Старики в семейных мужицких домах haben es heraus (прим. – пришли к тому), что чуть бабы заговорили, лупить их всех кнутом через лоб, затихнут и живут тихо.

1859 год, октябрь
31 год

У Тани завелось знакомство по переписке с английской парой. Пара пригласила ее в гости. Таня вышила гладью льняную скатерть с салфетками в подарок, накопила на билеты, что с ее доходами было не так уж просто, и поехала.

Как оказалось, в отношении Тани у пары были далеко идущие матримониальные планы: они, видите ли, понять не могли, как такая красавица и умница не замужем. И все две недели Таниного пребывания ей неназойливо, но постоянно выкатывали холостых и разведенных джентльменов. Судя по всему, предварительная пиар-кампания велась по всем направлениям, так что к концу пребывания у не рвущейся ни в британский, ни в какой другой замуж Тани в глазах мельтешило не только от достопримечательностей, но и от просвещенных мореплавателей. И все было не то. Не то.

Вернувшись домой, Таня рассказала подругам про ярмарку женихов.
— Вы ж знаете, мне нужно, чтоб — ах! — и с первого взгляда. Как в омут.
Подружки дружно вздохнули и обозвали ее дурой, так как помнили, с каким трудом Таня выплывала из предыдущих омутов…

По осени в Таниной хрущевке раздался звонок. Один из британских соискателей купил индивидуальный тур и приперся. Таня даже не сразу его вспомнила. Клифф был похож на полковника Гастингса в молодости. За день, посвященный любованию меловыми скалами Дувра, он проел плешь рассказами о том, какой истинно английский эль варят на его маленьких пивоварнях.

Вот вам ситуация. Послать подальше — неудобно, человек потратил кучу денег, ведет себя прилично, руки не распускает, высокими чувствами голову не дурит, разве что временами смотрит грустно. В общем, сделали вид, что просто один хороший человек приехал к другому хорошему человеку, пришлось таскать его по музеям и гостям.

За пару дней до отъезда поехали к Таниным друзьям на дачу. На обратном пути Таня шипела подруге:
— Отвезем его в гостиницу!
— Да хоть чаем напои, неудобно же, — шипела в ответ подруга, ласково улыбаясь Клиффу.
Ну ладно, подруга посигналила на прощание и отбыла, а Таня повела иноземца поить чаем.

В квартире было нехорошо. В жилом помещении не должно пахнуть, как в привокзальном туалете времен развитого социализма. А уж когда открыли дверь в совмещенный санузел, где бодро фонтанировал унитаз, то стало еще хуже. Таня, на бегу бросив Клиффу, что, мол, стоянка такси напротив дома, помчалась к верхним соседям. На втором этаже не было никого, на третьем, в съемной квартире, гудело штук двадцать студентов, а на пятом праздновали юбилей, тоже не менее двадцати человек. Просить веселых подвыпивших людей не пользоваться туалетом — дело безнадежное. Тем более что студенты пили пиво. Таня прискакала вниз, позвонила в ЖЭС, чтоб вызвали аварийку, и ринулась на ликвидацию последствий.

В санузле она увидела Клиффа. И поняла, что такое жесткая верхняя губа. С непроницаемым лицом островитянин, закатав рукава рубахи стоимостью в Танину зарплату, собирал уже нафонтанировавшее в ведро.

Аварийка приехала через час. Все это время Таня и Клифф плечом к плечу сражались со стихийным бедствием, время от времени поглядывая друг на друга и начиная хохотать, как ненормальные.

Аварийщиков было двое: мрачный мизантроп и веселый циник.
— Слышь, подруга, — сказал циник. — У тебя мужик — буржуин, что ли?
Таня подтвердила.
— Ты смотри, весь в дерьме, но нормальный мужик, во как старается. Эй, мужик, дружба-фройндшафт, вери гуд!

К полуночи причины катастрофы были устранены, осталось устранить последствия.

К утру все было проветрено, вымыто, ковер из прихожей отнесен на помойку, а Таня поняла, что тот самый «первый взгляд» по счету может быть вторым. Или десятым. Или десятитысячным. Первый взгляд — это качество, а не количество. И вообще, не только стихи растут из сора…

Родители Клиффа молча, но выразительно не одобряли женитьбу сына на не-англичанке. А потом как-то посмотрели на нее в первый раз.

У Тани двое сыновей, которых английские бабушка с дедушкой зовут Пашька и Петка...

Наталья Волнистая

Подписаться | Предложить тему для следующего поста

Предприниматель, который мыслил масштабом страны, который к тридцати годам стал миллионером и одним из крупнейших откупщиков Российской империи. Но, заработанный капитал он не оставил внутри одной отрасли.


Василий Александрович Кокорев родился в 1817 году в Солигаличе в старообрядческой семье. Его отец работал в питейном деле, и именно здесь будущий предприниматель получил первые практические знания, которые впоследствии помогли ему создать первоначальный капитал.
Уже к тридцати годам Кокорев стал миллионером и одним из крупнейших откупщиков Российской империи. Но, заработанный капитал он не оставил внутри одной отрасли.

Кокорев вкладывался в нефтяную промышленность, банковское дело, железные дороги и пароходство. В 1859 году он участвовал в создании нефтеперерабатывающего предприятия в Сураханах под Баку, а для совершенствования технологии пригласил молодого Дмитрия Менделеева.

Затем были Волжско-Камский банк, Русское общество пароходства и торговли, железнодорожные проекты.
Одним из важнейших стала Волго-Донская железная дорога, связавшая два крупнейших водных бассейна страны.

Но, Кокорев был не только предпринимателем.
Он пытался влиять на устройство самой экономики России. Ещё в 1857 году выступал за отмену крепостного права и предлагал создать частный народный банк, через который крестьяне могли бы выкупать землю. Его проект принят не был.

Отдельное место в его жизни занимала культура. Кокорев поддерживал русских художников и участвовал в создании Владимиро-Мариинского приюта — будущей Академической дачи, где художники могли работать среди русской природы. Впоследствии он стал почётным членом Императорской Академии художеств.

Кокорев прожил жизнь на пересечении бизнеса и общественной мысли. Он не просто строил предприятия — он писал об экономике, спорил с чиновниками и предлагал собственные проекты развития страны.
Наверное, лучше всего его отношение к этому выразили слова из «Экономических провалов», которые, согласно документу, читали и на его похоронах:

«Пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу...»

Василий Кокорев умер в 1889 году. Современники называли его человеком, чьё имя «пронеслось по всей стране», а Константин Аксаков говорил о нём: «Кокорев — чудо русской земли».

Спустя почти полтора века в его истории особенно интересно не количество созданных предприятий, а масштаб вопроса, который он перед собой ставил: что предприниматель может сделать не только для собственного дела, но и для страны, в которой это дело существует.

Василия Александровича Кокорева на самой первой встрече "Предшественники" представил Сергей Фетисов 🎭
Вспомним как это было 👈

Присоединяйтесь к нам в МАX
Присоединяйтесь к нам в Instagram
Сайт Культурные Предприниматели