В. И. Ленин о госизмене:

"Классовая борьба невозможна без нанесения ударов «своей» буржуазии и «своему» правительству, а нанесение во время войны удара своему правительству есть государственная измена (к сведению Буквоеда!), есть содействие поражению своей страны. Кто признает лозунг «ни побед, ни поражений», тот лишь лицемерно может стоять за классовую борьбу, за «разрыв гражданского мира», тот на деле отрекается от самостоятельной, пролетарской политики, подчиняя пролетариат всех воюющих стран задаче вполне буржуазной: охранять от поражений данные империалистские правительства. Единственной политикой действительного, не словесного, разрыва «гражданского мира», признания классовой борьбы, является политика использования пролетариатом затруднений своего правительства и своей буржуазии для их низвержения. А этого нельзя достигнуть, к этому нельзя стремиться, не желая поражения своему правительству, не содействуя такому поражению.
Когда итальянские социал-демократы перед войной поставили вопрос о массовой стачке, буржуазия ответила им — безусловно правильно с ее точки зрения: это будет государственной изменой, и с вами поступят, как с изменниками. Это — правда, как правда и то, что братанье в траншеях есть государственная измена. Кто пишет против «государственной измены», как Буквоед, против «распада России», как Семковский, тот стоит на буржуазной, а не на пролетарской точке зрения"

Как советских людей приучали к рыбным консервам? Читаю книгу Сюткиных о русской кухне. Якобы на одном из партийных форумов нарком Молотов заявил, что в стране орудует банда контрабандистов, которая переправляет за границу жемчуг.
Контрабандисты якобы прятали драгоценности в баночки с консервами и так переправляли их за границу. В качестве доказательства прямо на трибуне конференции Вячеслав Михайлович открыл консервным ножом банку и, к удивлению собравшихся, достал оттуда жемчужное ожерелье.
Каким же спросом стали пользоваться консервы после этого! Ведь многие приняли слова Молотова за чистую монету. В считаные дни по всему Советскому Союзу все эти баночки были сметены из магазинов. Нашли ли в них контрабанду, история умалчивает.
Жена Молотова Полина Жемчужина возглавляла наркомат рыбной промышленности.
#АВСчитает

Недавно была дата включения Зап.Украины в состав УССР в 1939.

Этот и другие «подарки» от Москвы 1930-40х – на карте.

▶️ То, как вообще формировалась территория Украины, – в моей лекции История Малороссии (в кратких ответах на ваши вопросы)

PS
Угадаете по фото, в каком городе проходит праздничная демонстрация 7 ноября 1939?

Вчера, поймав меня в буфете Госдумы, журналист из «МК» задала мне вопрос о покойном Владимире Вольфовиче. Если быть конкретнее, попросили рассказать о моём первом воспоминании об усопшем. Собственно вот этот всплывший в памяти фрагмент, который я и воспроизвёл репортёру:

«1989 год, съезд Комсомола РСФСР, который принимает отдельную программу комсомола Российской Федерации (я был одним из ее авторов). На съезде присутствует председатель КГБ СССР товарищ Чебриков, секретарь ЦК КПСС.

Съезд охраняется 9-м управлением КГБ, никто не мог туда проникнуть. И вдруг нам объявляют: «В президиум поступила записка, перед делегатами съезда Комсомола РСФСР хочет выступить председатель вновь созданной политической партии ЛДП СССР!» И в присутствии товарища Чебрикова перед комсомольцами выступает представитель второй партии после КПСС… Кучерявый, молодой, говорит зажигательную речь.

При этом все комсомольцы спрашивают друг друга: «А как же в условиях, когда съезд охраняет «девятка», на заседание попал и выступает Владимир Вольфович?».

https://www.mk.ru/politics/2022/04/06/deputat-obukhov-vspomnil-znakomstvo-s-zhirinovskim-pod-egidoy-kgb.html

«Могло бы быть и хуже»

Обладая послезнанием, это кажется поразительным, но в моменте для всех оппозиционных сил Веймарской республики назначение Гитлера рейхсканцлером воспринималось как… меньшее зло.

Что же могло быть хуже Гитлера?

Напомню, что Гитлер был назначен канцлером по итогу «раскола элит», когда предыдущий канцлер Шлейхер (его до самого конца поддерживали большинство немецких промышленников) рассорился с аграрным лобби прусских землевладельцев по вопросу о введении протекционистских тарифов. Помещики настроили своего соседа Гинденбурга против Шлейхера, лишив того президентской поддержки.

В течение всего января 1933 г. в Германии на всех углах обсуждали перспективы введения Шлейхером чрезвычайного положения и переход к открытой военной диктатуре. Именно это, а не назначение Гитлера, в первую очередь беспокоило две крупнейшие демократические партии – социал-демократов и католиков-центристов. Но Гинденбург отказался санкционировать чрезвычайное положение, а Шлейхер так и не рискнул пойти против президента.

Но кто будет вместо Шлейхера? Это вовсе не было очевидным. «Правая оппозиция» на самом деле рассматривала два варианта. Первый – союз канцлера Гитлера и вице-канцлера Папена, который в итоге и реализовался. Но был и второй вариант. «Боевой кабинет» канцлера Папена и вице-канцлера Гугенберга – медиамагната и лидера правоконсервативной Немецкой национальной народной партии (DNVP). Подобное правительство и в самом деле стало бы «боевым» в том смысле, что электоральная база этого кабинета ограничивалась 8% избирателей DNVP. В последние дни перед 30 января печатные органы всех партий, а также сам Шлейхер, публично утверждали, что «боевой кабинет» Папена–Гугенберга, открыто противостоящий 9/10 немецкого общества, фактически даст старт Гражданской войне, потому что никто ему подчиняться не будет. Именно поэтому сам Шлейхер, который окончательно отказался от идеи с военным переворотом, получив отставку от Гинденбурга, посоветовал президенту всё же назначить канцлером Гитлера, а не Папена.

Назначение фюрера НСДАП канцлером демократические партии встретили с осуждением, но разного толка. Католики-центристы, прежде всего, были обижены, что их самих не позвали в «правый кабинет», несмотря на то, что в целом они готовы были поработать в правительстве. Социал-демократы продолжили чихвостить Гитлера как «фашистского бандита», но признавали, что в принципе из трёх отвратительных вариантов – военная диктатура, правительство Папена, правительство Гитлера – последний хотя бы не вёл в моменте напрямую к нарушению Конституции и Гражданской войне.

Призыв коммунистов к совместной всеобщей забастовке социал-демократы проигнорировали, так как, во-первых, опасались её провала в свете 6 млн. безработных (кому захочется бастовать из-за политики под угрозой потери рабочего места?), а во-вторых, допускали, что КПГ развернёт забастовку в восстание, что даст гитлеровскому правительству идеальный законный повод уничтожить всё рабочее движение в стране.

В итоге зимой/весной 1933 г. нацисты не встретили никакого организованного сопротивления своему террору и без особых проблем раздавили всю «цветущую сложность» веймарской политики.

Впоследствии Карл Ясперс в книжке «Куда идёт ФРГ» 1966 г. будет утверждать, что мантра «лишь бы не было (гражданской) войны» как минимум трижды приводила немецких демократов к поражению. Сначала они испугались её в 1848 г., сдавшись реакционерам и упустив шанс на построение либерально-буржуазной Германской империи вместо военно-бюрократической, как вышло по итогу. Затем испугались в 1918 г., оставив весь реакционный военно-бюрократический аппарат и экономическую элиту в полной неприкосновенности. И, наконец, испугались в 1933 г., когда Гитлер показался им более конституционно-приемлемым канцлером, чем перспектива военной диктатуры Шлейхера или «боевой кабинет» Папена–Гугенберга.

В итоге, до последнего цепляясь за «конституционную законность» (об этом также писал историк Генрих Август Винклер), немецкие демократы сначала получили гражданскую войну (режима против себя), а потом и войну внешнюю.