Bunin & Co
8.47K subscribers
19 photos
2 files
279 links
Политическая аналитика от экспертов Центра политических технологий им. Игоря Бунина
Download Telegram
Президент Грузии Саломе Зурабишвили сделала очередное резкое заявление по поводу России и россиян. Однако на этот раз в фокусе ее критики не действия Москвы на международной арене, а «мягка сила» РФ. По словам Зурабишвили, властям ее страны необходимо усилить надзор над российскими инвесторами. «Должен быть контроль над этими российскими бизнес-инвесторами, иногда это русские из России, иногда русские с Кипра, иногда русские из Израиля», - заявила президент. Зурабишвили также особо подчеркнула, что блокирует предоставление гражданства инвесторам российского происхождения. По ее словам, бизнес-интересы русских и россиян могут стать инструментом «мягкой силы» Москвы, нацеленной на ослабление Грузии.
И хотя глава грузинского государства в соответствии с Конституцией обладает ограниченными полномочиями (среди которых, правда предоставление помилования и гражданства), в нынешних условиях она становится де-факто глашатаем оппозиции. И регулярно озвучивает их лозунги, фобии и опасения. Одним из «страхов» оппонентов грузинского правительства является представление о растущей «русификации» Грузии. И тот факт, что среди релокантов могут быть противники СВО и даже президента Владимира Путина, на мнение оппозиционеров не слишком влияет. В русских и в россиянах они видят потенциальный фактор влияния на грузинскую внутреннюю и внешнюю политику.
В феврале 2023 года на заседании парламента Грузии министр внутренних дел Вахтанг Гомелаури заявил, что с начала российской СВО на территории его страны (с учетом многократных въездов и выездов) осталось примерно 60 тыс. россиян. Грузия не является членом ЕАЭС, не имеет дипотношений с Россией, однако релокация в эту страну облегчается правом безвизового пребывания граждан РФ на грузинской территории в течение одного года. Как бы то ни было, правительство Грузии рассматривает российских релокантов, скорее, как позитивный фактор. По оценкам премьер-министра Ираклия Гарибашвили, экономическая миграция из России принесла серьезный экономический рост. Это подтвердил и Нацбанк Грузии, и Азиатский банк развития.
Однако оппозиция настаивает на том, что «русификация» Грузии опасна политически. Теперь эти фобии озвучила и Саломе Зурабишвили. Сегодня в Грузии идет борьба двух направлений: прагматизации отношений с Россией и идеологически ориентированный курс с акцентированной поддержкой Украины, США и их союзников. Как видим, споры эти не прекращаются с началом СВО ни на минуту. И говорить об их завершении явно преждевременно.
Сергей Маркедонов
История с Пригожиным является следствием того, что в чрезвычайных ситуациях есть два способа решать проблемы, с которыми неспособен справляться инерционный государственный аппарат.
Первый – мобилизация сталинского типа, о которой сейчас грезят турбопатриоты. Как из знаменитых воспоминаний Байбакова о беседе со Сталиным в 1942 году: «Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».
Но для такой мобилизации нужно сталинское государство с мощной идеологической мотивированностью. С молодежью, кумирами которой были Чкалов и Громов, а любимым фильмом – «Чапаев». С вертикальной мобильностью, когда как только «старших выключат иных» (а выключали десятками тысяч), то их заменяли недавние комсомольцы, готовые работать по 25 часов в день. И у таких систем есть пределы прочности, прекрасно описанные Беком в «Новом назначении».
Если таких предпосылок нет, то есть второй способ – аутсорсинг, когда к решению проблем подключается бизнес. Пример – военно-промышленные комитеты в 1915 году во время Первой мировой войны. Интересно, что немалое число интересующихся историей турбопатриотов искренне считают такой способ неправильным, исходя из того, что государство справилось бы лучше – так как оно продолжало финансирование военных заказов (как, кстати, сейчас официально подтверждено в случае с «Вагнером»). Однако практика показывала, что купец справлялся лучше, чем действительный статский советник.
Проблемы две. Одна – рост политических амбиций частных игроков, исходящих из того, что государство им обязано. Она может быть решена (как в Англии, где военные промышленники становились лордами, оформляя свою принадлежность к верхнему слою элиты и переставая быть «парвеню»). А может быть и нет – как в России эпохи Первой мировой войны, где государство продолжало относиться к бизнесу как к «купчишкам», а тот, почувствовав силу, становился все менее лояльным. Отдельные политически активные его представители даже вели переговоры с военными — но эти заговоры ни к чему не привели, так как переступить грань ни одна из сторон не решилась вплоть до революции, которую начали совсем другие люди — питерские работницы.
Другая проблема – какие сферы отдавать на аутсорсинг и в каких масштабах. В XXI веке феномен ЧВК означает, что различные государства готовы снимать с себя часть силовых функций, но при этом строго лимитируя и контролируя этот процесс, чтобы не разрушать свою монополию на применение силы. И рассматривая «частника» именно в этом случае лишь как инструментальный ресурс, не влияющий на государственную политику. Если «частник» переходит грань, то для любого государства это становится риском.
Алексей Макаркин
Бурные молодежные беспорядки, прокатившиеся по Франции после убийства полицейским в Нантере 17-летнего Нахеля Мерзука – сына матери-одиночки алжирского происхождения, кажется, затихают. Волнения начались под лозунгом «справедливости для Нахеля», как протест против жестокости полиции, замешенной на расистских предубеждениях, но очень быстро переросли в погромы и грабежи. Обращают на себя внимание три обстоятельства. Во-первых, громили не только магазины, банки и полицейские участки, но и социальную инфраструктуру в бедных предместьях крупных городов: мэрии, школы, библиотеки, спортивные залы, общественный транспорт. В общей сложности пострадало около тысячи зданий. Во-вторых, возраст участников беспорядков – часто это были подростки 14-18 лет. В-третьих, ожесточенность столкновений погромщиков со стражами порядка. Было ранено более 700 полицейских, арестам подверглись более 3 тысяч человек.

Это новый и неожиданный кризис, с которым столкнулся президент Макрон после многомесячных масштабных протестов против пенсионной реформы. Надо отдать ему должное: президент всячески пытался показать, что находится у руля страны. Вернувшись в пятницу в Париж до окончания работы саммита ЕС в Брюсселе, он немедленно провел заседание оперативного штаба, а затем обратился к французам. Состоялось несколько кризисных заседаний кабинета. В понедельник Макрон встретился с руководством парламента, а во вторник – с мэрами 250 городов, пострадавших от беспорядков. В тот же день он объявил о разработке чрезвычайного законодательства, нацеленного на скорейшую ликвидацию ущерба от погромов. При этом в публичных обращениях Макрон старался балансировать между сочувствием погибшему подростку и выражением решительности в наведении порядка. Он назвал убийство Нахеля «непростительным», но резко осудил беспорядки как «недопустимое манипулирование смертью подростка».

Однако понятно, что загасить пожар вспыхнувшего буйства легче, чем оздоровить почву, которая питает социальное отчуждение и мятежный дух молодежи городских окраин, где живут в основном иммигранты второго или третьего поколения. Это для Франции старая системная проблема Она коренится в десятилетиями накапливавшемся недостатке внимания к вопросам социальной и культурной интеграции, предоставления доступных возможностей для образования, полноценного трудоустройства и т.д. И едва ли при нынешней сложной финансово-экономической ситуации и при отсутствии парламентского большинства у Макрона есть ресурсы, чтобы всерьез приняться за решение этой проблемы.

Но любопытно, как на беспорядках во Франции активно пытаются спекулировать крайне правые политики в ряде стран Европы, напрямую связывая их с сегодняшними миграционными потоками. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий использовал события во Франции для обоснования того, почему Варшава отвергает одобренное большинством стран ЕС в начале июня соглашение о новом порядке регулирования миграции Оно предусматривает, что странам-членам будет предписываться принятие определенного числа мигрантов, а если страна не желает их принимать, она должна будет выплатить 20 тыс. евро за каждого человека в общий фонд ЕС. Польский премьер подчеркнул, что сцены погромов во Франции – это «последствия политики неконтролируемой миграции, которую нам пытаются навязать». Замглавы МВД Италии Никола Молтени, представляющий правопопулистскую партию «Лига», отметил, что волнения во Франции являются «предупреждением для остальной Европы». По словам лидера ультранационалистической партии «Фламандский интерес» Тома Ван Грикена, беспорядки подтверждают то, что «мультикультурная мечта левых является мультикультурным кошмаром для граждан». Резче всех высказался Сантьяго Абаскаль, лидер праворадикальной испанской партии Vox, которой в конце июля предстоят парламентские выборы. «Европе угрожают оравы антиевропейцев, которые громят полицейские участки, сжигают библиотеки и не желают адаптироваться к нашему образу жизни и к нашим законам. Европа не может продолжать принимать иммигрантов из мусульманских стран», – заявил Абаскаль.

Александр Ивахник
«Мы высоко ценим усилия США в направлении установления прочного и стабильного мира на Южном Кавказе, урегулирования армяно-азербайджанских отношений, защиты прав и безопасности народа Нагорного Карабаха». Процитированный выше текст- фрагмент из послания премьер-министра Армении Никола Пашиняна американскому президенту Джозефу Байдену.
Глава армянского правительства- особая фигура для российского экспертного сообщества. Если на официально- политическом уровне при всех имеющихся сложностях первые лица РФ не высказывают сомнения в искренности Пашиняна, то многие журналисты и эксперты (особенно те, что активны на федеральных ТВ-каналах) транслируют тезис о том, что армянский премьер только и думает о смене внешнеполитического вектора и полной переориентации на США.
На первый взгляд, его послание Байдену работает на подтверждение обозначенного выше тезиса. Но, как говорится в старом добром анекдоте, «есть нюанс». Послание подготовлено в канун 4 июля, по случаю Дня независимости США, «самого американского праздника», как любят говорить граждане Штатов. Как следствие, необходимый в таком случае уважительный дипломатический стиль. Тем паче, что незадолго до этого события Вашингтон предоставил переговорную площадку для обсуждения перспектив армяно-азербайджанского урегулирования.
Заметим, что 4 июля схожее по стилю обращение к Байдену было отправлено и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. В нем он отметил, что американо-азербайджанские отношения «в ряде областей поднялись на уровень стратегического партнерства». В фокусе внимания азербайджанского лидера энергетическая сфера. «Мы особо ценим тесное сотрудничество наших стран в обеспечении энергетической безопасности, всестороннюю поддержку США в реализуемых нами масштабных транснациональных проектах», - резюмировал Алиев.
В последние годы (в особенности после начала российской СВО на Украине) постсоветские конфликты рассматриваются, прежде всего, через призму «большой геополитики». Спору нет, этот формат присутствует в каждом из них. Но не следует упрощать. Если в украинском или молдавском случае можно четко обозначить тех, кто играет на стороне Запада, а кто за Россию, то в грузинском кейсе, как минимум с 2022 года, уже появляются сложные нюансы. США, их союзники и РФ жестко конкурируют за влияние на Кавказе. Но Армения и Азербайджан не готовы однозначно принять чью-то сторону. Они рассматривают многовекторность не как роскошь, а как способ добиваться реализации своих национальных интересов. И демонстрация расположения и любви к США не рифмуется у них с демонстративным отречением от России. Пока, по крайней мере…
Сергей Маркедонов
Непосредственным предшественником современной телеграм-культуры является газета «Завтра» образца 1990-х годов. Тогда в российскую «качественную» журналистику активно внедрялись современные стандарты, заимствованные из журналистики мировой – четкое разделение на информационные материалы и авторские колонки, наличие в статьях не менее двух комментариев экспертов, представленность всех основных точек зрения (надо запросить комментарии у всех упомянутых в тексте структур и зафиксировать как их содержание, так и возможный отказ от комментариев и др.). Наличие эксклюзивных источников приветствовалось – в том числе анонимных, из числа государственных служащих – но строить текст только на «утечке», без развития сюжета считалось неправильным.
Такой подход вскоре столкнулся с проблемами ангажированных публикаций в ходе олигархических войн и так называемой «джинсы», где все эти принципы переставали быть актуальными. Но все равно основная часть публикаций в «качественных» медиа соответствовала этим стандартам. Иногда «заказные» тексты выглядели как заплаты в изданиях, которые во всем остальном стремились к респектабельности.
Прохановский «День» (а затем и «Завтра») действовал по прямо противоположной схеме – боевого листка, жестко определившего свои идеологические позиции. Каждый текст был средством непримиримой борьбы на разных фронтах – от политики до культуры. Необходимым элементом являлся раздел, в котором публиковались различные слухи, которых объединяло лишь агрессивное неприятие либералов. Слухи могли быть результатами утечек в основном спецслужбистского характера (помнится, немало критики было в адрес кадровой политики Примакова в СВР), а могли и частью кампаний в отношении конкретных политиков и чиновников, которых газета считала врагами.
Никаких «полутонов» не предусматривалось, мир был черно-белым. Как и сейчас в телеграм-культуре, где в предельно краткой форме читателю (обычно читающего тексты с телефона, что исключает сложную аналитику, в которой «многобукаф» и много полутонов) надо объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо.
Алексей Макаркин
ЗА 16 МЕСЯЦЕВ ДО…
Чего ждать на президентских выборах в США?

Казалось бы, на президентских выборах 5 ноября 2024 г. будет только одна интрига: кто победит в «матч-реванше» Джо Байдена против Дональда Трампа? Оба главных участника выборов 2020 г. уверенно лидируют в симпатиях соответственно демократических и республиканских избирателей, которым предстоит определить на праймериз кандидата от своей партии. Рейтинг Трампа – 52% (данные агрегатора RealClearPolitics.com) – отрыв от ближайшего преследователя – более 30 пунктов, у Байдена – 64% и отрыв в 50 пунктов. Но интересных интриг можно ждать гораздо раньше, даже не на праймериз, а перед ними. Почему?
Дело не только в факторе возраста: Байдену на момент выборов будет 81 год, и его физическая форма и сегодня вызывает вопросы, но и Трампу будет 78 – а в таком возрасте фактор здоровья может оказаться весьма весомым. Дело и не в расследованиях: Трампу уже предъявлены обвинения по двум делам – о финансовых злоупотреблениях в прошлой кампании в Нью-Йорке и неправомерном обладании секретными документами времен его администрации, грозят и другие (например, о его роли в захвате Капитолия в январе 2021 г. или попытке убедить госсекретаря штата Джорджия пересчитать «как надо» голоса на выборах). Расследования, затрагивающие Байден (в первую очередь – в связи с его сыном Хантером) пока выглядят менее серьезными, но кто знает, как дело повернется. Дело и не в том, как оценивается деятельность обоих на президентском посту – у каждого есть и достижения, и неудачи. Главное – американская политика не может обходиться без острой конкуренции, как внутри обеих партий, так и – самое главное – в общественном мнении. Американцы конкуренцию любят во всем, а уж в политике – в первую очередь. Потому что считают, что только так – честно, только так можно убедиться в «качестве» того товара, который они «приобретают», будь то новый автомобиль, победитель Большой лиги в бейсболе или хозяин Белого дома.
Прежде чем разобрать конфигурацию конкуренции внутри обеих партий, обратим внимание на особенности «матча-реванша» - повторного противостояния Байдена и Трампа, потому что здесь интрига уже обозначилась – и она больше похожа на ситуацию не 2020, а 2016 года.
В биполярном противостоянии важную роль может сыграть т.н. «негативное голосование». Это – разновидность голосования стратегического, когда избиратель сознательно действует, чтобы не допустить худшего для себя результата. Чашу весов на выборах и в 2016 и в 2020 гг. решила равная (25%и 24% соответственно по данным экзит-поллов CNN) доля избирателей, признавшихся, что главным мотивом их выбора было голосование против «худшего кандидата». В 2016 г. поллстеры впервые в электоральной истории зафиксировали, что негативные рейтинги у обоих главных кандидатов превышали позитивные. При этом рекордно высокая доля реально голосовавших – 18% негативно воспринимало обоих одновременно. Так вот: из таких избирателей 49% проголосовали за Трампа, 29% - за Хиллари Клинтон, а 22% - за третьих кандидатов. Таким образом, в «негативном голосовании» перевес республиканского кандидата составил около 20 пунктов (3,6% от всего активного электората). В 2020 г. среди избирателей, негативно воспринимающих обоих кандидатов, Трамп опередил Байдена почти с таким же отрывом. Только такие избиратели составляли всего 5% (а не 18%) от голосовавших – недостаточно, чтобы «догнать» своего оппонента.
Этот экскурс в электоральную историю актуален потому, что на сегодняшний день негативно относится к обоим кандидатам 21% от всех зарегистрированных избирателей, а общее соотношение рейтингов положительных и отрицательных у них практически равное. Рекорд «негатива» 2016 года может быть перекрыт.
Что это сулит обоим соперникам, сказать трудно. С одной стороны, Трамп как кандидат популистский и скандальный имеет больше шансов стать «выбором от противного», как, собственно, и происходило на двух предыдущих выборах. С другой, негатива в образе Байдена все же меньше, чем было у Клинтон семь лет назад. Напомним, тогда каждый пятый из недовольных обоими проголосовал за третьего кандидата, а это вряд ли повторится. Мотив «против Трампа» был очень силен на всех выборах после 2016 г. (в т.ч. – промежуточных в 2018 и 2022 гг), и ему следовали не только сторонники Демократической партии, но и многие независимые избиратели.
Почему это важно? Американский избиратель, напомним, конкуренцию уважающий и понимающий, как она работает – человек рациональный. А потому на праймериз будет решать – кто из кандидатов наиболее способен нанести конкуренту поражение, для чего нужно не только привлечь «своих», но и склонить на свою сторону колеблющихся по разным мотивам, в т.ч. – настроенных заведомо негативно. Такой выбор не получился у республиканцев в 2022г., когда многие на их праймериз поддержали кандидатов, рекомендованных Трампом, но в большинстве своем потом проигравших выборы там, где они носили конкурентный характер (вспомним наиболее яркие примеры побед кандидатов-демократов на выборах сенаторов в Пенсильвании и Джорджии). Напротив, демократы в 2020 г. склонились к кандидатуре Байдена – явно не харизматичного и уже тогда очень немолодого кандидата, но способного привлечь максимум сторонников и не отпугнуть почти никого своим «антирейтингом».
Но это – примеры из прошлого. Что будет на праймериз 2024 г. (а республиканцы начнут процесс уже в августе первым раундом дебатов «кандидатов в кандидаты»)? Получится ли «матч-реванш» или мы увидим в главной кампании 2024 г одно, а то и два новых лица? Ответов, разумеется, нет. Но интрига точно есть.
Борис Макаренко
Феномен «СССР 2.0» побуждает вернуться к опыту прошлого. Конкретно – периода 1989-1991 годов, когда управляемая либерализация вылилась в мощную демократизацию. Чего тогда хотели сторонники демократии? И почему многие из них с разной скоростью пересмотрели свои взгляды (некоторые – уже в 1992-1993-м, а у других этот процесс растянулся на десятилетия и завершился апелляцией к возможности применения ядерного оружия).

Если говорить о большинстве таких сторонников, то они реагировали на кризис советской экономики после конца «нефтяного чуда», на дефицит, который принял тотальный характер, на пустые полки в магазинах. Запад для них был образцом материального благополучия – пресловутых десятков сортов колбасы. Сейчас эти сорта есть – даже если выбор уменьшился в связи с отсутствием продовольственного импорта (еще с 2014 года в результате контрсанкций), то большинство потребителей, и ранее ориентированных на более дешевую отечественную продукцию, этого не заметили.

Теперь о меньшинстве – не столь многочисленном, но ресурсном. Попробуем представить себе эксперимент – «попаданец» из современной России оказывается в СССР 1990 года и рассказывает, что через тридцать лет в России по телевидению выступает Дмитрий Саймс, государство поощряет изучение Бердяева, Соловьева, Вернадского и неведомого еще в 1990-м Ильина (тут можно было бы пояснить, что речь идет о пламенном антикоммунисте, идеологе белой эмиграции – и аудитория 1990 года это одобрит). В магазинах свободно продают книги Солженицына, Аксенова и Довлатова. Правда, есть какие-то авторы со странным названием «иноагенты», но даже их книги (пока) можно купить – хотя и в упаковке, и не везде.

Храм Христа Спасителя восстановлен, а за кощунство в отношении православия государство наказывает (признаемся, что для многих «продвинутых» людей в 1990-м такие действия в отношении «воинствующих атеистов» не были столь уж неприемлемыми). Вся торговля – частная и отменять это (в отличие от НЭПа, который изначально рассматривался большевиками как передышка) никто не собирается. Чем не идеальная Россия будущего?

И если в 1990 году ресурсное меньшинство было готово согласиться с уходом Балтии (тогда еще Прибалтики), но все равно имея в виду, что очень далеко она не уйдет, будет какой-то формат союзнических отношений. Но никто не имел в виду уход Украины. Когда же он произошел, то немалая часть ресурсного меньшинства исходила из того, что все это ненадолго, что возобладают технологические цепочки, газовая зависимость, культурные связи, исторический опыт, религиозная идентичность. Можно говорить о грандиозном сеансе самовнушения, который долгое время позволял верить в то, во что очень хотелось.

Когда же сеанс закончился, то последовала реакция, осложненная осознанием того, что именно при нашем поколении случился такой глобальный катаклизм, распад страны даже не Ленина-Сталина (в 1990-м они были непопулярны), а Петра и Екатерины, которые тогда были позитивными альтернативами советским лидерам. Той самой «России, которую мы потеряли». Фильм Говорухина вышел в 1992-м, но его же книга с осуждением Ленина-Сталина и апологией империи – еще в СССР, в мае 1991-го, перед президентскими выборами в РСФСР. Кстати, в этой радикально антикоммунистической книге было и про «шкурническую западную демократию», и про «истинное лицо западной демократии». Правда, уже с другими аргументами, чем раньше, немыслимыми еще за пару-тройку лет до этого (Запад обвинялся в выдаче Сталину власовцев и красновцев), но формулировки сходные.

И хотя книга Говорухина разрывала преемственность империи и СССР («все, что случилось позже, после 17-го, это уже история какой-то другой страны, не имеющей ничего общего с прежней Россией»), но постепенно преемственность восстанавливалась. Вначале в умах и сердцах, а потом и в одной из конституционных поправок 2020 года.

Алексей Макаркин
После длительных споров коалиционное правительство Германии в среду согласовало бюджет страны на 2024 год, который впервые за много лет предусматривает значительное сокращение госрасходов. В конце мая представляющий «Зеленых» министр экономики и защиты климата Роберт Хабек публично критиковал за такие намерения министра финансов Кристиана Линднера, возглавляющего Свободную демократическую партию, которая традиционно отстаивает интересы бизнеса и бюджетную дисциплину. Хабек подчеркивал, что Германия нуждается в крупных финансовых вливаниях во многих сферах, особенно в декарбонизацию и цифровизацию. «Зеленые» настаивали, что этого можно достигнуть за счет новых заимствований или повышения налогов на богатых. Однако в ситуации начавшейся технической рецессии, снижения доходов от налоговой базы и высоких процентных ставок на обслуживание долга Линднер отказывался идти на уступки. И его поддержал канцлер Олаф Шольц, который сам был министром финансов в правительстве Ангелы Меркель. В последние недели Шольц не раз заявлял о необходимости снижения расходов.

В итоге одобренный проект бюджета предусматривает расходы на 2024 год в объеме 445,7 млрд евро – на 30,6 млрд меньше, чем в текущем году. Дефицит бюджета должен составить 16,6 млрд евро, в то время как в этом году – 45,6 млрд. Таким образом, запланированный бюджет впервые за пять лет должен соблюсти правило «долгового тормоза». Это правило, включенное в Конституцию страны в 2009 году, предписывает, что дефицит бюджета не может превышать 0,35% годового ВВП. Его действие было приостановлено на волне пандемии, и в последующие годы госрасходы быстро росли. Характеризуя бюджет, министр финансов Линднер заявил: «Мы только в начале фискального разворота. Нам нужно освободить государство от долга, не обременяя людей и бизнесы дополнительными налогами». В свою очередь, канцлер Шольц сказал депутатам Бундестага: «Этот бюджет, конечно, сталкивается с тем фактом, что за последние годы многие привыкли к большим расходам. Но мы теперь снова будем составлять бюджеты, которые не пытаются бороться с кризисами дополнительными средствами, финансируемыми за счет кредитов».

Экономить придется всем министерствам кроме министерства обороны. Сокращения расходов затронут здравоохранение, образование (в т.ч. студенческие ссуды), научные исследования, железнодорожный транспорт, сферы ухода за детьми и за пожилыми людьми. Планируемое снижение ассигнований на социальные услуги и инфраструктуру вызвало критику со стороны профсоюзов, НКО и некоторых экономистов. Последние считают, что проект бюджета приведет к недостаточным инвестициям в сектора, которые важны для глобальной конкурентоспособности Германии, включая цифровизацию и образование. Впрочем, надо учитывать, что при правительстве Шольца в Германии был создан ряд крупных внебюджетных фондов. Это фонд в 200 млрд евро для компенсации части расходов граждан и компаний на энергию и климатический фонд в 60 млрд евро для реализации экологических проектов. Что касается бюджетных расходов на оборону, то они будут немного увеличены – с 50 млрд евро до 52 млрд. Кроме того, около 19 млрд евро будут направлены на оборонные нужды из специального 100-миллиардного фонда, созданного для модернизации вооруженных сил после начала военного конфликта в Украине. Это позволит выполнить натовский ориентир о доведении оборонных расходов до 2% от ВВП.

В целом характеристики проекта бюджета на 2024 год свидетельствуют о снижении влияния «Зеленых» внутри правящей коалиции. Их первоначальные масштабные планы по осуществлению «зеленого перехода» все чаще тормозятся. В среду вечером «Зеленые» получили дополнительный удар. Конституционный суд ФРГ по запросу депутата от христианских демократов отложил голосование в Бундестаге по разработанному партией Хабека знаковому законопроекту, который вводит запрет на установку с 2024 г. в жилых помещениях новых отопительных систем на газе и мазуте. Теперь этот закон может быть принят в лучшем случае осенью.

Александр Ивахник
Азербайджанская республика не допустит того, чтобы ее территория была бы использована как пространство угроз для Ирана. Этот тезис был озвучен президентом Ильхамом Алиевым во время его встречи с главой МД Исламской республики Амиром Абдоллахияном. В свою очередь сам иранский министр особо подчеркнул, что в двусторонних отношениях между Баку и Тегераном «складывается позитивная атмосфера» и «преодолеваются некоторые недоразумения». Встреча Алиева и Аблоллахияна прошла в азербайджанской столице на полях министерской встречи Координационного бюро Движения неприсоединения.

После того, как 27 января 2023 года посольство Азербайджана в Тегеране подверглось нападению, отношения двух стран заметно ухудшилось. В экспертных публикациях (не говоря уже о комментариях блоггеров и телеграммеров) не было недостатка в апокалиптических прогнозах. Азербайджану и Ирану предрекали едва ли не военное противостояние. Много говорилось о разночтениях между Баку и Тегераном по поводу т.н. «Зангезурского коридора», фактора Израиля на Кавказе, а также о многом другом. Порой складывалось впечатление, будто бы Азербайджан и Иран в первый раз после окончания «холодной войны» сталкиваются с серьезными противоречиями. Между тем, за три с лишним десятилетия после 1991 года сложностей в двусторонних отношениях было немало. Но неизменно присутствовало стремление, дойдя до очередной критической точки, не заступать за красные линии. Так было и в начале 1990-х, и в 2000-х гг. Этот же путь «преодоления некоторых недоразумений» был избран и после январского кризиса.

Никуда не исчезнут ни разные взгляды Баку и Тегерана на перспективы отношений с Арменией, Израилем, Турцией. Но заинтересованность в предсказуемом соседстве пока что перевешивает имеющиеся разночтения.

И место встречи Алиева и Абдоллахияна совсем не случайно. После завершения «холодной войны» Движения неприсоединения стало менее значимым фактором международных отношений. Но сегодня, похоже, когда конфликт между Россией и Западом набирает обороты, у него появляется определенный шанс. И Азербайджан последовательно проводит линию на неучастие в «чужих конфликтах». Очевидно, и «иранскую карту» он не готов разыгрывать на других геополитических столах, свой дороже! То же самое можно сказать и об Иране. Наряду с идеологически отточенной риторикой, обращенной против «большого Сатаны» и «сионистов», эта страна многие годы демонстрирует на международной арене прагматический реализм. Предпочитая «преодоление недоразумений» сползанию в военную конфронтацию.
Сергей Маркедонов
ЗА 16 МЕСЯЦЕВ ДО…
Демократы: Байден на второй срок?

Расклад сил в партиях мы начнем с Демократов – партии действующего президента. Он пока официально не выдвигал своей кандидатуры (не считая необязывающего заявления о намерениях еще в январе 2022 г.), потому что для него это не обязательно: по умолчанию президент идет на переизбрание. Это пытались сделать даже те два (в послевоенной истории) президента, которые в конечном итоге не дошли до перевыборов. И Гарри Трумэн в 1952, и Линдон Джонсон в 1968 участвовали в первых праймериз в Нью Хэмпшире, после чего заявляли о выходе из президентской гонки, получив основания серьезно опасаться поражения в собственной партии (в обоих случаях главной причиной была непопулярная война – в Корее и Вьетнаме соответственно).

Косвенным, хотя достаточно прозрачным подтверждением планов Байдена стало изменение – по прямой просьбе президента как лидера партии – графика проведения праймериз. «Злополучный» Нью Хэмпшир и Невада – неудачные для Байдена в 2020 г. – остались на втором и третьем местах, Айова, бывшая тогда первой (и тоже неудачная для Байдена) отодвинута еще дальше, зато открывает сезон праймериз Южная Каролина, в которой Байден в прошлом цикле одержал первую убедительную победу, в число первых передвинуты Мичиган и Джорджия – также уверенно «байденовские» штаты. Недопустимый для действующего президента риск неубедительного старта на праймериз минимизирован.

А против действующего президента серьезным однопартийцам выдвигаться не принято. Исключений было немного, и во всех случаях – когда президент был сильно уязвим из-за серьезных проблем: Рональд Рейган против Джерри Форда (едва не выиграл, получив 47% голосов делегатов съезда Республиканской партии), Эдвард (Тэд) Кеннеди против Картера (выиграл праймериз в 10 штатах), Патрик Бьюкенен против Буша-старшего (23% всех голосов на праймериз). Кстати, все три президента, которым бросали вызов внутри своей партии, в итоге президентские выборы проиграли, т.е. действительно были уязвимы.
На сей же раз отказ выступить против действующего президента подтвердили все основные участники прошлых демократических праймериз – сенаторы Берни Сандерс, Элизабет Уоррен, Эми Клобучар, Пит Буттиджич (ныне член кабинета Байдена), а также большинство сильных фигур в партии. Впрочем, к тому, «навсегда» ли эти отказы, мы еще вернемся.

Выдвинулись же официально всего два оппонента. Вторая из них – Марианна Уильямсон, писательница и благотворительница, левых взглядов, записной неудачник демократических праймериз прошлых лет. Всерьез ее никто не воспринимает. Более интересен, разумеется, Роберт Кеннеди-младший. Принадлежность к легендарной для Демократической партии семье (сын Роберта и племянник Джона и Тэда Кеннеди) – не единственный его публично-политический актив. Он – известный эколог, в 2008 г. всерьез рассматривался на пост руководителя Агентства по защите окружающей среды (EPA) в первой администрации Барака Обамы. Он придерживается левых – с явным налетом популизма - взглядов, а ниша «левого кандидата» в Демпартии свободна, поскольку ни Сандерс, ни Уоррен баллотироваться не собираются. Самое спорное в его репутации – принципиально «антипрививочная» позиция. Она, разумеется, проявлялась во время ковид-пандемии, но сформировалась около 20 лет назад, когда он активно пропагандировал ничем не подтвержденную теорию, что вакцина MMR – против кори (широко распространена во всем мире) вызывает аутизм. «Ковидоскептицизм» вряд ли станет центральной темой кампании, но все же укажем, что он не свойственен электорату Демократической партии. В годы пандемии 80% этого электората приветствовала вакцинацию, которая наиболее активно проходила в штатах, где позиции Демократической партии сильны. Республиканцы же, вслед за Трампом, напротив были явными «вакциноскептиками».
Но все же главный секрет успеха популярности Кеннеди-младшего в другом. 63% американцев считают, что Байден «не обладает остротой ума, необходимой для исполнения обязанности президента», конечно, большинство из них – республиканцы или независимые, но и среди сторонников Демократической партии каждый пятый разделяет такую точку зрения. Есть и множество других данных о том, что демократические избиратели озабочены нерешаемой проблемой слишком почтенного возраста своего президента и хотели бы видеть на этом посту более молодого политика. Это не значит, что такие люди проголосуют за Трампа, вопрос, придут ли они на избирательные участки, чтобы поддержать президента, в дееспособности которого испытывают сомнения.

Именно в этом запросе на обновление главный секрет успешного старта Кеннеди-младшего, рейтинг которого в демократическом электорате устойчиво держится на отметке 14%. «Патентовано демократическая» фамилия, призывы «вернуть партию назад» к идеалам Ф.Рузвельта, Кеннеди, Мартина Лютера Кинга – все это четко попадает в запрос, хотя вряд ли дает Кеннеди шансы на победу на праймериз.

Итак, главный противник Байдена на сегодняшний день – его возраст и физические кондиции. Разумеется, он не утратил дееспособности. Еще важнее, что у Байдена – сплоченная и профессиональная управленческая команда, для которой лидер очень важен, но она способна уверенно держать руль и сама. Конечно, перепутать Украину с Ираком, рассуждая о продолжающихся военных действиях, упасть на выпускной церемонии в академии ВВС – для Байдена симптомы (а это только за последнее время) неприятные и портящие имидж. Но пока не достаточные, чтобы элита партии и избиратель утратил в него веру. Если дееспособность президента сохранится на нынешнем уровне, то он без проблем выигрывает праймериз и выходит на президентские выборы.

Вопрос, что будет в случае – чисто гипотетическом, но в данной ситуации не невероятном, если здоровье президента существенно ухудшится. Сценарии развития событий в такой ситуации предсказать трудно, тем более, много зависит не только от «если?», но и от «когда?». Поэтому ограничимся лишь краткими предположениями.
• Первая «развилка» - примет ли Байден в такой ситуации решение отказаться от повторного выдвижения или останется в «гонке» - праймериз, а затем (в случае победы на праймериз) – президентской кампании. Конкуренция внутри партии возникнет в обеих ситуациях, во втором сценарии – вероятность конечного успеха Байдена представляется низкой.
• Вопреки традиции, вице-президент Камала Харрис не рассматривается как «наследник по умолчанию» (heir presumptive). Она откровенно непопулярно и в элите Демпартии, и в общественном мнении. «Приличия ради» замеряют ее рейтинги, но на гипотетических президентских выборах она «проигрывает» Трампу сильнее, чем Байден, а в ставках букмекеров на победу на демократических праймериз идет на четвертом месте с рейтингом в 5% (третий в этом рейтинге – Кеннеди, а кто на втором месте – об этом ниже).
• Все «альтернативные кандидаты» в Демократической партии будут вынуждены начать соревнование на праймериз почти с чистого листа (некоторое преимущество будет иметь Кеннеди, но вряд ли это станет решающим фактором). И многое будет зависеть не только от политического опыта и узнаваемости кандидата в общенациональном масштабе, но и от субъективных факторов – от навыков привлечение финансовых средств до качеств публичного политика.
• С учетом всего вышеизложенного, осмелимся назвать наиболее вероятного победителя среди альтернативных кандидатов. Это Гэвин Ньюсом – губернатор Калифорнии. Сильный и достаточно молодой (55 лет) политик. Среди его достоинств – хороший навык работы со спонсорами и готовность вести дебаты по любым, в т.ч. – неприятным вопросам. Он заявлял, что не будет выдвигаться против Байдена, но его уверенно прочат на роль нового лидера демократов даже сегодня: в рейтинге букмекеров он – с 14% на втором месте среди демократов, выше Кеннеди и Харрис (не путать с рейтингами в демократическом электорате для праймериз – там Ньюсома нет, поскольку он не заявлял о выдвижении). Уязвимость Ньюсома в том, что он – либеральный губернатор очень либерального штата. Ему будет труднее привлечь симпатии независимых избирателей.
•
Итак, основная развилка в демократическом лагере – между инерционным сценарием, в котором Байден – безусловный лидер, и сценарием, как говорят болельщики, «валидольным», когда в борьбу вступают новые кандидаты в непредсказуемой конфигурации стартовых условий.

Исход же самих президентских выборов еще менее предсказуем. В гипотетических рейтингах сегодня Байден чуть уступает Трампу и чуть опережает Де Сантиса – но разрыв в обоих случаях – в пределах статистической погрешности. Напомним в заключение, что во всех пяти (за послевоенную историю) случаях, когда действующий президент вынужденно отказывался от попытки переизбрания или испытывал конкуренцию внутри собственной партии, победу в итоге одерживала другая партия.

Борис Макаренко
ЗА 16 МЕСЯЦЕВ ДО…
Республиканцы: Трамп третий раз подряд?

Если Дональд Трамп одержит победу на праймериз Республиканской партии, то третий раз подряд станет кандидатом от нее на президентский пост. Случай в американской истории нечастый, но не уникальный. Помимо Франклина Рузвельта, выигрывавшего на четырех подряд выборах, трижды от одной из двух крупнейших партий кандидатом в президенты выдвигался Гровер Кливленд (в 1884-92 годах, дважды победил). Трижды (с двумя победами) был кандидатом Ричард Никсон (но с перерывом), трижды (одна победа) – Мартин Ван Бурен (но один раз от «третьей» партии Свободной земли).

Так что ничего невозможного в третьем выдвижении нет. Трамп остается не только лидером, но и главным публичным авторитетом в своей партии. Его положительные рейтинги много лет незначительно колеблются вокруг отметки в 44% (правда отрицательные – были и остаются еще выше). Стабилен и отрыв более чем в 30 пунктов от ближайшего преследователя в рейтинге республиканских праймериз. Рейтинги не поколебали ни – вполне «заслуженные» - упреки в поддержке многих неудачных кандидатов на промежуточных выборах 2022г. (сокращение разрыва в рейтингах с Роном Де Сантисом оказалось кратковременным), ни два уже выдвинутых против него обвинения.

В этой стабильности – и сила, и слабость Трампа. Сила – в том, что он продолжает считаться безусловным фаворитом, хотя, в отличие от Демократической партии, ни у кого из сильных фигур республиканцев нет «противопоказаний», чтобы выдвинуться против него В том, что при таком фаворите труднее пытаться разыграть принципиально иную республиканскую повестку. В том, что у него нет необходимости сейчас вступать в прямую полемику с оппонентами, в т.ч. на дебатах кандидатов, первые из которых состоятся 23 августа. А слабость в том, что, уверенно сохраняя ядро своих сторонников, Трамп – начиная с победы в 2016 г., так и не смог расширить их ряды. Для сторонников «экстравагантность» - достоинство, обвинения против него – свидетельство того, что Трампа «травят». Но для остальных избирателей, особенно – независимых, каждый новый скандал – еще один повод не переходить в лагерь его поддержки.

Непредсказуемо, как будут развиваться события вокруг уже выдвинутых против Трампа обвинений, тем более – тех, которые еще могут быть выдвинуты (об этом – в первом посте). Далеко не факт, что они создадут ситуацию, когда Трамп – по юридическим основаниям – будет дисквалифицирован. Но урон его репутации наносится, и может дать новые поводы и элите Республиканской партии, и рациональным избирателям сомневаться, что Трамп способен победить на президентских выборах. Пока такая ситуация выглядит сугубо гипотетической – но именно на нее делают ставку и основной на сегодня оппонент Трампа в республиканском стане, губернатор Флориды Рон Де Сантис и тем более многочисленные «третьи кандидаты», шансы которых на успех сегодня выглядят нулевыми.

Всех оппонентов Трампа можно разделить на три категории:
- «Очевидный второй» - Рон Де Сантис (рейтинг на праймериз: 20,9%);
- «Третий эшелон» - бывший вице-президент Майк Пенс (6,1%), бывший губернатор Южной Каролины и бывший постпред США при ООН Никки Хейли (3,9%) и экстравагантный предприниматель Вивек Рамасвами;
- все остальные, которые скорее «играют в долгую».
Рон де Сантис, убедительно переизбравшись в 2022 г. на пост губернатора Флориды, на фоне в целом невыразительного выступления многих республиканских кандидатов, заявил о себе как о потенциальном новом лидере – столь же консервативном как Трамп, но без его экстравагантности. Привлек к себе внимание и партийной элиты, и ориентированного на республиканцев бизнеса, недостатка в средствах не испытывает даже сейчас (хотя надежд пока скорее не оправдывает). Но… рейтинги замерли на мертвой точке. Полтора месяца назад официально объявил о выдвижении, активно общается с избирателями, ведет «низовую кампанию» активистов. Но рейтинг не растет, республиканский избиратель энтузиазма не демонстрирует. Почему? Наиболее частая догадка: в его положении следовало ожидать прямой вербальной атаки на Трампа, а ее нет (хотя Трамп его активно и уничижительно критикует). Видимо, Де Сантис не хочет ссориться с преданным избирателем Трампа, надеясь перехватить его. Сезон праймериз – долгий, так что все еще возможно.

Про Никки Хейли нередко говорят, что ее подлинная цель – пост кандидата в вице-президенты (других женщин-кандидатов в республиканской кампании не видно), что она упорно отрицает. Неудивительно: пример Камалы Харрис в 2020 г. показал, что кандидатом в вице-президенты можно стать только продемонстрировав бойцовские качества на президентских праймериз.

На пост вице-президента точно не ориентируется Майк Пенс. Стопроцентная узнаваемость и «тяжелая весовая категория» безупречная репутация консерватора, резкая анти-трамповская позиция. Но все это может быть востребовано лишь в сценарии полного краха амбиций Трампа.

Вивек Рамасвами – мультимиллионер, готовый вкладывать в кампанию свои средства в больших объемах. Горячий поклонник Трампа, что не мешает ему вступить в конкуренцию с экс-президентом. Отличается радикальными и экстравагантными позициями по широкому кругу вопросов: значимое расширение президентских полномочий, упразднение Департамента образования, ФБР и Федеральной налоговой службы, увольнение половины федеральных госслужащих, повышение планки активного избирательного права до 25 лет и, да, «существенные уступки России» в ее конфликте с Украиной. Внимания получает много, рейтинги показывают тенденцию к росту, но такие феномены нередки на ранних стадиях президентской кампании.

Остальных же кандидатов уместно упомянуть разве что в контексте подготовки к первому раунду республиканских дебатов, намеченных на 23 августа.

Один из критериев участия в этих дебатах практически исключает, что на них появится Трамп: каждый участник должен дать письменное обязательство, что в конечном итоге поддержит победителя – а Трамп уже имеет историю непризнания результатов выборов, на которых победил не он. Впрочем, у него есть и другие причины отказаться: возможностей для паблисити у него в отличие от других кандидатов сколько угодно, а тут, по его собственному выражению, «с чего бы я стал подставляться под их обстрел» - действительно, все остальные участники свой имидж бы стали отстраивать «от Трампа».

Упомянутые выше Де Сантис и «третий эшелон» легко справятся с остальными критериями участия, продемонстрировав определенный уровень рейтинга по нескольким опросам и наличие должного количества доноров их кампаний. Но для большинства из остальных это может составить проблему. Среди таковых:
- Крис Кристи, бывший губернатор Нью-Джерси, участник еще праймериз 2016 г. Он, ветеран партийных баталий, как раз легко справится с формальными требованиями.
- не будет проблем с формальными критериями и у бывшего губернатора Арканзаса Асы Хатчинсона. Он вступил в кампанию еще в мае на сильной «антитрамповской ноте» - призвав бывшего президента отказаться от выдвижения после того, как тому были предъявлены обвинения.
- Тим Скотт, сенатор от Южной Каролины, афроамериканец, собрал значительные средства на кампанию и официально объявил о выдвижении.
- Ларри Элдер, консервативный журналист, безуспешно пытавшийся обыграть Гэвина Ньюсома в процедуре отзыва с поста губернатора Калифорнии в 2021 г.
И уже «через запятую» можно упомянуть еще нескольких кандидатов, которым еще предстоит – если они решат выдвигаться – выполнить формальные критерии. Это губернаторы Северной Дакоты Дуг Бургум и Нью Хэмпшира Крис Сунуну, бизнесмен из Мичигана Перри Джонсон, активно ведущий кампанию в штатах первых праймериз, техасский бизнесмен и пастор им же созданной церкви Райан Бинкли.

Первые дебаты могут прояснить только то, кто быстрее всего отсеется. Вся борьба еще впереди. Но, повторимся, если Трамп не столкнется с непреодолимыми препятствиями в связи с выдвинутыми против него обвинениями, он останется лидером. И для него такое «многоголосие» в республиканских праймериз скорее выгодно: он – очевидный лидер, а остальные голоса будут рассеиваться между разными кандидатами (у республиканцев, в отличие от демократов, распределение голосов на праймериз явно подыгрывает фавориту). Но электоральная история Америки учит: праймериз еще менее предсказуемы чем сами выборы.

Борис Макаренко
В Испании официально стартовала предвыборная кампания. До всеобщих выборов, которые состоятся 23 июля, еще две недели, но уже выявляются серьезные организационные проблемы. Дело в том, что впервые выборы проводятся в середине лета, когда в стране наступает палящая жара и более четверти из 32 млн испанских избирателей будут в отпусках. Совершенно не ясно, сколько из них вернутся в места своего проживания, чтобы проголосовать. Ожидается, что около 3 млн избирателей будут голосовать по почте. Лидер главной оппозиционной силы – консервативной Народной партии – Альберто Нуньес Фейхоо обвинил действующего премьер-министра, социалиста Педро Санчеса в том, что он специально назначил досрочные выборы в такое время, чтобы принудить более состоятельных традиционных правых избирателей делать «нелегкий выбор между урной для голосования и своим отпуском».

Ситуация осложняется тем, что могут возникнуть немалые трудности непосредственно в день голосования на избирательных участках. На этих участках в Испании работают обычные избиратели, заранее выбранные путем жеребьевки. За 12 часов работы они получают скромную сумму в 70 евро. Тем «победителям жеребьевки», которые отказываются, грозит штраф или даже тюремное заключение. Но те, кто могут доказать, что забронировали отпускную поездку до даты объявления выборов (в данном случае 29 мая) или не здоровы, от работы на участках освобождаются. Многие сейчас стараются правдами и неправдами это сделать. Немало и тех, кто пытается уклониться от вручения полицейскими или почтовыми работниками повестки о призыве на избирательный участок, несмотря на грозящее наказание. Штатные сотрудники региональных избиркомов признают, что во многих городах пока не заполнены сотни мест для работы на участках. Законодательство предусматривает, что в крайнем случае власти могут принудить к работе на участке первых пришедших на голосование избирателей, но всё это чревато запаздыванием с началом и окончанием голосования.

Что касается прогнозов на исход грядущих выборов, то первоначально ожидалось, что после тяжелого поражения правящих социалистов на региональных и муниципальных выборах 28 мая правоцентристская Народная партия (НП) одержит легкую победу и при формальной или неформальной коалиции с крайне правой партией Vox придет к власти. Но в последние недели опросы показывают рост поддержки Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП). Отчасти оправдывается расчет Санчеса на действенность лозунга недопущения к власти на национальном уровне правительства с участием ультраправых (на уровне регионов и городов между НП и Vox уже заключены десятки коалиционных соглашений). Тем не менее, по усредненным данным опросов, проведенных в начале июля, преимущество правоцентристов и праворадикалов сохраняется. Согласно этим данным, за НП сейчас готовы проголосовать 34% избирателей, за партию Vox – 14%. Поддержка ИСРП колеблется на уровне 27-28%. Рейтинг недавно созданного блока Sumar («Объединяйтесь»), включающего 15 левых партий, в т.ч. входящую в правительственную коалицию партию Podemos, составляет 13%. Этот блок был сформирован вице-премьером и министром труда Иоландой Диас, которая изначально была членом Компартии, а потом Podemos и в последние месяцы является самым рейтинговым политиком Испании.

По тем же усредненным опросным данным, в пересчете на депутатские мандаты сумма мест НП и Vox в 350-местном Конгрессе депутатов достигает 180, т.е. позволяет создать правительство большинства (другой вопрос – с участием политиков от Vox или при их поддержке). Однако рейтинги популярности партий еще могут измениться. Если поддержка правых просядет на 2-3 п.п., то формирование правительства для них станет проблематичным. Многое будет зависеть от личной конкуренции двух главных соперников – премьера Санчеса и лидера НП Фейхоо. В пользу Санчеса играет то, что экономика Испании в 2021-2022 гг. успешно развивалась, а инфляция снизилась с 11% год назад до 2% сейчас. Кроме того, Санчес – гораздо более яркий и опытный политик, чем Фейхоо, ставший лидером НП лишь в апреле прошлого года.

Александр Ивахник
7 июля президент Украины Владимир Зеленский побывал с визитом в Турции. Его переговоры с турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом всегда приковывают внимание экспертов. Ведь, с одной стороны, Турция- важный военно-политический партнер Украины. Турецкий ВПК весьма активно поддерживает украинский оборонный потенциал. К тому же в канун саммита НАТО в Вильнюсе для Зеленского было крайне важно получить от Эрдогана хотя бы устные заверения поддержки евро-атлантических устремлений Киева. Конечно же, Турцию и Украину связывает такая важная проблема, как «зерновая сделка».

С другой стороны, Анкара никогда не скрывала своей неготовности и своего нежелания присоединяться к антироссийским санкциям. Более того, Турция всегда позиционировала себя, как особый член НАТО, имеющий расхождения и с США, и с их европейскими союзниками. Да, Анкара не пыталась усугублять эти противоречия. Но она никогда не скрывала их и не замалчивала, как и интерес к экономическому и политическому сотрудничеству с Россией.

Как же оценивать итоги переговоров в знаменитом стамбульском особняке Вахдеттин? И Эрдоган, и Зеленский не скупились на позитивные оценки. Президент Украины получил от своего турецкого коллеги поддержку евро-атлантических заверений Киева. Но если уйти от эмоций (которые захлестывают российское экспертное сообщество в связи с любыми дискуссиями о расширении НАТО), то такая поддержка выглядит, скорее, как риторический ритуал. Решение о членстве Украины в Альянсе будет приниматься путем взвешивания многих обстоятельств, и ключевое слово здесь будет явно не за Анкарой.

В то же время Эрдоган не исключил своей встречи с Владимиром Путиным. Он также поднял тему посредничества между Москвой и Киевом. Очевидно, что Эрдоган пытается занять нишу главного посредника в урегулировании конфликта. В то время, когда традиционные нейтральные страны по факту стали частью «коллективного Запада», Анкара пытается держать аккуратный баланс. И, подытоживая результате своих переговоров с Зеленским, президент Турции напомнил и про «зерновую сделку», и про встречу представителей РФ и Украины в Стамбуле в марте 2022 года. Похоже, попытка утвердить роль моста между Киевом и Москвой — вот главный итог июльских переговоров между Зеленским и Эрдоганом. Российские власти высказались по поводу возможной встречи Владимира Путина и его турецкого коллеги осторожно. По словам пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова, «контакты возможны. Точных дат пока нет». В любом случае некая заявка со стороны Анкары сделана.

Сергей Маркедонов
Президентские выборы в Узбекистане прошли полностью предсказуемо – как и все предыдущие. Президент Шавкат Мирзиёев получил 87% голосов.

Пост президента в Узбекистане был введен в 1990 году, сразу же после введения поста президента СССР и за год до появления должности президента РСФСР. Это к вопросу об особенностях распада СССР – «парад» республиканских президентств начала одна из самых лояльных Союзу республик, в которой, однако, не хотели, чтобы в нее когда-нибудь снова из Москвы приехала бы следственная бригада с правом арестовывать любых начальников. Президента арестовать сложнее, чем спикера – это понимали и республиканская элита, и ее тогдашний лидер Ислам Каримов, срочно избранный президентом на сессии Верховного совета Узбекистана.

В 1991 году прошли первые всеобщие президентские выборы, на которых победил Каримов, который тем самым «освежил» свою легитимность, избавился от зависимости от депутатов и заодно от созданного по союзному образцу поста вице-президента, который в тех условиях был угрозой для позиций президента (вице-президент Шукурулла Мирсаидов пытался сплотить оппозицию против Каримова).

В 1995 году после референдума президентские полномочия Каримова были продлены до 2000 года. В 2000-м он был избран президентом на второй срок. Продление не считалось сроком – Каримов, правда, попросил ставших послушными к тому времени депутатов посчитать период 1995-2000 годов за второй срок, но те вдруг отказались прислушаться к просьбе президента. И тот не возражал.

В 2002 году очередной референдум увеличил срок полномочий президента с 5 до 7 лет, так что следующие выборы состоялись в 2007-м, когда Каримов был избран на третий срок. Он Конституцией не предусматривался, однако сроки решили считать с 2000 года, когда впервые прошли выборы по первой Конституции независимого Узбекистана, принятой в 1992-м. Таким образом если продление полномочий президента получило обратную силу (то есть распространилось на текущее президентство), то конституционные сроки, наоборот, частично «обнулились».

В 2011 году срок полномочий президента решением парламента сократился с семи до прежних пяти лет – но третий срок Каримова от этого не уменьшился. В 2015 году он пошел на очередные выборы, причем конституционный принцип двух сроков официально продолжал действовать. Было просто разъяснено, что так как ранее президент избирался на 7 лет, а теперь на 5, то нельзя говорить о двух последовательных сроках. И, значит, Каримов имеет полное право избраться еще на пять лет. Так сохраняя конституционное ограничение на два срока, Каримов находился у власти четверть века – до своей кончины в 2016 году.

Новый президент Шавкат Мирзиёев избирался на свой пост в 2016 и 2021 годах. Таким образом его второй срок должен был завершиться в 2026-м, когда Мирзиёеву будет всего 69 лет. Допустить такое развитие событий было политически невозможно. Поэтому в апреле нынешнего года в стране прошел референдум, вновь увеличивший срок полномочий президента до 7 лет и позволивший Мирзиёеву обнулить предыдущие сроки на посту главы государства.

Некоторым отличием от каримовского времени явился отказ от продления текущего срока президентства, как это сделал Каримов в 2002 году. Ранее возможность проведения досрочных выборов президента предусматривалась только в случае, когда глава государства не мог выполнять свои обязанности в течение трех месяцев – теперь такое ограничение снято. Так что Мирзиёев даже сократил свой второй срок, пойдя на досрочные выборы (на которых предсказуемо победил – три его соперника были мало кому известны и играли роль статистов), чего никогда не делал Каримов. Но обнуление и увеличение срока с большим запасом компенсируют это сокращение. Теперь он может оставаться у власти два новых срока подряд - до 2037 года, когда ему будет 80 лет.

Алексей Макаркин
История с предстоящей заменой статуя Крылатого гения на памятник графу Уварову у здания Петербургского университета показательна тем, что Крылатый гений — это часть старой отечественной традиции, высокий стиль XVIII-XIX веков, когда авторы обращались к античным образцам. Суворов на питерском памятнике изображен в образе Марса. На монументе Тысячелетию России, установленном в Новгороде в 1862 году, можно видеть Крылатого гения за спиной Петра I. Обращение к античности означало стремление к воспитанию гармоничной личности, соединяющей, в частности, интеллектуальный и нравственный компоненты. И интегрированной в европейскую культурную традицию. Этот опыт нашел свое отражение в концепции Царскосельского лицея.

Когда в 2007 году открывали статую Крылатого гения, то символизм объяснялся так: «Воспаряющая фигура Гения опирается на стилизованную колонну из бронзы, символизирующую незыблемость знаний, служащую фундаментом и основой любых достижений. Высоко поднятый факел в одной руке - символ знания, освещающего путь человечеству. Лавровый венок в другой - награда первенствующему на пути познания. Летящая фигура олицетворяет собой неудержимый полет мысли и гения человечества».

Уваров же в личной жизни следовал скорее античным привычкам, чем христианским добродетелям, хотя и вошел в историю прежде всего как автор триады «Православие. Самодержавие. Народность». Но как государственный деятель он исходил из того, что государству нужны не воспитанные на античных принципах интеллигенты, способные всерьез воспринять тексты Цицерона и опыт Брута, а квалифицированные лояльные исполнители. При этом он приложил немало усилий для повышения качества образования, ориентируясь на передовой тогда опыт германских университетов – и здесь его деятельность была небезуспешной. Она стала одним из импульсов для развития российского высшего образования, которое в исторически короткие сроки (но уже после Уварова - к концу XIX века) вышло на мировой уровень.

Но добиться лояльности подведомственных его ведомству профессоров и студентов Уварову так и не удалось, что привело к его отставке, когда государство в очередной раз решило «закрутить гайки». Творец теории официальной народности был признан слишком слабым и уступчивым, а новые кураторы высшего образования от большого испуга даже запретили изучение в университетах теории познания, метафизики, нравоучительной философии и истории философии. Что для воспитанного на германских образцах Уварова было невозможно.

Потом – в ходе очередного «закручивания», при Александре II и его министре графе Толстом, вернулись к античности, но не для воспитания гражданских доблестей, а для «гимнастики ума», превратившейся в зубрежку латинских глаголов. Но это была уже другая история.

А теперь снова появляется давняя и грустная тема. Какой выпускник важнее для университета? «Первенствующий на пути познания» нобелевский лауреат, «неудержимый полет мысли» которого проходит в зарубежном институте, где ему созданы идеальные условия для работы (и приезжающий в alma mater читать лекции). Или же надежный середнячок, способный квалифицированно провести вычисления, необходимые для полета ракет. И даже не думающий о том, чтобы оказаться на чужой сторонушке.

Алексей Макаркин