательно испорченных кабинетом Бориса Джонсона. «Центральный принцип британской стратегии в течение столетий состоял в том, что мы никогда не должны оказываться в изоляции на нашем континенте. Но именно это и сделало правительство тори», – констатировал теневой глава Форин-офис. Он отметил, что после брексита у британского МИДа не было ясного набора целей: «Основанное на идеологии руководство и необдуманные решения привели к тому, что Британия все больше отдалялась от своих ближайших союзников, а международная репутация подмочена». Лейбористское правительство сделает более тесное сотрудничество с Европой в сферах безопасности, торговли и внешней политики центральным звеном плана воссоединения с союзниками.
В последнее время опросы показывают, что большинство британцев (55-56%) разочаровались в результатах брексита и в случае проведения повторного референдума голосовали бы за возвращение в ЕС. Тем не менее лейбористская партия отвергает возможность поднятия вопроса о новом вхождении в ЕС. Лэмми подчеркнул: «Мы не должны возрождать споры, которые разделили нашу нацию». Более того, лейбористы не хотят добиваться и возвращения Британии в единый рынок или таможенный союз ЕС. Такая осторожность, вероятно, объясняется тем, что неопределенность позиции по вопросу о брексите стала одной из главных причин сокрушительного поражения партии на выборах 2019 г.
При этом лейбористское руководство рассчитывает, что предусмотренная в 2025 г. совместная с Брюсселем экспертная оценка действия Соглашения о торговле и сотрудничестве между Британией и ЕС после брексита позволит снизить трения в торговле продовольствием, сельскохозяйственными, медицинскими и ветеринарными товарами, а также восстановить полноценное сотрудничество в научно-исследовательской сфере. Кроме того, лейбористское правительство предложит регулярно проводить двусторонние саммиты между Британией и ЕС для выработки общих решений в сферах кибербезопасности, энергобезопасности и борьбы с оргпреступностью. Естественно, Лэмми подтвердил приверженность общим действиям в рамках НАТО и сохранению ядерного потенциала. Лейбористы также хотят создать новый орган по противодействию угрозам государству на основе объединения разведывательных и контрразведывательных служб, который будет бороться с подрывными действиями таких стран, как Россия и Китай. Планируется провести «полный аудит» связей Британии с Китаем для поиска сбалансированного курса.
Надо сказать, что применительно к Евросоюзу нынешний премьер Риши Сунак также пытается залатать трещины, образовавшиеся при Джонсоне и Трасс. Но у него во многом связаны руки, он должен оглядываться на реакцию влиятельных жестких брекситеров в своей партии. Возможности лейбористов в случае прихода к власти в этом плане значительно шире. Вопрос только в том, насколько Брюссель и ведущие страны ЕС будут готовы откликнуться на новые британские инициативы.
Александр Ивахник
В центре этой политики, по словам Лэмми, будет «перезагрузка» отношений с Евросоюзом, основательно испорченных кабинетом Бориса Джонсона. «Центральный принцип британской стратегии в течение столетий состоял в том, что мы никогда не должны оказываться в изоляции на нашем континенте. Но именно это и сделало правительство тори», – констатировал теневой глава Форин-офис. Он отметил, что после брексита у британского МИДа не было ясного набора целей: «Основанное на идеологии руководство и необдуманные решения привели к тому, что Британия все больше отдалялась от своих ближайших союзников, а международная репутация подмочена». Лейбористское правительство сделает более тесное сотрудничество с Европой в сферах безопасности, торговли и внешней политики центральным звеном плана воссоединения с союзниками.
В последнее время опросы показывают, что большинство британцев (55-56%) разочаровались в результатах брексита и в случае проведения повторного референдума голосовали бы за возвращение в ЕС. Тем не менее лейбористская партия отвергает возможность поднятия вопроса о новом вхождении в ЕС. Лэмми подчеркнул: «Мы не должны возрождать споры, которые разделили нашу нацию». Более того, лейбористы не хотят добиваться и возвращения Британии в единый рынок или таможенный союз ЕС. Такая осторожность, вероятно, объясняется тем, что неопределенность позиции по вопросу о брексите стала одной из главных причин сокрушительного поражения партии на выборах 2019 г.
При этом лейбористское руководство рассчитывает, что предусмотренная в 2025 г. совместная с Брюсселем экспертная оценка действия Соглашения о торговле и сотрудничестве между Британией и ЕС после брексита позволит снизить трения в торговле продовольствием, сельскохозяйственными, медицинскими и ветеринарными товарами, а также восстановить полноценное сотрудничество в научно-исследовательской сфере. Кроме того, лейбористское правительство предложит регулярно проводить двусторонние саммиты между Британией и ЕС для выработки общих решений в сферах кибербезопасности, энергобезопасности и борьбы с оргпреступностью. Естественно, Лэмми подтвердил приверженность общим действиям в рамках НАТО и сохранению ядерного потенциала. Лейбористы также хотят создать новый орган по противодействию угрозам государству на основе объединения разведывательных и контрразведывательных служб, который будет бороться с подрывными действиями таких стран, как Россия и Китай. Планируется провести «полный аудит» связей Британии с Китаем для поиска сбалансированного курса.
Надо сказать, что применительно к Евросоюзу нынешний премьер Риши Сунак также пытается залатать трещины, образовавшиеся при Джонсоне и Трасс. Но у него во многом связаны руки, он должен оглядываться на реакцию влиятельных жестких брекситеров в своей партии. Возможности лейбористов в случае прихода к власти в этом плане значительно шире. Вопрос только в том, насколько Брюссель и ведущие страны ЕС будут готовы откликнуться на новые британские инициативы.
Александр Ивахник
Похоже, Швеции (а заодно и Финляндии) приходится расстаться с надеждами вступить в НАТО до лета. Шансы на это были невелики уже после инцидента 11 января, когда нашедшая прибежище в Швеции организация сирийских курдов разместила в твиттере видео с манекеном Эрдогана, свисающим вниз головой с фонарного столба рядом с мэрией Стокгольма. Но когда 21 января профессиональный ультраправый провокатор Расмус Палудан сжег Коран у турецкого посольства в Стокгольме, Анкара отложила трехсторонние переговоры с Швецией и Финляндией об одобрении их натовских заявок на неопределенное время. Любопытно, что заявку в полицию на проведение протестной акции Палудана и его сторонников с антиисламскими лозунгами оплатил некий Чанг Фрик, который до 2014 г. работал с Russia Today, что наводит на определенные размышления. Но как бы то ни было, сожжение Корана, которое ожидаемо вызвало бурное возмущение не только в Турции, но и в других исламских странах, дало президенту Эрдогану удобный повод для использования вопроса о шведской заявке в НАТО в своих внутриполитических целях.
14 мая в Турции состоятся президентские и парламентские выборы, на которых Эрдоган намерен добиться своего третьего срока во главе государства и еще больше упрочить режим личной власти. Однако на этот раз победа Эрдогана отнюдь не гарантирована даже с учетом того, что он подмял под себя почти все СМИ, судебные инстанции и высший избирательный орган. Экономика Турции находится в плачевном состоянии. Волюнтаристское вмешательство президента в политику Центробанка и Минфина привело к тому, что турецкая лира за последние два года обесценилась на 2/3, а инфляция в ноябре достигла 85% в годовом выражении. Это вызвало значительное снижение популярности Эрдогана среди населения и рост надежд оппозиции. В прошлом году шесть центристских и умеренно консервативных партий создали антиэрдогановский альянс, который выступает за сокращение безмерных полномочий президента и возвращение к парламентской республике. Судя по опросам, входящие в Республиканскую народную партию – ведущую силу оппозиции – мэр Стамбула Экрем Имамоглу и мэр Анкары Мансур Яваш могут опередить Эрдогана на президентских выборах.
В декабре президент предпринял ряд экономических мер, призванных вернуть утерянную поддержку. Он увеличил национальный минимум зарплаты на 55%, повысил оклады госслужащих на 30%, расширил возможности получения субсидируемых кредитов для малого бизнеса и снизил требования к пенсионному возрасту. Теперь же действия курдов и Палудана в Швеции подарили Эрдогану возможность оседлать свой любимый конек – предстать в роли борца с исламофобией в Европе и защитника национальных интересов. «Тот факт, что эта гнусная атака против Корана произошла перед турецким посольством, делает этот вопрос для нас одновременно религиозным и национальным», – заявил президент. Вопрос о вседозволенности, предоставленной властями Швеции врагам ислама и «курдским террористам», становится для Эрдогана хорошим способом отвлечь внимание от болезненных экономических проблем. Выдвижение на первый план на пути к выборам вопросов внешней политики и безопасности позволяет ему в очередной раз актуализировать свой образ сильного лидера, противостоящего внешнему давлению, и мобилизовать свою традиционную электоральную базу, в которой преобладают националисты и приверженцы исламского консерватизма.
Правда, лидеры оппозиционного альянса также решительно осудили инциденты в Швеции, но их голос слышен не так, как голос главы государства. А главным недостатком оппозиции является отсутствие единства в ее рядах. Альянс до сих пор не выдвинул единого кандидата на президентские выборы. Кроме того, партии альянса избегают сотрудничества с прокурдской Демократической партией народов, которая имеет твердую поддержку 12% избирателей. В любом случае ясно, что до выборов 14 мая вопрос о натовских заявках Швеции и Финляндии всерьез рассматриваться не будет. Глава МИД Финляндии Пекка Хаависто на днях выразил мнение, что Анкара все-таки одобрит эти заявки до саммита НАТО в июле. Не все в НАТО настроены так оптимистично.
Александр Ивахник
14 мая в Турции состоятся президентские и парламентские выборы, на которых Эрдоган намерен добиться своего третьего срока во главе государства и еще больше упрочить режим личной власти. Однако на этот раз победа Эрдогана отнюдь не гарантирована даже с учетом того, что он подмял под себя почти все СМИ, судебные инстанции и высший избирательный орган. Экономика Турции находится в плачевном состоянии. Волюнтаристское вмешательство президента в политику Центробанка и Минфина привело к тому, что турецкая лира за последние два года обесценилась на 2/3, а инфляция в ноябре достигла 85% в годовом выражении. Это вызвало значительное снижение популярности Эрдогана среди населения и рост надежд оппозиции. В прошлом году шесть центристских и умеренно консервативных партий создали антиэрдогановский альянс, который выступает за сокращение безмерных полномочий президента и возвращение к парламентской республике. Судя по опросам, входящие в Республиканскую народную партию – ведущую силу оппозиции – мэр Стамбула Экрем Имамоглу и мэр Анкары Мансур Яваш могут опередить Эрдогана на президентских выборах.
В декабре президент предпринял ряд экономических мер, призванных вернуть утерянную поддержку. Он увеличил национальный минимум зарплаты на 55%, повысил оклады госслужащих на 30%, расширил возможности получения субсидируемых кредитов для малого бизнеса и снизил требования к пенсионному возрасту. Теперь же действия курдов и Палудана в Швеции подарили Эрдогану возможность оседлать свой любимый конек – предстать в роли борца с исламофобией в Европе и защитника национальных интересов. «Тот факт, что эта гнусная атака против Корана произошла перед турецким посольством, делает этот вопрос для нас одновременно религиозным и национальным», – заявил президент. Вопрос о вседозволенности, предоставленной властями Швеции врагам ислама и «курдским террористам», становится для Эрдогана хорошим способом отвлечь внимание от болезненных экономических проблем. Выдвижение на первый план на пути к выборам вопросов внешней политики и безопасности позволяет ему в очередной раз актуализировать свой образ сильного лидера, противостоящего внешнему давлению, и мобилизовать свою традиционную электоральную базу, в которой преобладают националисты и приверженцы исламского консерватизма.
Правда, лидеры оппозиционного альянса также решительно осудили инциденты в Швеции, но их голос слышен не так, как голос главы государства. А главным недостатком оппозиции является отсутствие единства в ее рядах. Альянс до сих пор не выдвинул единого кандидата на президентские выборы. Кроме того, партии альянса избегают сотрудничества с прокурдской Демократической партией народов, которая имеет твердую поддержку 12% избирателей. В любом случае ясно, что до выборов 14 мая вопрос о натовских заявках Швеции и Финляндии всерьез рассматриваться не будет. Глава МИД Финляндии Пекка Хаависто на днях выразил мнение, что Анкара все-таки одобрит эти заявки до саммита НАТО в июле. Не все в НАТО настроены так оптимистично.
Александр Ивахник
Вооруженная атака против Ирана пришлась на период, крайне невыгодный для властей этой страны. Им не удается прекратить протесты, которые захватывают не только молодежь, желающих расширения свобод, но и рабочих, устраивающих забастовки из-за падения своего жизненного уровня. Страна находится в экономической ловушке, когда высокая инфляция сопровождается высокой же безработицей.
Общество «перенапряглось» от внешней экспансии, продолжающейся десятилетия с неопределенными результатами — отсюда ярко выраженная неприязнь протестующих к символу этой экспансии, покойному генералу Касему Сулеймани. Для молодежи более привлекательным ориентиром является футболист Али Карими («азиатский Марадона»), который без рвения относился к соблюдению поста (за что его на несколько дней отчисляли из иранской команды), но умел забивать голы и зарабатывать деньги. Недавно Карими, живущий за границей, поддержал сына свергнутого в 1979 году шаха.
Высокий уровень коррупции дискредитирует власть, а «посадки» отдельных расхитителей ситуацию принципиально не меняют — они рассматриваются населением как часть внутриэлитной борьбы. Дискредитированным оказалось духовенство — в конце 1970-х годов священнослужители выглядели привлекательной альтернативой шахскому режиму, отличавшемуся демонстративной роскошью и высокой коррумпированностью. Сейчас же их самих обвиняют в роскошной жизни в условиях социальных диспропорций.
Усиливается напряжение в элитах. Если выступления против режима сестры и племянницы рахбара Хаменеи не стали неожиданностью (сестра Хаменеи поссорилась с ним еще в 1980-е годы, когда он был президентом, и к элите не принадлежит), то приговор к пятилетнему сроку лишения свободы дочери покойного экс-президента Хашеми Рафсанджани — это уже куда более серьезно. Сам режим стал менее гибким — если раньше раз в восемь лет была возможна реальная конкуренция на президентских выборах, то последние выборы (2021 года) были проведены в управляемом режиме с заранее известным победителем, которого выбрал Хаменеи. Теперь же режим находится перед новым вызовом — решением вопроса о будущем преемнике Хаменеи в условиях отсутствия консенсусной и харизматичной фигуры. В 1989 году на Хаменеи указал аятолла Хомейни — но у Хаменеи нет такого авторитета, как у основателя исламской республики.
В этих условиях иранские власти проявляют осторожность. Слишком резкие действия могут повысить и без того увеличившиеся политические риски. Какие-то действия, наверное, последуют, но они должны пройти согласование внутри власти и поэтому не будут импульсивными. Начинать мировую войну со столь ненадежным тылом в Тегеране тем более не собираются.
Алексей Макаркин
Общество «перенапряглось» от внешней экспансии, продолжающейся десятилетия с неопределенными результатами — отсюда ярко выраженная неприязнь протестующих к символу этой экспансии, покойному генералу Касему Сулеймани. Для молодежи более привлекательным ориентиром является футболист Али Карими («азиатский Марадона»), который без рвения относился к соблюдению поста (за что его на несколько дней отчисляли из иранской команды), но умел забивать голы и зарабатывать деньги. Недавно Карими, живущий за границей, поддержал сына свергнутого в 1979 году шаха.
Высокий уровень коррупции дискредитирует власть, а «посадки» отдельных расхитителей ситуацию принципиально не меняют — они рассматриваются населением как часть внутриэлитной борьбы. Дискредитированным оказалось духовенство — в конце 1970-х годов священнослужители выглядели привлекательной альтернативой шахскому режиму, отличавшемуся демонстративной роскошью и высокой коррумпированностью. Сейчас же их самих обвиняют в роскошной жизни в условиях социальных диспропорций.
Усиливается напряжение в элитах. Если выступления против режима сестры и племянницы рахбара Хаменеи не стали неожиданностью (сестра Хаменеи поссорилась с ним еще в 1980-е годы, когда он был президентом, и к элите не принадлежит), то приговор к пятилетнему сроку лишения свободы дочери покойного экс-президента Хашеми Рафсанджани — это уже куда более серьезно. Сам режим стал менее гибким — если раньше раз в восемь лет была возможна реальная конкуренция на президентских выборах, то последние выборы (2021 года) были проведены в управляемом режиме с заранее известным победителем, которого выбрал Хаменеи. Теперь же режим находится перед новым вызовом — решением вопроса о будущем преемнике Хаменеи в условиях отсутствия консенсусной и харизматичной фигуры. В 1989 году на Хаменеи указал аятолла Хомейни — но у Хаменеи нет такого авторитета, как у основателя исламской республики.
В этих условиях иранские власти проявляют осторожность. Слишком резкие действия могут повысить и без того увеличившиеся политические риски. Какие-то действия, наверное, последуют, но они должны пройти согласование внутри власти и поэтому не будут импульсивными. Начинать мировую войну со столь ненадежным тылом в Тегеране тем более не собираются.
Алексей Макаркин
Когда в конце октября Риши Сунак стал премьер-министром Британии после многочисленных скандалов времен Бориса Джонсона и катастрофических ошибок Лиз Трасс, он пообещал, что его правительству будут присущи «честность, профессионализм и подотчетность на всех уровнях». В четверг исполняется 100 дней его кабинету, когда подводятся первые итоги. Однако похвастаться особенно нечем, зато в центре внимания в последние недели был новый скандал внутри правительства. В воскресенье Сунак уволил Надхима Захави, которого при формировании своего кабинета он назначил председателем Консервативной партии и министром без портфеля.
Захави, курд по национальности, в 1976 г. приехавший с родителями из Ирака, до прихода в политику успешно занимался бизнесом. В 2000 г. он стал сооснователем крупной компании по изучению общественного мнения YouGov. Скандал связан с тем, что в 2018 г. Захави через гибралтарский офшор продал акции YouGov на £27 млн и при этом не заплатил налоги. В апреле 2021 г., когда Захави был замминистра по вакцинации в кабинете Джонсона, Управление по налогам и таможенным пошлинам (HMRC) начало выяснение отношений с ним по этому делу. В сентябре 2021 г. он получил пост министра образования, но при этом в своей декларации о финансовых интересах не упомянул о расследовании HMRC. История повторилась в июле 2022 г., когда Захави стал министром финансов вместо ушедшего в отставку Сунака. Более того, он назвал клеветой появившиеся в СМИ сообщения о налоговом расследовании. В августе он достиг соглашения с HMRC об урегулировании спора, выплатив налог в размере £3,7 млн и штраф в размере 30%. Осенью, при вхождении в кабинет сначала Лиз Трасс, а затем Сунака, Захави не обновил свою финансовую декларацию.
В январе этого года СМИ получили и опубликовали более подробную информацию о налоговом деле Захави, в т.ч. об уплаченном штрафе. Скандал вызвал широкое общественное внимание. Рядовые налогоплательщики были возмущены тем, что в то время, как они сталкиваются с ростом налогов и стоимости жизни, а медсестры и другие работники общественного сектора не находят иного способа добиться повышения зарплаты кроме забастовок, министр-мультимиллионер пытался уклониться от уплаты налога, даже находясь на посту главы Минфина. Часть депутатов-тори, опасающихся дальнейшего падения крайне низкого рейтинга правящей партии, стали добиваться от премьера отставки Захави. Лишь когда серьезный политический ущерб правительству был уже нанесен, Сунак отказался от тактики промедления и поручил независимому советнику по этике Лори Магнусу провести расследование. Через неделю Магнус пришел к выводу, что со стороны Захави имело место «серьезное нарушение министерского кодекса поведения», которое выразилось в утаивании расследования налогового органа и уплаты штрафа. После этого председатель партии тори был немедленно уволен.
В понедельник Сунак, защищая свою линию поведения в деле Захави, заявил, что он стремился следовать надлежащей процедуре и действовал «вполне решительно» после получения отчета советника по этике. Он вновь обещал, что «предпримет все необходимые шаги, чтобы восстановить честность в политике». Однако удар по репутации премьера все равно нанесен. Ведь в отчете Магнуса по сути не было ничего неизвестного ранее. Более того, в СМИ появилась информация, что сотрудники аппарата правительства в октябре предупреждали Сунака о репутационном риске назначения Захави. Естественно, ситуацию использует оппозиционная Лейбористская партия. Замлидера партии Анджела Рэйнер назвала Сунака «безнадежно слабым» премьер-министром, которого «пинками и криками заставили сделать то, что он должен был сделать намного раньше». Положение Сунака усугубляется тем, что сейчас идет еще одно внутреннее расследование – в отношении заместителя премьера и министра юстиции Доминика Рааба. Пара десятков его подчиненных обвиняют Рааба в буллинге. Если выяснится, что обвинения обоснованны, к премьеру возникнут новые неприятные вопросы.
Александр Ивахник
Захави, курд по национальности, в 1976 г. приехавший с родителями из Ирака, до прихода в политику успешно занимался бизнесом. В 2000 г. он стал сооснователем крупной компании по изучению общественного мнения YouGov. Скандал связан с тем, что в 2018 г. Захави через гибралтарский офшор продал акции YouGov на £27 млн и при этом не заплатил налоги. В апреле 2021 г., когда Захави был замминистра по вакцинации в кабинете Джонсона, Управление по налогам и таможенным пошлинам (HMRC) начало выяснение отношений с ним по этому делу. В сентябре 2021 г. он получил пост министра образования, но при этом в своей декларации о финансовых интересах не упомянул о расследовании HMRC. История повторилась в июле 2022 г., когда Захави стал министром финансов вместо ушедшего в отставку Сунака. Более того, он назвал клеветой появившиеся в СМИ сообщения о налоговом расследовании. В августе он достиг соглашения с HMRC об урегулировании спора, выплатив налог в размере £3,7 млн и штраф в размере 30%. Осенью, при вхождении в кабинет сначала Лиз Трасс, а затем Сунака, Захави не обновил свою финансовую декларацию.
В январе этого года СМИ получили и опубликовали более подробную информацию о налоговом деле Захави, в т.ч. об уплаченном штрафе. Скандал вызвал широкое общественное внимание. Рядовые налогоплательщики были возмущены тем, что в то время, как они сталкиваются с ростом налогов и стоимости жизни, а медсестры и другие работники общественного сектора не находят иного способа добиться повышения зарплаты кроме забастовок, министр-мультимиллионер пытался уклониться от уплаты налога, даже находясь на посту главы Минфина. Часть депутатов-тори, опасающихся дальнейшего падения крайне низкого рейтинга правящей партии, стали добиваться от премьера отставки Захави. Лишь когда серьезный политический ущерб правительству был уже нанесен, Сунак отказался от тактики промедления и поручил независимому советнику по этике Лори Магнусу провести расследование. Через неделю Магнус пришел к выводу, что со стороны Захави имело место «серьезное нарушение министерского кодекса поведения», которое выразилось в утаивании расследования налогового органа и уплаты штрафа. После этого председатель партии тори был немедленно уволен.
В понедельник Сунак, защищая свою линию поведения в деле Захави, заявил, что он стремился следовать надлежащей процедуре и действовал «вполне решительно» после получения отчета советника по этике. Он вновь обещал, что «предпримет все необходимые шаги, чтобы восстановить честность в политике». Однако удар по репутации премьера все равно нанесен. Ведь в отчете Магнуса по сути не было ничего неизвестного ранее. Более того, в СМИ появилась информация, что сотрудники аппарата правительства в октябре предупреждали Сунака о репутационном риске назначения Захави. Естественно, ситуацию использует оппозиционная Лейбористская партия. Замлидера партии Анджела Рэйнер назвала Сунака «безнадежно слабым» премьер-министром, которого «пинками и криками заставили сделать то, что он должен был сделать намного раньше». Положение Сунака усугубляется тем, что сейчас идет еще одно внутреннее расследование – в отношении заместителя премьера и министра юстиции Доминика Рааба. Пара десятков его подчиненных обвиняют Рааба в буллинге. Если выяснится, что обвинения обоснованны, к премьеру возникнут новые неприятные вопросы.
Александр Ивахник
Опрос ВЦИОМ показал, что 67% жителей Волгограда скорее не поддерживают идею о переименовании своего города в Сталинград. Сторонников возвращения названия четверть — 26%. Что это означает?
Первое — тема переименования Сталинграда находится в одном ряду с другими подобными сюжетами. Люди в принципе не хотят, чтобы переименовывали города и улицы. В 2017 году почти столько же — 64% — жителей Тутаева в ходе опроса в единый день голосования выступили против возвращения городу его исторического имени (это особо было уточнено в вопросе) Романов-Борисоглебск. И это несмотря на объяснения, что ребрендинг повысит туристическую привлекательность районного центра, находящегося недалеко от Ярославля, одного из городов Золотого кольца.
Второе — основные аргументы против переименования носят аполитичный характер — как и в других таких случаях. Главный аргумент — переименование приведет к большим финансовым затратам (21% от всех опрошенных). Вопрос о деньгах, которые можно было бы потратить на другие, более полезные с точки зрения респондентов, цели является решающим — его дополняют также традиционные опасения, связанные с бюрократическими процедурами при переоформлении документов (5%). На втором месте — «не имеет смысла» (12%). И уже дальше идут аргументы с общественно-политической окраской — «не нужно жить прошлым» (11%) и «отрицательное отношение к Сталину» (7%). Низкий уровень идеологического отторжения показывает, что если вдруг переименование состоится, то больших протестов не будет (однако не стоит недооценивать потенциал идеологических антисталинистов, которых немало в активной части общества — но в стране в целом их явное меньшинство). Но и восторга у большинства тоже.
Третье — если говорить о Волгограде, то люди к этому названию привыкли — его город носит более 60 лет, оно благозвучно и хорошо узнаваемо, так как связано с Волгой. Кстати, нет большого желания возвращать историческое название Царицын — такой аргумент против переименования города в Сталинград выдвигают 4% (не так мало, потому что «подсказки» в данном случае не было, но и не так много). Старого Царицына уже нет, он был разрушен во время войны.
Четвертое — особенности современного российского сталинизма. Высокие цифры одобрения деятельности Сталина, фиксируемые опросами, не говорят о восхищении большинства населения этой исторической фигурой. «Народный сталинизм» носит более сложный характер и включает в себя мощный антиэлитный компонент («Сталина на них нет!» — так Сталин становится своего рода Flagellum Dei), который, однако, не связан с желанием героизировать вождя народов. Распространено и внеэмоциональное восприятие Сталина как фигуры из прошлого. Интересно, что про Сталина сторонники переименования вспоминают редко (3%). В числе главных мотивов поддержки — «это наша история» (14%) и «память о подвиге народа в Великой Отечественной войне» (12%).
Пятое — опрос фиксирует усталость от постоянного обращения к истории, причем не только у молодежи. Люди в основном живут сегодняшним днем и хотели бы иметь внятное представление о том, что их ждет завтра. Историю уважают, но она не приоритетна.
Алексей Макаркин
Первое — тема переименования Сталинграда находится в одном ряду с другими подобными сюжетами. Люди в принципе не хотят, чтобы переименовывали города и улицы. В 2017 году почти столько же — 64% — жителей Тутаева в ходе опроса в единый день голосования выступили против возвращения городу его исторического имени (это особо было уточнено в вопросе) Романов-Борисоглебск. И это несмотря на объяснения, что ребрендинг повысит туристическую привлекательность районного центра, находящегося недалеко от Ярославля, одного из городов Золотого кольца.
Второе — основные аргументы против переименования носят аполитичный характер — как и в других таких случаях. Главный аргумент — переименование приведет к большим финансовым затратам (21% от всех опрошенных). Вопрос о деньгах, которые можно было бы потратить на другие, более полезные с точки зрения респондентов, цели является решающим — его дополняют также традиционные опасения, связанные с бюрократическими процедурами при переоформлении документов (5%). На втором месте — «не имеет смысла» (12%). И уже дальше идут аргументы с общественно-политической окраской — «не нужно жить прошлым» (11%) и «отрицательное отношение к Сталину» (7%). Низкий уровень идеологического отторжения показывает, что если вдруг переименование состоится, то больших протестов не будет (однако не стоит недооценивать потенциал идеологических антисталинистов, которых немало в активной части общества — но в стране в целом их явное меньшинство). Но и восторга у большинства тоже.
Третье — если говорить о Волгограде, то люди к этому названию привыкли — его город носит более 60 лет, оно благозвучно и хорошо узнаваемо, так как связано с Волгой. Кстати, нет большого желания возвращать историческое название Царицын — такой аргумент против переименования города в Сталинград выдвигают 4% (не так мало, потому что «подсказки» в данном случае не было, но и не так много). Старого Царицына уже нет, он был разрушен во время войны.
Четвертое — особенности современного российского сталинизма. Высокие цифры одобрения деятельности Сталина, фиксируемые опросами, не говорят о восхищении большинства населения этой исторической фигурой. «Народный сталинизм» носит более сложный характер и включает в себя мощный антиэлитный компонент («Сталина на них нет!» — так Сталин становится своего рода Flagellum Dei), который, однако, не связан с желанием героизировать вождя народов. Распространено и внеэмоциональное восприятие Сталина как фигуры из прошлого. Интересно, что про Сталина сторонники переименования вспоминают редко (3%). В числе главных мотивов поддержки — «это наша история» (14%) и «память о подвиге народа в Великой Отечественной войне» (12%).
Пятое — опрос фиксирует усталость от постоянного обращения к истории, причем не только у молодежи. Люди в основном живут сегодняшним днем и хотели бы иметь внятное представление о том, что их ждет завтра. Историю уважают, но она не приоритетна.
Алексей Макаркин
Похоже, вслед за Минской группой ОБСЕ (которая занималась урегулированием армяно-азербайджанского конфликта) в скором времени произойдет «заморозка» еще одного кавказского переговорного формата. Речь о Женевских дискуссиях по безопасности в Закавказье. Фактически же дипломаты-участники переговоров фокусировались на проблемах двух конфликтов — грузино-абхазского и грузино-осетинского.
Напомню, что Женевские дискуссии открылись 15 октября 2008 года в соответствие с соглашениями Дмитрия Медведева-Николя Саркози. Де-факто они фиксировали статус-кво после «пятидневной войны». К моменту первого раунда переговоров на Кавказе и на постсоветском пространстве в целом сложились новые реалии. Был создан прецедент признания независимости автономий в составе бывших союзных республик некогда единого СССР. С этого момента для Москвы в Закавказье существует не три, а пять суверенных образований.
С тех пор прошло почти полтора десятилетия. Женевские дискуссии кто только не критиковал. Все попытки выйти на подписание неких субстантивных документов, прежде всего, соглашения о неприменении силы, раз за разом проваливались. Слишком различны были позиции всех вовлеченных в дискуссии игроков. Однако совсем не случайно на сайте МИД РФ женевский формат назывался «важнейшим международным форумом для обеспечения предсказуемости ситуации в регионе, а также поддержания прямого диалога Абхазии и Южной Осетии с Грузией». Действительно, за рамками Женевы Тбилиси, Сухуми и Цхинвали не говорили напрямую. До появления формата "Григорий Карасин-Зураб Абашидзе" Женева была также уникальной переговорной площадкой между Грузией и РФ. Конечно же, стоит отметить и вовлеченность в разговор представителей США, ЕС, ООН и ОБСЕ.
Однако сегодня возможности для диалога стремительно уменьшаются. В 2022 году вместо четырех плановых встреч дискуссии прошла только одна. На сегодня переговорный раунд переносится уже второй раз подряд. Сначала с декабря заседание было передвинуто на февраль, и вот теперь очередной 57-й раунд переносится на 4-5 апреля. И не факт, что он состоится в срок. Хотя официальной причиной называется проблема графиков всех участников форума, в действительности очевидно, что на фоне углубляющейся конфронтации между Россией и Западом найти оазисы конструктивного взаимодействия крайне сложно.
Минская группа ОБСЕ и Женевские консультации смогли пережить сложные вызовы 2014-2022 гг., но сегодня селективная дипломатическая кооперация не слишком востребована. Запад пытается принудить Россию к миру на выгодных ему условиях, а Москва в свою очередь стремится скорректировать натоцентричный миропорядок. Ставки растут. И на этом фоне отдельные региональные проблемы отступают на второй план. Что, конечно, не означает того, что Москва и Тбилиси не ищут возможностей для нормализации. Но такие поиски, скорее всего, будут идти на индивидуальной, а не коллективной основе. Как они уже идут на карабахском треке.
Сергей Маркедонов
Напомню, что Женевские дискуссии открылись 15 октября 2008 года в соответствие с соглашениями Дмитрия Медведева-Николя Саркози. Де-факто они фиксировали статус-кво после «пятидневной войны». К моменту первого раунда переговоров на Кавказе и на постсоветском пространстве в целом сложились новые реалии. Был создан прецедент признания независимости автономий в составе бывших союзных республик некогда единого СССР. С этого момента для Москвы в Закавказье существует не три, а пять суверенных образований.
С тех пор прошло почти полтора десятилетия. Женевские дискуссии кто только не критиковал. Все попытки выйти на подписание неких субстантивных документов, прежде всего, соглашения о неприменении силы, раз за разом проваливались. Слишком различны были позиции всех вовлеченных в дискуссии игроков. Однако совсем не случайно на сайте МИД РФ женевский формат назывался «важнейшим международным форумом для обеспечения предсказуемости ситуации в регионе, а также поддержания прямого диалога Абхазии и Южной Осетии с Грузией». Действительно, за рамками Женевы Тбилиси, Сухуми и Цхинвали не говорили напрямую. До появления формата "Григорий Карасин-Зураб Абашидзе" Женева была также уникальной переговорной площадкой между Грузией и РФ. Конечно же, стоит отметить и вовлеченность в разговор представителей США, ЕС, ООН и ОБСЕ.
Однако сегодня возможности для диалога стремительно уменьшаются. В 2022 году вместо четырех плановых встреч дискуссии прошла только одна. На сегодня переговорный раунд переносится уже второй раз подряд. Сначала с декабря заседание было передвинуто на февраль, и вот теперь очередной 57-й раунд переносится на 4-5 апреля. И не факт, что он состоится в срок. Хотя официальной причиной называется проблема графиков всех участников форума, в действительности очевидно, что на фоне углубляющейся конфронтации между Россией и Западом найти оазисы конструктивного взаимодействия крайне сложно.
Минская группа ОБСЕ и Женевские консультации смогли пережить сложные вызовы 2014-2022 гг., но сегодня селективная дипломатическая кооперация не слишком востребована. Запад пытается принудить Россию к миру на выгодных ему условиях, а Москва в свою очередь стремится скорректировать натоцентричный миропорядок. Ставки растут. И на этом фоне отдельные региональные проблемы отступают на второй план. Что, конечно, не означает того, что Москва и Тбилиси не ищут возможностей для нормализации. Но такие поиски, скорее всего, будут идти на индивидуальной, а не коллективной основе. Как они уже идут на карабахском треке.
Сергей Маркедонов