А вы в курсе?
Бред Питт сейчас старше, чем Энтони Хопкинс был в фильме «Знакомьтесь, Джо Блэк»🤯.
Ему 62.
Мой резервный канал в Макс.
ВК: https://vk.ru/kultterapia
Бред Питт сейчас старше, чем Энтони Хопкинс был в фильме «Знакомьтесь, Джо Блэк»🤯.
Ему 62.
Мой резервный канал в Макс.
ВК: https://vk.ru/kultterapia
❤94
Три часа – это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься делать. Странное время дня.
Жан-Поль Сартр
Жан-Поль Сартр
❤79
Это наша березовая роща рядом с дачей. Там до сих пор остались воронки в земле - пулеметные гнезда.
Ни один мужчина из нашей деревни не вернулся с войны, все так и остались в той роще.
Рядом - могила летчика Аркадия. На самом деле, мы не знаем его настоящего имени. В декабре 1941 девочка из деревни нашла в лесу сбитого лётчика. С другими детьми похоронила его на этом месте, поставив по краям могилы деревянные колышки.
Потом жители деревни сами сделали памятник на этом месте. Самолёт так и не нашли.
Светлая память ушедшим!
Огромного здоровья тем, кто с нами!
С праздником, друзья, с Днём Победы!
Ни один мужчина из нашей деревни не вернулся с войны, все так и остались в той роще.
Рядом - могила летчика Аркадия. На самом деле, мы не знаем его настоящего имени. В декабре 1941 девочка из деревни нашла в лесу сбитого лётчика. С другими детьми похоронила его на этом месте, поставив по краям могилы деревянные колышки.
Потом жители деревни сами сделали памятник на этом месте. Самолёт так и не нашли.
Светлая память ушедшим!
Огромного здоровья тем, кто с нами!
С праздником, друзья, с Днём Победы!
❤151
«Сволота...», - бабушка поднимает рюмку...
«Папа красивый был, высокий, плечистый, сестра в него пошла, а я - в маму, в ее породу».
Бабушка берет папину фотографию и ведёт гулять его по городу. Первым делом подносит его ко мне: «Смотри, это твоя внучечка, тьфу ты, правнучка! У неё детки уже есть... это выходит твои пра-правнуки, да, Надь, так? Пра-правнуки, так говорится, не набрехала?»
У бабушки сильно болят ноги, руки, пальцы. Артрит. Но в этот день, в любую погоду, всегда выпьет рюмашку и идём гулять. Она довольная, шутит, разговаривает громче обычного, хотя она всегда громкая, озорная, жизнелюбивая. А как присядет на лавочку - обязательно с кем-то познакомится. Достаёт папину фотографию и давай его представлять таким же глазастым черно-белым паренькам. И обязательно добавит: «Сестра в него пошла, а я в маму».
Мама - малюсенькая женщина со скуластым лицом. «Папа в молодости «ждал» маму три года - без приданого не отдавали. Говорит, любили друг друга страшно», - это она тоже расскажет случайному попутчику на лавочке. Работяги, вся деревня трудилась на земле, жили хорошо и ладно.
А потом, вы знаете.
Он ушел на фронт. Жена, четверо детей. Хорошо знал каждый клочек земли, каждый пролесок. С братьями пошли в партизаны.
Попал в плен. Мужчиной он был крепким, работал каждый день, а значит получал свою ежедневную порцию куска хлеба вперемешку с опилками. А вот его сокамерник - совсем еще молодой парнишка, подросток, сильно заболел. Настолько, что не мог подняться с койки. Соответственно, еды он не получал. Вообще. Дед отдал ему свой паек. Кусок хлеба. Другой его сосед рассказал об этом надзирателям.
Деда вывели на улицу и расстреляли перед всем лагерем. Чтобы не повадно было. Говорят, после первого выстрела он продолжал стоять на ногах.
Прабабушка осталась одна с четырьмя маленькими детьми.
С того концлагеря вернулся сосед. Он рассказали о смерти ее мужа. И всех его братьев. Их было трое. Она не поверила. Всю жизнь ждала его. Периодически появлялись какие-то мужчины, шедшие через село, просили еду и одежду - говорили, что муж ее жив, они ему передадут. Бабушка верила, снова и снова отдавала им последнее. Для мужа.
Возможно, именно эта вера и держала ее, сорокакиллогроммовую маленькую женщину.
Так и звали ее дочек: Вера и Надежда.
Все что у нее было - несколько гектаров земли и любимая лошадь. Лошадь почти сразу забрали в колхоз. «Мама ночью продала ее цыганам, чтобы лошадка не мучилась, загонят ведь в колхозе мигом. А потом под утро догнала табор - вымолила ее обратно. Не порядочно, надо отдать в колхоз, раз сказали.»
«Сволота...», - говорит бабушка и поднимает рюмку. Это тому мужику, который сдал папу. А потом расплывается в улыбке и запевает: «Пусть всегда будет Солнце, пусть всегда будет Небо!»
С Надеждой
«Папа красивый был, высокий, плечистый, сестра в него пошла, а я - в маму, в ее породу».
Бабушка берет папину фотографию и ведёт гулять его по городу. Первым делом подносит его ко мне: «Смотри, это твоя внучечка, тьфу ты, правнучка! У неё детки уже есть... это выходит твои пра-правнуки, да, Надь, так? Пра-правнуки, так говорится, не набрехала?»
У бабушки сильно болят ноги, руки, пальцы. Артрит. Но в этот день, в любую погоду, всегда выпьет рюмашку и идём гулять. Она довольная, шутит, разговаривает громче обычного, хотя она всегда громкая, озорная, жизнелюбивая. А как присядет на лавочку - обязательно с кем-то познакомится. Достаёт папину фотографию и давай его представлять таким же глазастым черно-белым паренькам. И обязательно добавит: «Сестра в него пошла, а я в маму».
Мама - малюсенькая женщина со скуластым лицом. «Папа в молодости «ждал» маму три года - без приданого не отдавали. Говорит, любили друг друга страшно», - это она тоже расскажет случайному попутчику на лавочке. Работяги, вся деревня трудилась на земле, жили хорошо и ладно.
А потом, вы знаете.
Он ушел на фронт. Жена, четверо детей. Хорошо знал каждый клочек земли, каждый пролесок. С братьями пошли в партизаны.
Попал в плен. Мужчиной он был крепким, работал каждый день, а значит получал свою ежедневную порцию куска хлеба вперемешку с опилками. А вот его сокамерник - совсем еще молодой парнишка, подросток, сильно заболел. Настолько, что не мог подняться с койки. Соответственно, еды он не получал. Вообще. Дед отдал ему свой паек. Кусок хлеба. Другой его сосед рассказал об этом надзирателям.
Деда вывели на улицу и расстреляли перед всем лагерем. Чтобы не повадно было. Говорят, после первого выстрела он продолжал стоять на ногах.
Прабабушка осталась одна с четырьмя маленькими детьми.
С того концлагеря вернулся сосед. Он рассказали о смерти ее мужа. И всех его братьев. Их было трое. Она не поверила. Всю жизнь ждала его. Периодически появлялись какие-то мужчины, шедшие через село, просили еду и одежду - говорили, что муж ее жив, они ему передадут. Бабушка верила, снова и снова отдавала им последнее. Для мужа.
Возможно, именно эта вера и держала ее, сорокакиллогроммовую маленькую женщину.
Так и звали ее дочек: Вера и Надежда.
Все что у нее было - несколько гектаров земли и любимая лошадь. Лошадь почти сразу забрали в колхоз. «Мама ночью продала ее цыганам, чтобы лошадка не мучилась, загонят ведь в колхозе мигом. А потом под утро догнала табор - вымолила ее обратно. Не порядочно, надо отдать в колхоз, раз сказали.»
«Сволота...», - говорит бабушка и поднимает рюмку. Это тому мужику, который сдал папу. А потом расплывается в улыбке и запевает: «Пусть всегда будет Солнце, пусть всегда будет Небо!»
С Надеждой
❤189
Forwarded from ПСИХОЛОГ ЖЕЛЕЗНЯК
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Пусть у каждого из нас будет такая опора🤗. Можно и внутренняя…)
❤134
…Сесть на трамвай 10-й, выйти, пройти под аркой
сталинской: все как было, было давным-давно.
Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки,
в открытом кинотеатре показывали кино.
Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешает грядущему обрести размах…
Борис Рыжий
сталинской: все как было, было давным-давно.
Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки,
в открытом кинотеатре показывали кино.
Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешает грядущему обрести размах…
Борис Рыжий
❤65
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Неподражаемая Алиса Бруновна выдала базу!
Что-то из моих бесед с мужем😄.
Что-то из моих бесед с мужем😄.
❤144
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Николь Кидман и любовь к русской литературе❤️
❤100
Однажды, будучи уже взрослым, семейным человеком, я неожиданно заболел корью. Опасаясь кого-либо заразить, попросил отца пустить меня к себе домой «на карантин». Пробыл у него в гостях больше месяца, и мы как-то удивительно прочно, по сути заново, с ним срослись, сроднились. Когда выздоровел и пришло время покидать его квартиру, я несколько дней откладывал уход. Всякий раз подыскивал причину для задержки и при этом чувствовал, что отец очень рад нашему затянувшемуся соседству.
Момент для расставания все же настал. Я собрался, оделся, зашел в его рабочий кабинет, где он, сразу же понявший причину моего визита, сидел с телефонной трубкой и с кем-то монотонно, бесстрастно беседовал.
Сделав пару шагов навстречу, слегка взволнованно говорю: «Пап, я ухожу». Он в ответ молча машет рукой: мол, давай, до свидания, счастливого пути. Такая реакция мне кажется странной, неуместной, и я, уже в некоторой растерянности, обращаюсь повторно: «Пап, я пошел». Отец снова отвечает размашистым жестом и продолжает невозмутимо разговаривать по телефону. Испытывая шок, обиду, недоумение, иду прочь, а за спиной слышится все то же спокойное бормотание. В прихожей из любопытства снимаю параллельную трубку, подношу ее к уху, а оттуда доносятся размеренные гудки, перемежаемые односложными репликами отца.
Этот, плохо передаваемый словами, эпизод рассказал мне об отце больше, чем все, что я знал о нем прежде. А еще этот случай остался в памяти как одно из самых теплых, самых волнующих воспоминаний.
Никита Михалков
Момент для расставания все же настал. Я собрался, оделся, зашел в его рабочий кабинет, где он, сразу же понявший причину моего визита, сидел с телефонной трубкой и с кем-то монотонно, бесстрастно беседовал.
Сделав пару шагов навстречу, слегка взволнованно говорю: «Пап, я ухожу». Он в ответ молча машет рукой: мол, давай, до свидания, счастливого пути. Такая реакция мне кажется странной, неуместной, и я, уже в некоторой растерянности, обращаюсь повторно: «Пап, я пошел». Отец снова отвечает размашистым жестом и продолжает невозмутимо разговаривать по телефону. Испытывая шок, обиду, недоумение, иду прочь, а за спиной слышится все то же спокойное бормотание. В прихожей из любопытства снимаю параллельную трубку, подношу ее к уху, а оттуда доносятся размеренные гудки, перемежаемые односложными репликами отца.
Этот, плохо передаваемый словами, эпизод рассказал мне об отце больше, чем все, что я знал о нем прежде. А еще этот случай остался в памяти как одно из самых теплых, самых волнующих воспоминаний.
Никита Михалков
❤157
Друзья, думаю где и в каком формате продолжать блог.
Почти вся моя работа остается за кадром - а у меня сотни талантливейших студентов, наши интервью и беседы с комиками, актерами, летчиками и следователями, ловящими маньяков…
Еще есть десятки моих научных статей по психологии и массовым коммуникациям. Куда это всё?..
А в другом блоге - мемы, поэзия.
Вопрос о площадке, тоже остается. Тиражировать контент повсюду нет ни времени, ни желания. Все это я пишу без ИИ, рекламы и помощников, максимально традиционно. И менять это не планирую🥹.
(лишь мысли вслух)
❤️С Надеждой
Почти вся моя работа остается за кадром - а у меня сотни талантливейших студентов, наши интервью и беседы с комиками, актерами, летчиками и следователями, ловящими маньяков…
Еще есть десятки моих научных статей по психологии и массовым коммуникациям. Куда это всё?..
А в другом блоге - мемы, поэзия.
Вопрос о площадке, тоже остается. Тиражировать контент повсюду нет ни времени, ни желания. Все это я пишу без ИИ, рекламы и помощников, максимально традиционно. И менять это не планирую🥹.
(лишь мысли вслух)
❤️С Надеждой
❤221
Режиссер Вонг Кар-Вай о нейросетях:
Технология — всего лишь инструмент. Искусственный интеллект может воспроизводить, но может ли он испытывать тоску? Может ли алгоритм понять значение взгляда между двумя людьми, которые не могут выразить свои чувства? Может ли код отразить то, как память искажает и перекраивает наше прошлое? Это те вопросы, которые меня интересуют, и я не думаю, что у машин пока есть ответы на них.
(кадры из «Любовного настроения»)
Технология — всего лишь инструмент. Искусственный интеллект может воспроизводить, но может ли он испытывать тоску? Может ли алгоритм понять значение взгляда между двумя людьми, которые не могут выразить свои чувства? Может ли код отразить то, как память искажает и перекраивает наше прошлое? Это те вопросы, которые меня интересуют, и я не думаю, что у машин пока есть ответы на них.
(кадры из «Любовного настроения»)
❤99
Кто такой клюквенник?
Это вор, но «специализируется» он только на церквях.
Почему клюква? Всё просто и абсурдно одновременно: купола церквей красные и маленькие, как ягодки, поэтому и вор «клюквенный».
В советское время стали говорить «иконник», а «клюквенником» стали называть любого, кто ворует что угодно с освящённой территории, включая содержимое карманов.
Мой резервный канал в Макс.
ВК: https://vk.ru/kultterapia
Это вор, но «специализируется» он только на церквях.
Почему клюква? Всё просто и абсурдно одновременно: купола церквей красные и маленькие, как ягодки, поэтому и вор «клюквенный».
В советское время стали говорить «иконник», а «клюквенником» стали называть любого, кто ворует что угодно с освящённой территории, включая содержимое карманов.
Мой резервный канал в Макс.
ВК: https://vk.ru/kultterapia
❤39
Маяковский был одинок не оттого, что он был не любим, не признан, что у него не было друга.
Его печатали, читали, слушали так, что залы ломились. Не счесть людей, преданных ему, любивших его. Но всё это капля в море для человека, у которого «ненастный вор в душе».
Ему нужно было, чтобы его читали те, кто не читает, чтобы пришёл тот, кто не пришёл, и чтобы любила та, которая, казалось ему, не любит.
Лиля Брик
Его печатали, читали, слушали так, что залы ломились. Не счесть людей, преданных ему, любивших его. Но всё это капля в море для человека, у которого «ненастный вор в душе».
Ему нужно было, чтобы его читали те, кто не читает, чтобы пришёл тот, кто не пришёл, и чтобы любила та, которая, казалось ему, не любит.
Лиля Брик
❤84