Я никогда не была большим любителем ярких трендов, скорее исследователем стиля и истории моды. Но работа обзывает быть в курсе. Собрала главное, что мне нравится, что вижу сама и что подсвечивают инсайдеры индустрии на эту осень.

Coquette потихоньку отходит в сторону, уступая место более выразительным направлениям — викторианской романтике, пластичным формам, фактурным поверхностям. Меньше про «мило», больше про характер. Нравится!

Объёмный металл, скульптурные силуэты, эффект ручной работы — украшение как маленькая архитектура, а не просто блеск. Наша коллекция TOUCHES, кажется, ждала именно этот сезон 🖤

Винтажные мотивы возвращаются, но без ностальгии в лоб — скорее как исходный код, который переосмысляют. Цепи, рельеф, тяжесть металла на коже.

Смешивать всё со всем можно и нужно. Мода в этом году ничего нам не запрещает, слава богу. Тонкая цепочка соседствует с крупным кулоном, жемчуг с кожей, золото с серебром, ювелиру с бижутерией, лаконичность — с винтажем. Индивидуальность, а не единый рецепт.

Цвета — глубокие ягодные, карамельные, шоколадные, зелёные, красные. Тёплая, немного тревожная палитра, чуть припылённая. Очень в духе сезона.

И, конечно, масштаб: серьги снова хотят быть заметными — от 4-5 см, видны на расстоянии разговора. Мизинец с печаткой, два кольца разом на пальце, в целом — россыпь колец на руках, каффы и дополнительный пирсинг вместо одной серьги — всё то, что мы и так очень сильно любим.

Если вглядеться, все эти тренды — не просто про объёмы и оттенки. Нам всем как будто бы хочется заземлиться, почувствовать вес (в руках и собственный): тяжёлые цепи, плотные текстуры, глубокие тона. И в целом индустрия уверенно идёт от единого рецепта к праву самой решать, что на тебе и зачем.

Мне кажется, это неплохой знак. Значит, немного меньше хочется нравиться всем сразу, и немного больше — быть собой, даже если это тяжелее и не так удобно.

А какое у вас ощущение от этой осени?

Кино на сегодня — «Головокружение» Хичкока. Знаю, звучит как классика из списка «500 фильмов, которые надо посмотреть», но пересматривала на днях и удивилась, насколько это фильм про украшения в широком смысле: про то, как мы конструируем образ женщины, влюбляемся в конструкцию, а не в человека, и потом расплачиваемся за эту подмену.

Плюс визуально — это же оргия зелёного и серого, спирали, головокружительная операторская работа Роберта Бёркса. Если вы когда-нибудь задумывались, откуда растут ноги у современной моды на «зловещую элегантность» — вот отсюда, во многом.

Плед, бокал, и один из главных фильмов XX века. Хорошего вечера.

Диана Вриланд считала себя некрасивой всю жизнь. В детстве мать открыто говорила ей это в лицо, сравнивая с более «удачной» сестрой. И вот парадокс: именно эта женщина почти пятьдесят лет диктовала миру, что такое красота — сначала как редактор Harper's Bazaar, потом как главред Vogue, а после — как куратор Института костюма Метрополитен-музея.

Она не боролась с тем, что не вписывалась в канон. Она изобрела для себя другой канон: резкий профиль, лакированные ногти, красные комнаты, фразы, которые до сих пор цитируют как афоризмы. Она умела смотреть на мир так, будто он существует исключительно для того, чтобы быть красивым — и умела заражать этим взглядом других.

Мне кажется, в этом и есть секрет self-made — не в том, чтобы соответствовать, а в том, чтобы придумать систему координат, в которой ты выигрываешь по определению. Вриланд не подгоняла себя под моду. Она была модой.

Из её наследия я бы хотела забрать одно: абсолютную бескомпромиссность вкуса. Никаких «наверное, так лучше для всех» и безопасности. Только «мне нравится именно так» — и всё.

Есть одна деталь про жемчуг, которую почему-то редко вспоминают, когда говорят о нём как о символе женственности: он рождается из раздражения. В раковину попадает песчинка — чужеродная, неудобная, незваная — и вместо того, чтобы бороться с ней, устрица обволакивает её слоями перламутра, пока раздражитель не превращается в нечто очень красивое.

По-моему, это лучшая метафора силы, которую я знаю. Не «сжать зубы и вытерпеть», а превратить.

И, кажется, это вообще очень женская механика. Сколько всего великого в истории родилось не из вдохновения, а из чистого раздражения — на несправедливость, на «так не положено», на чьё-то снисходительное «ну ты же женщина». Мэри Шелли написала «Франкенштейна» отчасти из духа соперничества и раздражения на подтрунивающих мужчин вокруг. Движения за права женщин почти всегда начинались не с благостного просветления, а с усталости терпеть очевидную глупость. Раздражение — редко разрушительная эмоция, когда есть куда его деть.

Наше кольцо OYSTER — печатка с гладким вытянутым овалом, который считывается сразу в двух регистрах: как створка раковины и как древний символ зарождения жизни. Сдержанная форма, в которую при этом зашит совершенно недвусмысленный посыл, примерно тот же, что и у самой устрицы: то, что выглядит уязвимым снаружи, внутри уже давно переработало себя в нечто более твёрдое.

Чёрная эмаль — по старой доброй примете, чтобы не сглазили. На случай, если кто-то всё же не считает подтекст с первого взгляда.