ленинградское время ноль часов ноль минут. я пьян и надут, вокруг бусурмане — супергуд

моя любовь — диана шурыгина, я готов к суду

не верю в господа бога, но подписан на апостола

электрический канабис,
химический секс,
я иду ловить варана,
я въёбан пиздец.
небосвод за небоскрёбом
— диковинный вид.
я был так сильно въёбан, когда был ковид.

храню ключи от питерской квартиры как талисман. мой президент уебан, моё прошлое наполняет карман. мне снится снег на рубинштейна — и пусть это обман, я ничего не жду, пятый год лайфстайл — just for fun.

кто-то от меня родит в бразильских широтах. будет и паспорт, и внж, и ровно на поворотах. но сейчас я вызываю припадок и рвоту, чтоб вспомнить, каково это быть на родине моральным банкротом.

делаю вид, что байк стоящий на бровке не мой. не хочу никого убить, я просто хочу домой. пьяную вьетнамку зовут Аой, её бывшего - Мин.
её бы прогнать но стало холодно спать, к тому ж она могла б еще пригодиться. я выпил лишнего. зачем ей знать что такое гойда? аминь

мой сосед Лин, мужчина за семьдесят. он бомбил совков с вертолета неистово. у него богатый английский, с проседью южанин. я жал ему руку, его внуки бежали за мной, чтоб сказать «спасибо»

когда я умру, я стану пеплом, и вы вернетесь к этим строфам. русня признает меня недоноском. и будет танец на моих костях, а байк так и будет стоять на бровке, ожидая того, кто на нём шаханил. но вайб другой и в багажнике баттл с бензином заменят на плед и термос. русня в футляре, а я на рейве среди ветряков и рваного нерва. меня поддерживают мои комрады — будда, дхарма и мертвый техник.

я бы выпил со Скабром Киндзмараули.
но опасность в том, чтоб грузины меня вернули б
в родную гавань.
это ужас кошмаров про фурий, и экспатов, что ищут заводь, делая вид, что бодры и статны. что всё ровно и ссать напрасно. а пока меня не вернули, я по азии на n-maxe. ваша суть пуста и напрасна. пусть я дую, пусть жизнь опасна, но я знаю куда прибуду. караулю и ожидаю. хин чао.

я бы дунул с Толей джоинт.
сам скрутил бы и дал на пробу. будь спокен, ты удостоен, ты из наших, ты добр, ты въёбан. мы смотрели бы в стену вместе. мы бы мусор вновь заморозили. за стеной орегон, ханой ли, честно? наплевать, какое там. на каком полушарье мувмент? завтра в стирку и за продуктами. дуем с Анатолием. ресентимент выдыхая в спокойствии.

у меня есть теневой

вяленая курица и банка сайгона на обочине жизни. вкус ок. но образ как из фильма жижика. плохо и пора к логопеду. когда я был богат, все знали зачем я. а теперь нет. да.

рожден при горбачеве в домике из бревен, села таёжного под белым морем. телом слабым, нравом смирённым – как и все годки по гостам совковым. путч над белым домом. а я в тот день крещёный на угоре села Матигоры. под угором речка, весною бурная как Терек. найду в траве череп. зеленый без черепа. бабка не оценит. неси назад, бездельник. изба полна суеверий. а мы и телеку верели.

в паблике «не жди меня из Украины» два типа с моего села, с кем мы в футбик гоняли по малетке. на самом деле их больше.

та лошадь как русь. не подкованная. асфальт сожрёт абразивом ноги. мы мимо дороги. мы мимо троп попсовых. мы идём по пятам, истолкованных болью и скорбью. сорок лет, а я снова плачу аки маленький. видя трупы вконтакте бывших защитников и нападающих. так им. просят вклад на кладбище. не дам. рёв оплачен, совесть заколдована.

напоминаю (если мои «близкие» сочтут моё завещание блажью), кремация самый правильный выбор.