от него пахло холодным бризом, сожжённым деревом и дымом мятных сигарет. его знали как неуловимого всадника, как гром посреди ясного ночного неба мегаполиса. эти объятия, когда он снимал шлем и утыкался носом в ее грудь на остановке, они пахли ветром и скоростью — тем самым наркотиком, что заставлял время сжиматься в пульсирующую точку внизу живота. для нее его тепло создавало то незримое сочетание желания, от которого было не сбежать. когда он мчался по шоссе, прижимая любимую к широкой спине, она чувствовала не страх, а полное растворение, подчинение. это было сравнимо с тем драйвом, что испытываешь, обнимая столь дорогого человека, только здесь мысль исчезала, оставалось одно чистое, животное ощущение полёта.
этой ночью он примчался к ней не как обычно, спина взмокла, футболка прилипла к груди. в карих глазах читалась усталость и странная тревога, которую не мог утолить ни алкоголь , ни душ, ни даже бешеный скоростной гон. мужчина ступил в комнату, сбросил куртку на пол, и без слов притянул ее к себе. его ласки являлись ничем иным как страстным желанием очистить разум от скверны и пустить в себя сладостный смог любовных мечтаний.
— что-то случилось, дорогой..?
ее голос надломился льдом, касаясь пальцами застывшей маски на его лице.
— работа,
хрипло и почти гневно бросил он и обхватил талию возлюбленной, ведя в спальню.
в ту ночь все было иначе. его касания были не просто страстью, а яростным, почти отчаянным утверждением своей власти. он изучал ее тело как последнюю святыню, а она, подчиняясь его грубоватой нежности, растворялась в ощущениях. шепот его смешивался со стоном, слова были обрывистыми, обезличенными, но от этого лишь более интимными: «держись крепче… не отпускай меня…»
губы мужчины нежно и почти невесомо прочертили дорожку ожогов от ушка до щеки, затем к кончику носа и к уголку губ. прижимая податливое тело к себе, он уделял внимание самым чувствительным местечкам на теле, вырывая изо рта стоны всё громче и отчаяннее, утопая с нею в прохладной простыне, спускаясь всё ниже, южнее. мужчина пил ее тепло, дыхание сущность, пытаясь изгнать из себя холод смерти, которым пропитался до костей. а девушка принимала все, каждый удар его бедер, каждое жесткое прикосновение, встречала толчки, поднимая бедра, шепча бессвязные слова ободрения, целуя мокрый от пота висок.
а он смотрел на нее, и на миг в глазах, помимо дикой страсти, мелькнуло что-то хрупкое, почти детское. тот наклонился и поймал ее уста в поцелуе, глубоком и горьком, как дым от его сигарет.

— не отпускай..только в твоих ладонях я не вижу в снах погибели..
на следующее утро в постели его на обнаружили. на серой смятой подушке был найден значок удостоверения отдела "по особо тяжким следственного управления мвд" и визитка со смазанным номером. и самое горькое то, что она знала - он не вернётся, не скоро, ведь, как не грустно признавать, давно уяснила, что выбрала мужчину с опасной работой и этого не избежать. номер вновь глушат, недоступен, как и вход в ее сердце после каждого гудка и монотонного "абонент временно недоступен, перезвоните позже". он никогда не просил удержать его, но просил не отпускать его руку, не давал надежду, но дарил столь важное сейчас для нее успокоение, что становилось больно. и вот, стоя у окна видит его - город, что жил своей жизнью, не подозревая о том, что по его артериям мчится ее личный ангел-хранитель и демон в одном лице. значок улетел в нижний ящик стола, по телефону на кусочке картона решила не звонить. просто ждать. потому что некоторые чувства стоят того, чтобы жить в ожидании, пусть даже следующего прилива адреналина придется ждать как минимум тысячелетия, ведь лишь его любовь способна прервать течение времени