О грузинской оппозиции сегодня вспоминают нечасто. Ее политическая эффективность поставлена под сомнение. Как и способность ее лидеров к поиску новых лиц и консолидации различных «колонн» в борьбе против действующей власти.

Однако оппоненты «Грузинской мечты» не согласны уйти в забвение. Они время от времени напоминают о себе. После нескольких месяцев переговоров девять оппозиционных партий Грузии договорились о формировании единого общественно-политического союза под названием «Единство ради победы».

В начале марта 2026 года альянс выступил с первым публичным заявлением. Конечно же, прозвучал призыв «сменить власть в стране». Действующий режим «объединенные» оппозиционеры назвал персоналистской диктатурой Бидзины Иванишвили. Неформальному лидеру Грузии обещан демонтаж его режима, а также восстановление курса на евро-атлантическую интеграцию в полном объеме (будто бы не при «Грузинской мечте» военнослужащие республики несли службу в Афганистане и проводили регулярные учения вместе с НАТО).

Среди тех, кто вошел в «единый альянс» такие силы как «Единое национальное движение» /ЕНД, а также идейно близкие «Коалиция за перемены», «Стратегия Агмашенебели», «Федералисты», «Национал-демократическая партия» и «Площадь Свободы». Фактически воспроизведена коалиция ЕНД+. Почему мы взяли слова «единый» и «объединенный» в кавычки? Прежде всего потому, что некоторые оппоненты правительства не сомкнули ряды и не присоединились к «Единству ради победы». Среди них «Лело-Сильная Грузия» и партия, которая была создана вокруг фигуры бывшего премьера и главы МВД «Гахария-за Грузию». Говоря терминами современных соцсетей, «все сложно» и у партии «Гирчи». «Единство не должно быть самоцелью»,- так оценили перспективы нового альянса представители «Лело».

Провластные силы ожидаемо выступили с резкими оценками нового объединения. По словам лидера парламентского большинства Ираклия Кирцхалия, представленного «Грузинской мечтой», альянс никакой новизны не представляет, он де-факто работает против национальных интересов Грузии. У других представителей «мечтателей» оценки еще резче.

Впрочем, такие попытки- не редкость в грузинской политике. Сколько оппозиционных коалиций пытались сформировать еще тогда, когда правящей партией была ЕНД. И после воцарения на политическом Олимпе «Грузинской мечты» ситуация повторяется. Разве что роли властей и оппозиционеров поменялись. В Грузии по-прежнему две ведущие политические силы, но с множественными ответвлениями и личностными амбициями их лидеров.

Сергей Маркедонов

Война Дональда Трампа.

Американская подводная лодка потопила иранский фрегат IRIS Dena у берегов Шри-Ланки, выпустив в него торпеду, сообщил глава Пентагона Пит Хегсет. Фрегат был приписан к Южному флоту ВМС Ирана (база – Бендер-Аббас). Большинство команды спасти не удалось.

Dena – один из новейших иранских кораблей, он был спущен на воду в 2021 году. Фрегатам типа Moudge во время их эксплуатации в мирное время катастрофически не везло. Из шести кораблей двое затонули без вмешательства противника – один во время шторма (его не стали поднимать), другой в Бендер-Аббасе во время ремонта (его подняли, отремонтировали и в прошлом ноябре ввели в строй). Еще один получил повреждения во время строительства, после чего был переоборудован в корабль радиоэлектронной разведки.

Так что всего по состоянию на февраль 2026 году в строю находилось четыре фрегата типа Moudge. Два из них были потоплены в рамках американской операции «Эпическая ярость», но это произошло на стоянке в Бендер-Аббасе. Третий находится в Бендер-Энзели на Каспии – американцы туда пока не добрались. Добавим, что судьба Zagros (того самого корабля радиоэлектронной разведки) пока неизвестна.

Наконец, фрегат Dena под флагом командующего ВМС Ирана коммодора Шахрама Ирани незадолго до начала военных действий участвовал в военно-морских учениях в Индии. 18 февраля он принял участие в Международном военно-морском параде 2026 года, проходившем в Вишакхапатанаме. Он был потоплен задолго до того, как даже приблизился к иранским берегам.

В современной истории был прецедент с потоплением 2 мая 1982 года во время Фолклендской войны аргентинского крейсера «Генерал Бельграно» за пределами границ обозначенной британцами 200-мильной запретной зоны, хотя и вблизи от нее (в 36 милях). Однако корабельная группа во главе с «Генералом Бельграно», хотя и не угрожала в данный момент непосредственно британскому флоту, но все же участвовала в аргентинской операции. 1 мая адмирал Хуан Ломбардо приказал всем аргентинским военно-морским подразделениям разыскать британскую оперативную группу в районе Фолклендских островов и начать «массированную атаку» на следующий день (возможно, что «Генерал Бельграно» играл в этой операции отвлекающую роль, но сути дела это не меняет).

Позднее командир «Генерал Бельграно» признал, что «это ни в коем случае не было военным преступлением. Это был акт войны, к сожалению, законный». В августе 1994 года был опубликован официальный отчет Министерства обороны Аргентины, в котором потопление «Генерала Бельграно» было названо «законным актом войны» и пояснялось, что акты войны могут «происходить в тех районах, над которыми ни одно государство не может претендовать на суверенитет, в международных водах».

К этому же принципу апеллирует и Хегсет, который заявил, что фрегат «считал себя в безопасности в международных водах. Вместо этого он был потоплен торпедой». Он также с гордостью утверждает, что удар по иранскому военному кораблю стал «первой подобной атакой на врага со времен Второй мировой войны» (про «Генерала Бельграно» он не упомянул – видимо, Хегсет имел в виду действия американского флота). Но в случае с операцией «Эпическая ярость» вообще не были объявлены ее параметры (никаких 200-мильных зон и т.д.). И, похоже, что параметров у нее нет, а есть только приказы Трампа и его «министра войны». Это попытка установить односторонние правила, напоминающая давние времена, когда военная и военно-морская активность никак не регулировались.

И еще важный момент. «Доктрина Донро» - это и про американское доминирование на море. В январе танкер Marinera (ранее Bella 1) после многодневного преследования был захвачен в районе Фарерских островов – то есть уже далеко от Венесуэлы, которая тогда была блокирована американцами. Потопление иранского фрегата – продолжение этого же курса.

Алексей Макаркин

Премьер-министр Армении Никол Пашинян посетил с двухдневным рабочим визитом Грузию. На первый взгляд, это событие не отнесешь к сенсационным. Между Ереваном и Тбилиси нет острых конфликтов. Армения имеет на сегодня две открытые границы- с Грузией и Ираном. Но если Исламская республика при всех заявлениях руководства Армении о наращивании взаимодействия с США и ЕС рассматривается как некий балансир национальной безопасности, то Грузия видится просто как спокойный и предсказуемый сосед.

И тем не менее, стоит обратить внимание на визит главы армянского кабмина. Премьера сопровождала представительная делегация, в состав которой входили и руководитель аппарата главы правительства Араик Арутюнян, и министр иностранных дел Арарат Мирзоян и ряд других высокопоставленных членов кабинета. В конце января 2024 года Грузия и Армения заключили соглашение о стратегическом партнерстве. И руководство двух стран хотело бы наполнить эту форму неким содержанием.

В Тбилиси состоялась встреча и переговоры Никола Пашиняна с грузинским коллегой Ираклием Кобахидзе, а в Сигнахи прошло 15-е заседание Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству.

Впрочем, двусторонняя повестка при всей ее важности не исчерпывает значения визита.
«Мы также видим и чувствуем поддержку Грузии в развитии двусторонних торгово-экономических связей между Арменией и Азербайджаном», - заявил Пашинян. Он особо подчеркнул, что «с момента обретения независимости ни один поезд не проходил через территорию Азербайджана, но теперь поезда в Армению ходят через Азербайджан и Грузию».

Нельзя не увидеть в словах армянского премьера и захода на электоральную тему. Пускай это делается косвенно, а не напрямую! 7 июня в Армении состоятся парламентские выборы. И тема «мира», превращение страны в некий «перекресток» и хаб взаимодействия- одна из ключевых в программе «Гражданского договора», провластной партии. Пашинян хочет показать избирателям: все лидеры, и соседей, и «великих держав» так или иначе поддерживают его. Это некий сигнал внутрь страны, что иные альтернативы не рассматриваются. В данном контексте слова одобрения со стороны грузинского коллеги Ираклия Кобахидзе нельзя недооценивать!

Сергей Маркедонов

В правительстве Дональда Трампа первый уволенный министр. Вопрос – за что именно.

Трамп объявил о замене Кристи Ноэм на посту министра внутренней безопасности на сенатора Маркуэйна Маллина. Увольнение Ноэм – это первая отставка члена кабинета министров за второй срок Трампа. В отличие от первого срока Трампа, второй срок президента не характеризовался постоянной сменой высокопоставленных чиновников, что неудивительно. Во время первого срока он действовал наугад в кадровой политике, назначая кандидатов, ранее ему незнакомых – и нередко быстро в них разочаровывался. Теперь же он постарался сформировать правительство из людей, которых отбирал лично и на чью лояльность он рассчитывает.

Кристи Ноэм – пожалуй, самый непопулярный министр Трампа. Но она еще до выборов, еще будучи губернатором Южной Дакоты, всячески демонстрировала свой трампизм. В 2020 году она вручила Трампу муляж находящейся в этом штате горы Рашмор с барельефами президентов. Но если в реальности там высечены портреты четверых лидеров, то Ноэм преподнесла макет, в которой было встроено и изображение Трампа.

Так что Трамп в 2024 году даже рассматривал ее кандидатуру в вице-президенты, но Ноэм сама все испортила, опубликовав книгу, в которой представляла себя в качестве сильного лидера, способного принимать трудные решения. В качестве примера таковых она привела совершенное ею убийство собственной охотничьей собаки. Аудитория оказалась в шоке, и кандидатура Ноэм больше не рассматривалась.

Зато именно Ноэм Трамп хотел видеть на посту министра, отвечающего в том числе за борьбу с нелегальной миграцией – это одно из основных положений его предвыборной программы. И за год она оказалась участницей нескольких скандалов. В Миннесоте в ходе жестких рейдов против нелегалов погибли двое граждан США. Под влиянием общественного мнения Трамп был вынужден убрать из штата ставленников Ноэм и заменить их на профессионала Тима Хомана, с которым Ноэм еще ранее успела испортить отношения.

The Wall Street Journal утверждает, что Ноэм и ее главный советник Кори Левандовски, с которым, как пишет газета, у министра роман, взяли под прямой контроль управление министерством, отстраняя кадровых сотрудников и преследуя несогласных.

Под флагом экономии средств трудолюбивых налогоплательщиков, Ноэм замкнула на себя выделение бюджетных сумм свыше 100 тысяч долларов, что затянуло принятие срочных решений. Зато приобрела для министерства два бизнес-джета общей стоимостью около 200 млн долларов. Деньги были взяты из фондов, предназначенных для охраны морских границ, закупки новых самолетов C-130 Hercules и модернизации флота Береговой охраны.

И, наконец, Ноэм запустила рекламную кампанию, финансируемую налогоплательщиками и обошедшуюся в 220 млн долларов, причем без обычного процесса конкурсных торгов, призванного предотвратить растраты и коррупцию. Кампания была направлена против нелегальных мигрантов, но ее героиней была сама Ноэм верхом на лошади в кожаных штанах и ковбойской шляпе. Американские медиа считают, что выгодополучателем от сделки была компания Strategy Group, которая сыграла центральную роль в кампании Ноэм по выборам губернатора Южной Дакоты в 2022 году. С этой фирмой много сотрудничал Кори Левандовски. А генеральный директор компании женат на пресс-секретаре Ноэм в министерстве внутренней безопасности, Трише Маклафлин.

Трамп терпел все эти скандалы. Но не вытерпел, когда Ноэм, защищаясь от критики, заявила в ходе слушаний в Конгрессе, что эту рекламную кампанию одобрил лично Трамп. В свою очередь, президент опроверг заявление своего министра – и почти сразу же уволил Ноэм. Попытку переложить свои проблемы на начальство оно не прощает – и Трамп, не замеченный во всепрощении, не исключение.

Теперь Ноэм перейдет на должность спецпосланника по «Щиту Америк», новой трамповской инициативе для Западного полушария. То есть будет общаться с Хавьером Милеем, Найибом Букеле и другими консервативными президентами Латинской Америки. А борьбой с миграцией займется Маллин - сенатор из племени чероки, который не был вовлечен в громкие скандалы.

Алексей Макаркин

В прошлом году много говорилось о событиях в Непале как «первой революции поколения Z». Сейчас, на фоне войны США и Израиля против Ирана, внимания к этой стране существенно меньше.

А последствия революции интересны. Во-первых, временное правительство проработало до конца своего срока и выполнило свою главную задачу – проведение выборов. А, во-вторых, непальцы проголосовали на них за обновление.

Победитель выборов – партия «Растрия Сватантра» (Национальная партия независимости), получившая абсолютное большинство мандатов. Она создана в 2022 году, успела за это время побывать в правительственной коалиции, но недолго. В отличие от трех главных партий – Непальского конгресса и двух коммунистических – «Растрия Сватантра» не несла, с точки зрения избирателей, ответственности за политический застой, коррупцию, семейственность и неэффективность. Основана популярным телеведущим Раби Ламичхане, который в 2025 году сам был арестован по обвинению в коррупции, но освобожден во время революции. Его сторонники считали дело сфабрикованным.

Главной причиной столь масштабного успеха «Растрии Сватантры» стало то, что она выдвинула в премьеры самого популярного сейчас политика страны – Балендру Шаха, известного как Бален. Он прославился как рэпер, но при этом является инженером-строителем с магистерской степенью. В 2022 году победил на выборах мэра непальской столицы Катманду. Его кампания тогда была сосредоточена на повседневных городских проблемах: вывозе мусора, транспортных пробках, несанкционированном строительстве и неэффективном управлении застройкой.

В качестве мэра Бален стал проводить прямые трансляции городских собраний, сносил незаконные постройки и привлекал муниципальных чиновников к ответственности за халатность. В отличие от партийных лидеров, привыкших к закулисным торгам и политической инерции, он создал имидж решительного лидера, пусть часть действий которого и была спорной. Например, борьба с уличными торговцами – но как только традиционные партии попытались использовать эту тему против мэра, Бален заявил, что лишь строго выполняет законы, принятые парламентариями. В общем, на контрасте со сменявшими друг друга правительственными коалициями он позиционировал себя как человек действия.

Теперь Бален решил не раскручивать собственную партию, а использовать уже хорошо известный избирателям бренд. Он выступил за борьбу с коррупцией, повышение прозрачности и эффективности власти. Интересным предвыборным ходом стало выдвижение Баленом своей кандидатуры не в столице, где его победа была гарантирована, а в восточной провинции Коси, где находятся крупнейшие вершины Непала, включая Эверест. Причем в ее отдаленном районе, где депутатом был свергнутый в результате прошлогодней революции экс-премьер-коммунист Кхадга Прасад Шарма Оли. Борьба Балена и Шармы Оли стала одним из основных событий избирательной кампании.

Задачей Балена было подорвать поддержку трех ведущих партий в регионах – и он этого добился. Сам Бален победил бывшего премьера с огромным разрывом. Интересным был ход кампании в отдаленном горном районе Мьягди, где, казалось, никто не может вмешаться в конкуренцию конгрессистов и коммунистов (из этого традиционалистского района до сих пор набираются в британскую армию солдаты-гуркхи). Но Бален поддержал там независимого кандидата Махабира Пуна, недолго бывшего министром во временном правительстве, а ранее известного своей работой по использованию беспроводных технологий для развития отдаленных районов Гималаев. И тот одержал убедительную победу.

Непальцы проголосовали за перемены, которые не будут легкими. Экономическая ситуация плачевна: по состоянию на ноябрь 2025 года государственный долг Непала составляет 45% ВВП, а обслуживание долга поглощает 37% национального бюджета. Более 75% рабочей силы занято в неформальном секторе, а денежные переводы из-за рубежа составляют треть ВВП страны. Сельскохозяйственный сектор, некогда являвшийся основой экономики, находится в упадке. Есть и проблема отношений между победителями - Баленом и Раби Ламичхане, лишь недавно ставшими союзниками.

Алексей Макаркин

Иранский военно-политический кризис затрагивает не только страны Ближнего Востока. В последние несколько дней эксперты стали активно обсуждать возможное открытие нового «азербайджанского фронта» войны. Эмоции зашкаливают, а количество конспирологических версий растет в геометрической прогрессии. В этой ситуации крайне важен рациональный (а главное предметный) расчет возможных рисков дополнительной эскалации.

Поводом для обострения отношений между Баку и Тегераном стала атака дронов на азербайджанский эксклав Нахичевань. Еще до 5 марта этот регион обсуждался, прежде всего, в контексте инфраструктурного проекта «Маршрут Трампа». Но «большая геополитика» коснулась и его. Азербайджанские власти отреагировали резко. Послу Исламской республики в Баку была вручена нота протеста. Президент Ильхам Алиев провел экстренное заседание Совбеза, после чего национальная азербайджанская армия была приведена в состояние боеготовности. Прозвучали слова о готовности к отражению любого удара со стороны соседнего государства, а сама дроновая атака на Нахичевань была квалифицирована как теракт. Затем азербайджанские власти объявили об эвакуации представителей дипкорпуса из Тегерана.

Казалось, спираль кризиса раскручивается. Однако 8 марта появились первые признаки деэскалации. Согласно сообщению пресс-службы Ильхама Алиева, президент Ирана Масуд Пезешкиан позвонил своему азербайджанскому коллеги и заявил о готовности начать расследование обстоятельств инцидента в Нахичевани. Но при этом отверг причастность Тегерана к атаке.

Ирано-азербайджанские отношения за 35 лет после распада СССР то откатывались к нулевой отметке, то демонстрировали пример прагматики и рационализма в выстраивании двустороннего диалога и взаимодействия. «Болевыми точками» традиционно были военно-политическая кооперация Азербайджана с Израилем. Также время от времени возникала тема т.н. «Иранского Азербайджана» и возможностей изменения границ между двумя государствами. Но на другой стороне была заинтересованность в развитии транспортного проекта «Север-Юг». Баку также, будучи готовым развивать отношения с Израилем, ранее никогда не стремился к вступлению в антииранские коалиции. Более того, после первой волны авиаударов по Ирану президент Алиев выразил соболезнования по случаю гибели рахбара Али Хаменеи.

Говоря о жесткой риторике президента Алиева стоит также иметь в виду и имиджевые соображения. После возвращения Нагорного Карабаха под контроль Баку азербайджанские власти всеми силами стремятся доказать всему миру: с мнением и интересами этой страны надо считаться. Подобная линия поведения была выдержана в 2024-2025 гг. во время т.н. «кризиса эмоций» с Россией. Правда, на иранском направлении уровень рисков и угроз намного выше, речь идет о военном противостоянии.

Развилка сейчас непростая. С одной стороны, ослабление Ирана объективно выгодно Баку, так как Исламская республика последовательно оппонировала открытию т.н. «Зангезурского коридора». Но, с другой стороны, коллапс иранской государственности чреват «афганизацией» ближнего соседства Азербайджана. Просчитать эти риски со стопроцентной точностью не сможет никто!

Сергей Маркедонов

О «секьюритизации» миграционных процессов сегодня активно пишут повсюду. Миграцию все чаще воспринимают не только как ресурс и возможность для экономического роста, но и как угрозу для безопасности. Этот тренд затронул и Грузию. Миграционная тема все чаще попадает в повестку выступлений первых лиц республики.

Так 18 февраля, выступая перед депутатами национального парламента, премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявил, что туристический характер его страны требует открытости. Но открытость в то же самое время создает и определенные проблемы. 8 марта глава кабмина выступил в программе Открытый эфир — дебаты». Это главный проправительственный медиапроект- канал «Имеди» (против которого недавно власти Британии ввели санкционные меры). По словам Кобахидзе, миграционная ситуация в стране меняется. В чем же основные тренды изменений?

Премьер поделился актуальной статистикой. В 2024 году в Грузию въехало на 1 000 больше человек, чем выехало. Ранее такого «отрицательного баланса» не наблюдалось. При этом глава кабмина старался не впадать в алармизм. Кобахидзе представил структуру иностранцев в Грузии. С его слов она выглядит следующим образом. Это 37 000 студентов, 51 500 трудовых мигрантов, из которых около 25% – граждане России, 6 856 – индийцы, 5 600 – граждане Турции, 5 000 – белорусы. По словам премьера, 1/3 всех трудовых мигрантов занята в информационных технологиях, что создает возможности для импортирования ресурсов в национальную экономику.

Здесь нужны пояснения. Оппозиция жестко критикует власти за «засилье» русских и выходцев из СНГ. В этом сторонники «Единого национального движения» видят угрозу грузинской идентичности, особенно на фоне значительного выезда граждан Грузии за ее пределы. Кобахидзе пытается успокоить своих избирателей, а также население страны в целом.

При этом он полон решимости реализовывать проекты по возвращению соотечественников. Правительство «Грузинской мечты», по словам Кобахидзе, рассматривает возможность упрощения выдачи гражданства этническим грузинам по упрощенной процедуре. Премьер особо подчеркнул необходимость владения грузинским языком. Этой категории возвращающихся будет уделено особое внимание. «Если «родители являются гражданами Грузии, в таком случае у ребенка не возникает никаких проблем с точки зрения получения гражданства», - резюмировал глава кабмина.

Сергей Маркедонов

Глава национального правительства Армении Никол Пашинян совершил двухдневное евро-турне. В программе его визита было выступление на саммите по проблемам ядерной энергетики в Париже, а затем - в исторической столице Эльзаса Страсбурге, который сегодня является одним из символов примирения между Германией и Францией, а значит и европейской интеграции. В Страсбурге премьер Пашинян выступил с трибуны Европарламента.

Европейские устремления Еревана- не новость, хотя Армению и не приглашают присоединиться к ЕС, а ее экономика прочно связана с другим интеграционным проектом- евразийским. Но ни Пашинян, ни представители его ближайшего окружения не скрывают своего интереса к евроинтеграции. И в канун главного события пятилетия, парламентских выборов Ереван примет саммит Европейского политического сообщества (ЕПС). Сегодня многие армянские эксперты спорят, будет ли предоставлен их стране безвизовый Шенген, как стимул для сближения с Брюсселем.

Но пока в Ереване шли споры, в Страсбурге Никол Пашинян попытался представить системное видение европейского вектора политики Армении. Конечно, все необходимые слова про реформы, демократию и помощь ЕС на этом направлении были сказаны. Как прозвучали и слова благодарности в адрес США за содействие мирному процессу и сближению с Азербайджаном. Не обошлось и без критических выпадов (правда, более аккуратных, чем на внутреннем контуре) в адрес церковных иерархов за их связи с «внешними силами» (намек более, чем прозрачный).

Однако нельзя квалифицировать выступление Пашиняна как исключительную демонстрацию лояльности Брюсселю. Он затронул и такой неудобный вопрос для еврочиновников и евродепутатов, как Грузия. По мнению премьера Армении, важным барьером на пути к сближению между его страной и ЕС является отсутствие диалога между Брюсселем и Тбилиси. «Грузия является для Армении своеобразным “мостом” в Европейский союз», - заявил он. Впрочем, следуя познаниям в физической географии, уж скорее, Грузия – связующее звено между Арменией и ЕАЭС (и Россией, прежде всего).

Ранее мы уже не раз писали, что Тбилиси и Ереван заинтересованы друг в друге. Грузия пытается наверстать упущенные за годы ее «евроромантизма» отношения с ближайшими соседями, а для Армении грузинский опыт кооперации с ЕС представляет ценность. Впрочем, не менее ценным было бы и понимание тех ошибок и иллюзий, которые были сделаны соседней страной на ее евроинтеграционных маршрутах!

Сергей Маркедонов

О ситуации в Иране.

1. Система власти, установленная аятоллой Хомейни в Иране, предусматривает мощную систему институциональных гарантий защиты режима от переменчивого народного мнения. Он сам испытал эту переменчивость во второй половине 1960-х годов, когда народ приветствовал шахскую «белую революцию» и мало интересовался проповедями Хомейни из иракской эмиграции. Поэтому избираемые народом президент и парламент ограничены в своих возможностях наличием института рахбара и консервативной судебной системы. Рахбар Али Хаменеи, начиная с 2021 года, добавил к этой конструкции политическую практику в виде исключения из электорального процесса большинства реформистски настроенных политиков.

2. Хомейни не доверял и армии, которая была унаследована им от шаха – и после исламской революции часть оставшихся в ней офицеров сохранили монархические симпатии. Поэтому наряду с армией он создал более мощную идеологизированную структуру – Корпус стражей исламской революции (КСИР). А в дополнение к нему – также идеологизированное военизированное ополчение басидж.

3. В результате к настоящему моменту в Иране слабый президент-реформист - сильных реформистов к выборам не допустили. Консервативный парламент, избранный с минимальным участием реформистов и готовый объявить при случае этого президента некомпетентным (иранский аналог импичмента – прецедент был в 1981 году). Суровая и непреклонная судебная система. Политически слабая армия. Насыщенный максимумом силовых и экономических ресурсов КСИР, с которым тесно связан новый рахбар Моджтаба Хаменеи.

4. Стоило президенту Масуду Пезешкиану проявить слабость и пообещать более не наносить ударов по соседям (да еще и извиниться перед ними), как он тут же был одернут и КСИР, и консервативными парламентариями. Теперь президент озвучивает консенсусную позицию иранского руководства в отношении США - «признать законные права Ирана, выплатить репарации и предоставить твердые международные гарантии против будущей агрессии». Законные права – это про ядерную программу. Понятно, что все три пункта для Дональда Трампа неприемлемы.

5. КСИР как идеологизированная вооруженная сила склонен к использованию самого широкого набора средств в ходе военных операций. Можно уничтожить 90% ракетных установок – но оставшиеся способны нанести противнику ущерб. Можно уничтожить основные корабли иранских ВМС – но куда сложнее полностью лишить КСИР «москитного флота». Фактически речь идет об элементах партизанской войны для того, чтобы продержаться как можно дольше. У Трампа в ноябре промежуточные выборы – и к этому времени с ценами на бензин в США должно быть все в порядке, иначе можно потерять не только Палату представителей, но и Сенат.

6. Если проанализировать заявления Трампа, то становится ясно, что он рассчитывал прежде всего на внутриэлитный раскол и поражение фракции, связанной с КСИР, которая проиграла на президентских выборах 2024 года. Однако выборы и реальная власть в Иране – две большие разницы. Скорее всего, ставка на раскол сохраняется, но есть запасная ставка - на восстание внутри страны. В ее рамках происходит уничтожение объектов силовиков в Тегеране – от полицейских участков до блокпостов. Косвенное подтверждение наличия внутренней напряженности – заявления на иранском телевидении с угрозами в адрес внутренних врагов. Однако у США нет опыта «революции извне» в таком формате – когда война сопровождается восстанием.

7. Есть и более тонкий вопрос. Сейчас КСИР в сотрудничестве с наиболее консервативными силами возобладал, но режим официально остается теократическим. Как к такому раскладу отнесутся духовные лидеры, для которых теократия является ключевой часть наследия Хомейни? Пока что приоритет очевиден – один из наиболее авторитетных религиозных деятелей из священного города Кум, 99-летний великий аятолла Макарем-Ширази, издал фетву о мести США и Израилю за убийство рахбара Хаменеи. Но далее представления о должном КСИР и Кума могут разойтись. Тем более, что Кум как религиозный центр существует значительно дольше, чем КСИР, и пережил множество правителей.

Алексей Макаркин

Война в Иране оставила на втором плане саммит «Щит Америк», который Дональд Трамп собрал в Майами 7 марта.

Многие действия Трампа во время его второго срока характеризуются поспешностью – похоже, что президент хочет если не решить все накопившиеся проблемы (а на практике и создать новые), то войти в историю как лидер, восстановивший доминирование США в мире. Быстро создаются новые институции – вначале «Совет мира», затем – официально под флагом борьбы с наркомафией - «Щит Америк». Поспешность видна даже в мелочах – на эмблеме «Щита Америк» оказалась закрыты значительная часть территорий Аргентины и Чили. И это притом, что аргентинский президент Хавьер Милей – ближайший партнер Трампа, а в Чили только что победил крайне правый политик Хосе Антонио Каст, которого, разумеется, также пригласили в Майами. Хотя Каст вступил в должность лишь 11 марта.

Трамп формирует мегакоалицию, направленную против Китая – и стремится продемонстрировать свои ресурсы накануне своего визита в Пекин, запланированного на 31 марта – 2 апреля. В Майами, кроме Милея и Каста, прибыли также лидеры Боливии, Коста-Рики, Доминиканской Республики, Эквадора, Гайаны, Гондураса, Панамы, Парагвая, Сальвадора, Тринидада и Тобаго.

Главы Багамских Островов, Белиза, Гватемалы, Ямайки и Перу, хотя и выразили желание войти в коалицию, на мероприятии не присутствовали. Причины могут быть разными – левоцентристскому президенту Гватемалы Бернардо Аревало может не нравиться соседство с крайне правыми, тем более что их коллеги внутри страны пытались не допустить его к власти – тогда ему помогла администрация Джо Байдена. А в Перу проходит предвыборная кампания, в ходе которой депутаты заменили и.о. президента.

Интересно, что на саммит прибыл левый президент Гайаны Мохамед Ирфаан Али – но его главной задачей является защита от боливарианской Венесуэлы, претендующей на гайанскую нефтяную территорию. Венесуэльской делегации не было – Трамп в данном случае поступился идеологическими принципами и взаимодействует с Дельси Родригес на двусторонней основе. Для Родригес поездка в Майами стала бы визитом в Каноссу, а латиноамериканским правым было бы некомфортно стоять рядом с ней. Кстати, на саммите Трамп заявил, что юридически признал венесуэльские власти – Николаса Мадуро он не признавал.

В феврале, незадолго до саммита, подарок Трампу преподнесла Панама. Верховный суд страны аннулировал права гонконгского холдинга CK Hutchison Holdings на управление двумя портами по обе стороны Панамского канала. А затем сотрудников холдинга выдворили с территории портов. Временное управление портами распределено между европейскими судоходными гигантами: терминал Бальбоа переходит к структуре датской группы Maersk, а Кристобаль - к подразделению швейцарско-итальянской Mediterranean Shipping Company. Переходный период рассчитан на 18 месяцев, после чего будет объявлен международный конкурс на постоянных операторов. И Китаю, похоже, в этом конкурсе ничего не светит.

Президент Эквадора Даниэль Нобоа в прошлом году пытался добиться на референдуме разрешения создавать на территории страны иностранные военные базы. У США уже была военная база в Эквадоре в 1999-2009 годы, но принятая при «боливарианце» Рафаэле Корреа Конституция запрещает создание таких баз. Население эту идею отвергло, но военное сотрудничество между странами расширяется и без официального создания базы. Недавно американцы с санкции эквадорских властей осуществили серию военных операций по борьбе с преступностью. Скорее всего, это не последняя такая акция.

На саммите предсказуемо не было левоцентристских лидеров Мексики, Колумбии, Бразилии. В двух последних странах в этом году выборы. В Колумбии голосование пройдет 31 мая – там вперед вырвался левый кандидат Иван Сепеда. А в Бразилии, где выборы состоятся в октябре, Флавио Болсонару по опросам догоняет Лулу (кстати, Лула проигнорировал инаугурацию Каста в Чили, а младший Болсонару был в числе почетных гостей). Главные выборы для Трампа в Латинской Америке – бразильские – с учетом политического и экономического влияния страны, входящей в БРИКС.

Алексей Макаркин

Похоже, что в Римско-католической церкви заканчивается один из экспериментов, начатых папой Бенедиктом XVI.

Решения Второго Ватиканского собора были негативно восприняты многими консервативными католиками. Включение национальных языков в чин мессы, экуменизм, признание принципа свободы совести вызывали у них сильное неприятие. Оно еще более усилилось, когда в развитие решений собора папа Павел VI утвердил в 1969 году новый чин мессы, в котором совсем не нашлось места латыни.

Одним из лидеров недовольных был архиепископ Марсель Лефевр, основавший в 1970 году Священническое братство святого Пия X (Fraternitas Sacerdotalis Sancti Pii X — FSSPX), названное в память самого консервативного папы ХХ века. Центром братства стал бывший монастырь в швейцарском Эконе, где Лефевр основал семинарию.

Отношения между FSSPX и Ватиканом всегда были напряженными, но разрыв произошел лишь в 1988 году, при папе Иоанне Павле II. К тому времени архиепископу Лефевру было уже более 80 лет, а Ватикан не хотел позволять ему рукоположить своего преемника. Тогда Лефевр сделал это без разрешения папы. Для рукоположения нужно два епископа, и Лефевр пригласил в Экон пожилого бразильского епископа Антониу ди Каштру Майера. Вместе они рукоположили четырех епископов - англичанина, француза, испанца и швейцарца. Самому старшему из них тогда было 48 лет. После чего и Лефевр, и его бразильский коллега, и рукоположенные ими епископы были немедленно отлучены Ватиканом.

После этого стратегией Ватикана в отношении «отколовшихся» католиков стал диалог с группами, которые соглашались принять условия Святого престола – возможность служить мессу на латинском языке при условии полной покорности папе, включая признание решений Второго Ватиканского собора. На такие условия, согласились, например, бразильские консерваторы после смерти в 1991 году епископа ди Каштру Майера (в том же году умер и Лефевр).

Папа Бенедикт XVI решил пойти дальше. Он легализовал служение латинской мессы для всех желающих католиков, а в 2009 году Ватикан снял отлучение с четверых епископов, входящих в FSSPX. Но братство не согласилось на примирение с Ватиканом – его претензии к политике Святого престола оказались куда шире, чем только вопрос о латинской мессе. Признавать решения Второго Ватиканского собора о религиозной свободе и экуменизме его лидеры не хотели. Зато разразился скандал, когда медиа выяснили, что один из епископов, англичанин Ричард Уильямсон, придерживается радикальных антисемитских взглядов, в том числе отрицает Холокост. Эта история нанесла имиджевый ущерб Ватикану, тем более что Уильямсон отреагировал на медийную критику усилением своей публичной активности.

В конце концов Уильямсона из-за его одиозности исключили из FSSPX, но на диалог с Ватиканом это не повлияло. Тем более, что папа Франциск ограничил использование латинской мессы, что вызвало недовольство консерваторов. Крупных событий в истории FSSPX в это время не было – разве что с братством сблизился пожилой швейцарский епископ на покое Витус Хуондер.

В апреле 2024 года умер епископ Хуондер, немного не доживший до 82 лет. В октябре того же года после падения с лестницы в Эконе скончался 79-летний епископ Бернар Тиссье де Маллере – француз, рукоположенный в 1988 году. Добавим к этому, что в январе 2025 года умер епископ Уильямсон, который хотя бы теоретически мог вернуться в FSSPX. Остались два епископа – швейцарец Бернар Фелле и испанец Альфонсо де Галаррета. Обоим скоро исполнится 70 лет – так что вновь возник вопрос о преемственности.

В феврале 2026 года FSSPX объявило о том, что 1 июля без разрешения Ватикана состоятся новые епископские хиротонии. Целый ряд консервативных церковных деятелей, в том числе кардиналы Цзен, Мюллер и Сара, осудили планы FSSPX, воспринимая братство как раскольников; они являются твердыми приверженцами церковной дисциплины. Из действующих иерархов лишь консервативный епископ из Казахстана Афанасий Шнайдер оправдывает намерение FSSPX. Так что вслед за хиротониями ожидаются новые отлучения, означающие финал примирительного проекта Бенедикта XVI.

Алексей Макаркин

С начала американо-израильских атак на Иран медиактивность вокруг Азербайджана значительного возросла. Этому способствовали и инциденты в азербайджанском эксклаве Нахичевань, и жесткие заявления из Баку и Тегерана. Одним из главных вопросов стало обсуждение возможности вовлечения Азербайджана в иранский военно-политический кризис.

Но было бы неправильно сводить внешнеполитическую деятельность Баку исключительно к ближневосточному направлению. В середине прошлой недели Азербайджан посетил президент Европейского совета Антониу Кошта (в декабре 2024 года он сменил Шарля Мишеля на этом посту). Впрочем, еще за несколько дней до этого визита из Брюсселя были отправлены несколько важных сигналов.

Во-первых, Баку был назван «стратегически важным партнером» Брюсселя. Также прозвучали заявления, что энергетическое взаимодействие Азербайджана с ЕС особенно важно, так как ближневосточная турбулентность сотрясает мировые рынки. Во-вторых, никаких упоминаний о демократии или правах человека не было озвучено, хотя именно этот блок вопросов традиционно выступает раздражающим фактором в отношениях между Баку и Брюсселем.

Впрочем, дело не только в иранском военно-политическом кризисе, который заставил европейских партнеров Азербайджана четче определить приоритеты. Кошта прибыл в Баку в то самое время, когда Евросоюз пытается выработать новую модель энергобезопасности. Связано это с другим масштабным военно-политическим кризисом- украинским. ЕС свернул взаимодействие с Россией. Некоторые комментаторы, особенно в странах Центральной и Восточной Европы называют это сокращением «зависимости от Москвы». Но как ты это ни называй, проблемы в энергетике от сворачивания многолетнего взаимовыгодного партнерства налицо. И важно найти компенсаторные механизмы. Что ЕС и пытается делать. И значение Азербайджана в этом контексте трудно переоценить.

По итогам визита Кошты и его переговоров с президентом Ильхамом Алиевым прозвучали заявления для журналистов и общественности. Были обозначены общие точки в подходах к ситуации вокруг Ирана. Высокий европейский гость старался подчеркнуть солидарность с Баку в вопросе о нахичеванских инцидентах. Конечно, нашлось время и для армяно-азербайджанского мирного урегулирования. Стороны приветствовали «достигнутый прогресс». Кошта также подчеркнул, что ЕС и Азербайджан работают над взаимодействием в целом ряде сфер за рамками энергетической безопасности. Это касается обороны, транспорта, инфраструкрных проектов. Впрочем, это, скорее, рамочные предложения, серьезной эмпирики президент Евросовета не представил.

Сергей Маркедонов

«Декларация о независимости построена на логике конфликта. Мы не можем строить независимое государство, следуя конфликтной логике». Премьер-министр Армении Никол Пашинян на брифинге после заседания правительства снова озвучил тезис о необходимости изменений Конституции Армении.

Эту тему глава армянского кабмина поднимает не впервые. В своем поздравительном послании по случаю 33-й годовщины принятия Декларации о независимости Армении (сентябрь 2023 года) он особо подчеркивал, что в данном документе, провозгласившем в свое время новую республику на основе акта о «воссоединении “Армянской ССР и Нагорного Карабаха”, заложены элементы перманентной конфронтации его страны с соседями». Мы неслучайно упоминаем 2023 год. Именно тогда Пашинян признал Карабах неотъемлемой частью Азербайжана, после чего Баку установил эффективный военно-политический контроль над этим регионом.

Но окончательное урегулирование конфликта после этого не произошло. Азербайджан продолжает настаивать на таком предусловии для подписания мирного договора, как изменение Основного закона Армении. Встает вопрос. Зачем Пашинян вспомнил об этом сюжете сейчас?

В июне 2026 года в Армении пройдут главные выборы пятилетия парламентские. Они будут касаться не только партийно-политических раскладов в Национальном собрании и формирования нового кабмина, но и идентитарных вопросов. Провластное объединение «Гражданский договор» идет на выборы под флагом «Реальной Армении», то есть фактически выступает за перезапуск национально-государственного проекта путем радикального разрыва с предшествующей традицией. И «декарабахизация» - одно из магистральных направлений этой «перезагрузки».

Продвигать конституционные реформы вместе с выборами премьер не хочет. У него есть понимание, что голосования за его партию и за изменения Основного закона имеют разную мотивацию. И потому, скорее всего, хочет взяться за конституционный референдум уже после выборов. Конечно, если сможет их выиграть. Но пока идет подготовка к электоральным баталиям «декарабахизация» набирает обороты.

Пашинян выразил публичное недовольство литургиями в армянских церквях. В них священники упоминают «Арцах», а премьер видит в этом манифестацию «партии войны». Пашинян уже не раз причислял иерархов Армянской апостольской церкви к этой «партии». Похоже, этот аргумент становится одним из главных в конфликте премьера с Католикосом Гарегином II.

На днях армянскую медиасферу наполнили дискуссии по поводу отставки директора Музея-института Геноцида армян Эдиты Гзоян. Точнее сказать, важны обстоятельства ее ухода. Их раскрыл сам премьер. По его словам, поводом к отставке стал подарок Гзоян вице-президенту США Вэнсу. Теперь уже экс-директор презентовала высокому гостю книгу о Нагорном Карабахе. В этом Пашинян также узрел провокационный жест и нагнетание страстей, опасных для мирного процесса.

Сергей Маркедонов

ВЦИОМ провел опрос, приуроченный к 35-летней годовщине референдума о сохранении СССР. И выявил поколенческий разрыв.

Абсолютные цифры выглядят так: 57% сожалеют о распаде СССР, 29% не сожалеют. В оценках тех людей, которые помнят СССР, доминирует сожаление. Это относится не только к самым старшим, тем, кто успел реализоваться в СССР («поколение оттепели» - родившиеся до 1947 года – 79%), но и к «поколению застоя» (родились в 1948-1967 годах – 78%) и даже к реформенному поколению (родились в 1968-1981 годах – 72%). В свое время реформаторы делали ставку именно на это поколение – тогдашнюю молодежь, среди которой было куда больше выигравших от перемен, чем у более старших поколений. А уровень ностальгии у этого поколения не слишком отличается от предшественников.

То есть ключевыми являются два фактора. Первый – социализация, которая прошла в СССР. Даже младшие представители реформенного поколения успели надеть октябрятские звездочки и (почти все) пионерские галстуки. Большинство успело побывать комсомольцами. И пусть идеология уже воспринималась в значительной степени формально, но последствия остались. И, более того, с возрастом усиливается представление о том, что то, что без особого энтузиазма «проходили» на уроках литературы и истории, и есть жизненная норма.

Второй фактор – эффект 90-х годов. Даже для успешных представителей реформенного поколения он нередко связан с личными переживаниями. Для его старшей части – нередко сломом жизненных планов, когда будущие ученые шли в торговлю. Материальный уровень повышался, а вот с самоощущением было куда сложнее. Для младших представителей этого поколения важна солидарность с родителями, которые в это время пытались прокормить семью.

Интересно, что ностальгия не сопровождается признанием собственной ответственности за распад СССР. Наоборот, ей свойственно стремление забыть неудобные обстоятельства. Лишь 2% признаются, что голосовали на референдуме против сохранения СССР (среди «поколения оттепели» - вообще 0!). И это притом, что РСФСР 26,4% голосовавших высказались против. В том, что распался СССР, винят «правительство, руководителей, власть» - 24%, Ельцина – 17%, Горбачева – 16%. «Народ, людей, население» назвали все те же 2%.

При этом 33% респондентов затруднились найти виновных. И это в основном не колеблющиеся и сомневающиеся, а младшие, постсоветские поколения, которые отстраненно, без сильных эмоций относятся к распаду СССР. Для них это не собственная жизнь, а история. Среди «поколения цифры» (родились в 2001 году и позднее) о распаде СССР сожалеют 14%, среди младших миллениалов (1992-2000 годы) – 24%, среди старших миллениалов (1982-1991 годы) – 43%.

Также 57% представителей «поколения цифры» считают распад СССР неизбежным. Среди младших миллениалов такой ответ выбрали 42%, среди старших миллениалов – 35%; для сравнения – так считают лишь 16% представителей «поколения оттепели».

Так что «переломное» поколение в ностальгии по СССР – это старшие миллениалы, которые уже не были пионерами (хотя некоторые и успели стать октябрятами), но помнят, с той или иной степенью отчетливости, стресс 90-е годов. Кстати, и ностальгия у них уже куда менее отчетливая – скорее она является реакцией на 90-е (Союз на их фоне выглядит позитивным контрастом). СССР постепенно уходит из массового сознания – трудно, с болью.

И здесь возникает поколенческая проблема – в СССР существовала преемственность на уровне символов, книг, фильмов. Этому способствовали не только идеология, но и технологии – вся семья собиралась у одного телевизора смотреть фильм про Штирлица или Жеглова. Когда назывались имена Ленина, Чапаева, Чкалова или Жукова, все понимали, о ком идет речь. Хотя отношение к ним уже тогда могло быть разным – Чапаев в брежневское время стал персонажем анекдотов у тогдашней молодежи, что вызывало неприятие у старших поколений. Но это все же были частности, хотя иногда и значимые - существующие всегда поколенческие проблемы были смягчены. Сейчас же этого нет – и то, что для нынешних старших является аксиомой, сегодняшним младшим нередко просто непонятно.

Алексей Макаркин

Гибель Али Лариджани означает, что США и Израиль хотят уничтожения иранского режима, хотя сценарии могут быть разными.

Лариджани долгое время считался на Западе умеренным политиком, с которым можно договориться. Это было основано как на его бэкграунде (он принадлежал к консервативной части иранской элиты, но не к радикальным консерваторам), так и на опыте дипломатического общения с ним по ядерной проблематике. Но хотя Лариджани не говорил лозунгами, как Саид Джалили, но был менее удобным переговорщиком по сравнению с Хасаном Рухани и Мохаммадом Джавадом Зарифом. Его задачей было сохранить иранскую ядерную программу, выстроив систему ограничений таким образом, чтобы она могла продолжаться, несмотря на достигнутые компромиссы.

Но при Дональде Трампе Лариджани, не отказываясь в принципе от диалога с США (и потенциально он мог вновь стать переговорщиком, если бы Трамп на втором сроке не стал говорить языком ультиматумов), был сторонником стратегической ставки на развитие отношений с Китаем и Россией. И внутри страны он в последнее время являлся приверженцем жесткой линии в отношении протестующих, смыкаясь в этом отношении с радикальными консерваторами. И в качестве секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана координировал подавление протестов.

У него были непростые отношения с рахбаром Али Хаменеи – у клана Лариджани имелись собственные амбиции и свой кандидат в преемники Хаменеи (брат Али Лариджани Садек – аятолла и председатель Совета по определению политической целесообразности). Али Лариджани в связи с этим не был допущен на президентские выборы 2021 и 2024 годов – Хаменеи не хотел видеть его на посту президента, понимая, что это решающим образом укрепит позиции клана. В 2021-м Хаменеи ставил на Ибрахима Раиси, в 2024-м – на Саида Джалили. Но в 2025-м, после израильских и американских ударов, рахбар вернул Лариджани во власть, надеясь не на его личную преданность, а на верность режиму, который вместе с аятоллой Хомейни создавал аятолла Мотаххари – тесть Лариджани.

Мог ли Лариджани стать иранским вариантом Дельси Родригес? Думается, что он, помимо своей идеологичности (куда большей, чем у боливарианцев), прекрасно понимал, что любой представитель иранского исламского режима, отказавшийся от ядерной и ракетной программ и поддержки антиизраильских сил на Ближнем Востоке, потеряет легитимность в глазах сторонников. И при этом не станет более приемлемой фигурой для противников. Такая перспектива не могла его привлекать ни идеологически, ни прагматически.

Гибель Лариджани показывает, что США и Израиль «выбивают» дееспособные фигуры внутри иранской власти, не желающие идти на уступки. Иранский режим выживает сейчас за счет военной децентрализации, когда «ксировские», армейские и полицейские командиры действуют согласно ранее полученным приказам. Но такая децентрализация нуждается в координации в противостоянии с «врагом внешним и внутренним» – иначе она постепенно превратится в хаотизацию. Такую координацию осуществляли и Лариджани, и командующий «Басиджем» Голамреза Сулеймани, и министр разведки (иранская госбезопасность) Исмаил Хатиб, убитые в последние дни.

Чего хотят США и Израиль? Или появления все того же иранского варианта Дельси Родригес, согласного принять условия, на которые не пошли ни Хаменеи, ни Лариджани. То есть де-факто капитуляции режима, за которой может последовать его развал. Или ослабления режима до такой степени, что он может быть свернут изнутри (пока такой вариант не просматривается, но в будущем ничего исключать нельзя). И для этих сценариев есть еще один значимый интересант, который пока что держится в тени. Это Саудовская Аравия, которой стратегически выгодно ослабление позиций своего конкурента - Ирана.

Алексей Макаркин

17 марта 2026 года на 94-м году жизни ушел из жизни Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II (в миру Ираклий Гудушаури-Шиолашвили). Сказать, что для этой страны весть о смерти предстоятеля Грузинской православной церкви вызывала широкий резонанс равносильно тому, что не сказать ничего. После смерти Илии II в Грузии объявлен национальный траур, хотя эта республика и является светским государством.

За 35 лет, прошедшие после распада СССР и обретения национальной независимости в Грузии сменилось несколько президентов, множество премьер-министров и высокопоставленных чиновников. Президентская модель была заменена на парламентскую республику. Страна пережила два этнополитических конфликта, которые то «замораживались», то переходили в открытую фазу. В начале 1990-х Грузия прошла через свержение первого избранного президента, гражданскую войну, а в 2000 е гг. ее граждане стали свидетелями удавшейся «революции роз» и несколько неудачных попыток ее повторения. Менялось многое и многие, но известность и популярность предстоятеля Грузинской православной церкви (ГПЦ) неизменно оставалась на высокой отметке. Его называли «человеком года», а его рейтингам позавидовали бы и представители власти, и лидеры оппозиции.

Свое патриаршее служение он начал еще в 1977 году. Незадолго до этого была принята «брежневская» Конституция, а вскоре после этого- Основной закон Грузинской ССР. Никаких намеков на особую роль Грузинской православной церкви они не содержали. Но в это самое время ГПЦ постепенно выходила из тени. После смерти и политического осуждения самого известного советского грузина Иосифа Сталина эта фигура стала для тогдашней ГССР неким эрзац-национальным символом. Но к концу 1970- х гг. эта ностальгия и в силу смены поколений, и из-за потери интереса к советскому проекту стала снижаться. Идеологический вакуум начали заполнять интерес к национальному прошлому и православию.

В Грузии фактор «древности» крещения всегда играл особую роль. Важный символ: Илия II покинул наш мир в год, который в его стране отмечают, как 1700-летие принятия христианства как государственной религии Картлийского царства.

Илия II сочетал в себе множество черт, которые порой трудно сочетались. Это христианское служение и грузинские патриотические чувства, государственный национализм и социальный консерватизм, стремление к поддержанию отношений с Россией и Московским патриархатом, несмотря на жесткое несогласие с РФ по вопросам Абхазии и Южной Осетии. В одном из эфиров на известной российской радиостанции он даже патетически воскликнул: «Разве можно менять Абхазию на Грузию?» Он не раз говорил о «европейском выборе», но подвергал жесткой критике современные европейские ценности.

Но самое главное - это его умение подниматься над схваткой и не опускаться до мелочной межпартийной и межфракционной борьбы. Грузинское политпространство всегда было предельно раздробленным. На этом фоне в ушедшем Католикосе-Патриархе многие видели объединяющую фигуру, дававшую надежды на компромиссы.

Сергей Маркедонов

Илия II и Филарет.

На одной неделе скончались Илия II и Филарет – церковные деятели одного поколения, ставшие архиереями еще в советское время. Но особенности и результаты их деятельности противоположны.

Илия II возглавлял воссозданную в 1917 году национальную церковь, ранее уже имевшую автокефалию. Филарет решил создать такую церковь, лишь когда не был избран патриархом Московским и всея Руси. Есть все основания полагать, что в качестве московского патриарха он был бы таким же борцом с украинским национализмом, как и в советское время.
.
Илия II стал католикосом-патриархом церкви, находившейся тогда в состоянии тяжелого внутреннего конфликта – из семи тогдашних архиереев Грузинской церкви его кандидатуру в качестве местоблюстителя поддерживали четверо (включая его самого). Трое архиереев-оппозиционеров проникли в патриаршую резиденцию и неудачно пытались переиграть это решение. Филарет в начале 1990-х годов своими попытками скорейшего получения автокефалии сам вызвал конфликт в церкви, причем практически все украинские архиереи отказали ему в поддержке. Недавний могущественный экзарх оказался в изоляции, а потом и был подвергнут анафеме, с которой согласились украинские иерархи.

Илия II за счет своей активности смог привлечь в церковь в советское время молодых верующих, в том числе из числа интеллигенции. Это повысило авторитет и церкви, и ее предстоятеля. Его уважали и как человека – особенно на контрасте с главным соперником Илии II в 1970-е годы, которым был митрополит Гаий (Кератишвили), осужденный затем по уголовным обвинениям. Филарет тогда не выходил за установленные государством жесткие рамки допустимого в церкви. Зато обстоятельства личной жизни (о которых знали священнослужители, а затем узнало и общество) нанесли сильный удар по его личному авторитету.

Илия II пользовался уважением среди грузинского монашества, возобновлял иноческую жизнь в закрытых при советской власти обителях. Будучи участником (хотя и не очень активным) экуменического движения, он в 1997 году согласился с выходом Грузинской церкви из Всемирного совета церквей, на чем настаивали настоятели монастырей – так удалось погасить разгоравшуюся смуту. Филарету отказали в поддержке Киево-Печерская и Почаевская лавры, другие обители. Кажется это первый случай создания автокефалии в условиях, когда ее решительно отвергло монашество.

К Илие II с подчеркнутым уважением относился грузинский политический класс, хотя реальное влияние католикоса на политику не стоит преувеличивать – его не слушали ни во время апрельского митинга в Тбилиси в 1989-м, ни в период гражданской войны между сторонниками Звиада Гамсахурдиа и Эдуарда Шеварднадзе. Филарет был героем для одной части политического класса Украины и весьма сомнительной фигурой – для другой. Выходец с востока страны, он был куда более популярен на ее западе.

Грузинская церковь при Илие II поддерживала молитвенно-каноническое общение со всеми общепризнанными поместными церквями. Причем Московский патриархат признает ее в границах 1943 года, хотя церковь де-факто не контролирует приходы в Абхазии и Южной Осетии. Филарет возглавил раскол и в течение многих лет пытался добиться его официального признания Константинополем. Но когда ему это удалось, то выяснилось, что Константинополь не собирается признавать его предстоятелем церкви в сане патриарха. После этого Филарет поссорился уже и с Константинополем, и с собственными соратниками и учениками – и фактически оказался в самоизоляции.

Илия II был известен как храмостроитель – одним из символов его патриаршества стал новый тбилисский кафедральный собор Цминда Самеба (Святой Троицы), построенный при самом активном участии Бидзины Иванишвили, который тогда еще не занимался политикой. С именем же Филарета связаны многочисленные конфликты вокруг храмов, в которые верующие не пускали его ставленников. А главный построенный при нем храм – собор восстановленного киевского Михайловского Златоверхого монастыря – оказался под контролем его учеников, с которыми он вступил в конфликт. Последний в его долгой жизни.

Алексей Макаркин

После того, как Дональд Трамп в качестве 47-го президента США вернулся в Белый дом, в грузинском правительстве была надежда на улучшение отношений. К концу каденции Джозефа Байдена взаимодействие двух союзников было де-факто заморожено. Более того, по инициативе Вашингтона Хартия 2009 года о стратегическом партнерстве была поставлена «на паузу».

Но сегодня становится ясно: ожидания правящей партии «Грузинская мечта» не оправдались. Группа американских сенаторов и конгрессменов на днях обратилась к администрации США усилить давление на власти Грузии, в том числе с помощью санкционных механизмов. Цель- заставить официальный Тбилиси принять критический доклад, который был составлен ОБСЕ. К слову сказать, его уже обсуждали в т.н. Хельсинской комиссии (Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе) Конгресса.

При чем же здесь Трамп, который всегда и во всем пытается «следовать своей колеей»? Нынешнее обращение является тем, что в Штатах именуют «bipartisan initiative», то есть двухпартийное предложение. К президенту США обратились демократические и республиканские сенаторы и представители. Соавторами ходатайства стали сенатор-республиканец Роджер Уикер и его однопартиец конгрессмен Джозеф Уилсон, но в то же время с ними сошлись во мнении сенаторы-демократы Шелдон Уайтхаус, Джин Шахин (в свое время она была соавтором резолюции о признании Абхазии и Южной Осетии «оккупированными» Россией регионами) и конгрессмен от Демпартии Стивен Коэн. В этой связи даже экстравагантный Трамп, клеймящий своих оппонентов в «левизне» и едва ли не повторяющий всю риторику времен маккартизма, будет вынужден отнестись к инициативе по Грузии с вниманием. Ведь среди ее «толкачей» есть и сторонники, и соратники 47-го американского президента.

Теперь немного о первоисточнике-триггере нынешней инициативы. Доклад ОБСЕ был представлен 12 марта 2026 года. Основной пафос документа- обвинения официальных властей Грузии в нарушении прав человека. Здесь все знакомые по временам Байдена критические «пойнты» - сворачивание прав и свобод, репрессии и репрессивное законодательство. Главный обвиняемый- правящая партия «Грузинская мечта».

И хотя власти Грузии не готовы к разрыву отношений с Западом, и всеми силами пытаются преодолеть возникший кризис, они категорически не принимают «десувернизацию», то есть согласия на все выдвигаемые требования и отказ от проводимого курса. Согласившись с докладом ОБСЕ и пойди на поводу у США и ЕС, правительство Грузии завтра же пойдет по пути фактической сдачи власти. На это оно пойти не может и не хочет. Возникает тупик. Запад не сворачивает со своего пути. Идти на компромиссы с непослушными «пронатовцами» не хочет не только Евросоюз и отдельные европейские страны, но, похоже и США. Трамп смог бы, наверное, продавить свою линию, если бы вдруг Тбилиси решился бы стать особым партнером Вашингтона в борьбе с «режимом мулл». Но и на этом направлении «Грузинская мечта» действует со всей осторожностью.

Сергей Маркедонов

«Король умер, да здравствует король!» Кому из нас не знакома эта формула. Ее суть в том, чтобы трон никогда бы не пустовал. Только таким образом можно избежать вакуума власти. Полного тождества между светской и религиозной организацией управления нет и быть не может. Но многие элементы описанной выше формулы вполне применимы и к церковным структурам, имеющим хорошо организованную иерархию.

22 марта Грузия простилась с Католикосом-Патриархом Илией II. Он упокоился в Сионском соборе. Но после похорон предстоятеля в повестку дня Грузинской православной церкви (ГПЦ) встал вопрос об избрании нового первоиерарха. И здесь возникает немало проблем и вопросов.

Илия II был Католикосом-Патриархом всея Грузии практически полвека. Не будет преувеличением сказать, что формула «ГПЦ- это он» применима к его патриаршему пятидесятилетию. Никто из высших клириков Грузинской церкви не может и близко сравниться по популярности и известности среди ее прихожан и граждан Грузии в целом.

Самым очевидным претендентом является действующий местоблюститель патриаршего престола. С 2017 года им является Шио (в миру Элизбар) Муджири. Ему 57 лет. Советский Союз и ГССР он застал лишь в период молодости. Символично то, что послушником он стал в 1991 году, не завершив курс Тбилисской консерватории. В его церковной биографии есть и «российский след». Естественно, не в конспирологической версии. Муджири обучался в Московской духовной академии и Свято-Тихоновском богословском институте. Сегодня у отца Шио есть поддержка со стороны правительства и правящей партии.

Впрочем, сюрприза возможны. Таковые в истории ГПЦ уже имели место. Илия II, без которого нельзя представить возрождение религиозности Грузии в позднесоветский и в постсоветский период, стал Католикосом-Патриархом не как очевидный фаворит. В 1977 году более высоко оценивались шансы митрополита Романа Петриаршвили. Более того, он и ряд иерархов ГПЦ пытались опротестовать решение Синода об избрании Илии. Но в итоге победу одержал именно тот, кого недавно граждане Грузии и прихожане Грузинской церкви проводили в последний путь.

Когда у грузинского православия появится новый предстоятель? Расширенное голосование по кандидатурам должно пройти не позднее, чем через два месяца после смерти Католикоса-Патриарха всея Грузии. За это время Синод и высшие иерархи должны «определиться». Интронизация вновь избранного предстоятеля пройдет в знаменитом соборе Светицховели. Есть некая интрига по поводу завещания Илии II. Не исключено, что определенные медиа-спекуляции вокруг него будут иметь место. Как бы то ни было, ГПЦ вступает в период «транзита» власти, и новому патриарху еще предстоит найти свою общественную нишу, показать, что он – достойный наследник своего выдающегося предшественника.

Сергей Маркедонов

«Они выступают в логике пересмотра мира/ Они используют силовые методы для принуждения к миру. Они не считают, что существующий мир нужно сохранять и заботиться о нем». Премьер-министр Армении Никол Пашинян в ходе правительственного часа в Национальном собрании республики 25 марта не скупился на жесткие выражения. На этот раз его пафос был обращен на главных оппонентов главы кабмина. В них он видит основных конкурентов на предстоящих парламентских выборах. В «партию войны» премьер записал второго президента Армении (1998-2008) Роберта Кочаряна, известного предпринимателя, мецената и неофита армянской политики Самвела Карапетяна и политического «тяжеловеса», экс-депутата Гагика Царукяна.

Пашинян вновь актуализировал один из излюбленных своих тезисов: не выберете «Гражданский договор» (премьер идет во главе этого объединения), ждите эскалацию, а то и войну. Рискнем предположить, что ближе к дате голосования именно этот нарратив потеснит все остальные идеологические конструкты Пашиняна. На чем основано это утверждение?

У премьера есть несколько важных идей, с которыми он обращается к избирателю. Он активно продвигает «декарабахизацию», полагая, что три десятка лет борьбы за «миацум» обескровили нацию, ввели ее в изоляцию и постоянные конфликты с соседями. Отказ от единства «Арцаха и Армении», с его точки зрения, является скорейшим путем к миру. Однако продвигать анти-карабахские акценты сложно. Недавний стихийный спор премьера в метро с женщиной, гражданкой и избирательницей это показал. Даже если граждане Армении готовы расстаться с мечтами прошлого, Карабах по-прежнему остается важным символом, незаживающей раной.

«Реальная Армения» - слишком сложный конструкт для понимания. Но борьба за мир- это то, что может вызвать позитивные чувства у любого избирателя. И если бить в эту точку без излишней детализации и нюансировки, то можно собрать голоса и бывшего ветерана карабахских войн и ярого пацифиста.

Сложность в том, что оппоненты премьера наверняка напомнят и о «цене вопроса», и о том, что при всей борьбе за мир соглашение с Баку пока что не подписано, предусловия азербайджанской стороны не сняты, а конституционный референдум еще впереди. «Нормализация» с Турцией также пока что остается движением к линии горизонта, но четких очертаний она пока что не приобретает. В этом контексте некое упрощение контента и противопоставление мира войне может сработать. Если, конечно, оппоненты премьера позволят ему навязать этот информационный алгоритм.

Сергей Маркедонов