Но наиболее многочисленной группой иммигрантов из Франции в Латинскую Америку были потомки не галлов, но лигуров и шарденов - корсиканцы. В период между падением корсиканского чудовища в 1815 и стабилизацией Третьей республики в 1875 г. остров, взошедший в состав Франции только в 1768 г., и сохранявший много даже и доиндоевропейской архаики, переживал болезненную (при империи, республиках и королях) интеграцию в состав модерного государства. Особенно сильными раздражителями были насаждение французского языка, антиклерикализм французского государства, его суды, прокуроры и жандармы. Эти сложности притирки государства и архаичного общества хорошо отображены Проспером Мериме в "Маттео Фальконе" и "Коломбе".

А как раз в 1815 г. испанский король издал "Указ о милости", поощрявший иммиграцию иностранцев католического вероисповедания в колонии Испании. Правда, как раз в это время большая часть этих колоний добилась независимости, так что новая волна миграций практически полностью пришлась на остававшиеся под власть короны Кубу, Пуэрто-Рико и Санто-Доминго (впрочем, с Доминиканой всё было очень сложно и достойно отдельной статьи). К слову, там и рабство негров сохранялось дольше чем в любой другой стране, кроме Бразилии.

Наиболее значительная корсиканская миграция пришлась на Пуэрто-Рико. Там корсиканцами были построены целые города - Яуко и Понсе. Именно там впервые на острове внедрили культуру кофе. Корсиканцами были лидер восстания за независимость от Испании в 1897 г. Антонио Маттеи Ллуберас (1857-1908), оперный тенор Антонио Паоли (1871-1946) и многочисленная семья Негрони, большое число представителей которой сыграли значительную роль в истории Пуэрто-Рико и даже отметившихся в истории САСШ.

О главной роли Дзержинского.
Как вчера уже упоминал, на даче перечитываю бумажный архив журнала «Наука и жизнь» за 1960-1980-е годы.
В №6, 1982, была большая статья об обществе «Знание».
И в статье увидел такую фотографию – Московский дом научно-технической пропаганды им. Ф.Э.Дзержинского.

В советское время помнили, что главная роль Дзержинского в начале формирования нашей асабийи была не столько в ЧК, сколько в управлении экономикой. Именно Дзержинский как нарком МПС покончил с кризисом железных дорог. А затем как глава Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) стал одним из главных организаторов индустриализации, в т.ч. приведя к нам немецкие и (главное) американские технологии, кадры и деньги.
(главный же организатор канонов спецслужбы – Менжинский, который почему-то совсем забыт у нас; кстати, интересный факт – Менжинский был одноклассником Колчака в гимназии)

Так что я бы сейчас восстановил памятник Дзержинскому не на Лубянке, а, к примеру, напротив здания Минпромторга, т.е. в Москва-Сити.
Может, присвоил бы имя Дзержинского какому-то экономическому или управленческому вузу (например, РАНХиГС).
А на Лубянке должен стоять памятник Менжинскому.

Азимов ошибся. Но почти угадал.
В начале 1940-х Айзек Азимов придумал «психоисторию» – математическую науку, способную предсказывать судьбы цивилизаций. Красивая идея. Почти невозможная. Сам Азимов считал её чистой фантастикой: у человечества просто не было приборов такого масштаба.
Не было способа извлекать психологические переменные из исторических корпусов. Измерять когнитивные стили мёртвых культур. Моделировать развилки, не подсовывая прошлому наше знание финала.
 
Теперь такие приборы появились. Но получилось не совсем то, о чем мечтал фантаст.

Азимов описал науку, которая предсказывает исход. ИИ дал нам нечто более странное: метанауку, которая реконструирует горизонт.

Не «что произойдёт?», а «что было доступно?» Какие варианты будущего уже лежали внутри прошлого – почти видимые, запрещённые, немыслимые или просто ещё не имевшие языка?
 
Я называю это археологией возможного. И её приборная панель уже работает, меняя сам режим гуманитарного знания. Она собирается из четырех радикально новых элементов:
•  Искусственная слепота: языковые модели, которые попытались запереть в текстовом карантине жесткой датировки (например, до 1931 года), заставляя их мыслить в полном неведении об атомной бомбе, ООН и компьютерах.
•  Цифровой георадар смыслов: алгоритмы типа Aeneas от DeepMind, которые возвращают разбитым латинским надписям их время, место и сеть социальных связей.
•  Психоанализ мертвых культур: системы, извлекающие из древних текстов измеримые следы коллективных ценностей и норм.
•  Контрфактические симуляторы: позволяющие исследовать исторические траектории не как попсовое «что если», а как эксперименты с границами мыслимого
 
Вместе это уже не просто набор интересных ИИ-инструментов. Это сдвиг в самом режиме гуманитарного знания.

История перестаёт быть коридором, ведущим из прошлого к нам. Она становится кладбищем несбывшихся вариантов будущего – и впервые у нас появляются инструменты, чтобы это кладбище вскрыть.

 
С новым инструментарием «тест Эйнштейна» (сможет ли ИИ с нуля вывести общую теорию относительности, будучи запертым в знаниях 1911 года) – это экзамен не для машины. Это экзамен для самой истории. Была ли ОТО уже скрыта в интеллектуальном слое начала века как отпечаток в камне, или она требовала удара молнии? Это вопрос о природе открытия.

А еще – это вопрос о власти. Тот, кто умеет вычислять скрытые горизонты возможного, получает контроль не только над памятью, но и над воображением.

 
Полный текст эссе – своего рода методологический манифест новой метанауки археология возможного, – уже доступен для патронов канала.

В этом эссе:
1) Почему археология возможного – это не альтернативная история, не цифровая некромантия и не очередная ИИ-новинка, а, возможно, первая гуманитарная метанаука эпохи ИИ.
2) Подробный разбор четырех инструментов археологии возможного и механики их работы.
3) Почему этот подход честнее азимовской психоистории, не обещая предсказать будущее, но позволяя понять, как цивилизации видят, теряют и закрывают свои будущие.
4) И главное: как методы археологии возможного позволяют раскапывать наше собственное настоящее, находя в сегодняшнем шуме и странных аномалиях кости будущей цивилизационной нормы.
 
Вскрываем слои будущего здесь [1, 2, 3, 4]
 
#Футуроархеология  #АрхеологияВозможного

Навстречу Дню России - новый доклад «Минченко консалтинг» выйдет 11 июня 2026 года

«Образы прошлого будущего России: как обращение к истории влияет на актуальную политику»

О чем этот доклад
О влиянии исторической памяти на формирование политиками образа будущего.
 
Это исследование – наш первый подход к деконструкции способа мышления российских элит и общества.
Мы опирались на сухую статистику – данные социологических опросов, анализ модерируемой государством культурной политики, статистику публичных высказываний первых лиц государства и лидеров политических партий.
 
- Где они видят золотой век в истории России?
- Кто их герои?
- Как субъективные оценки прошлого политическими лидерами влияют на то, как они проектируют будущее?
- Какие объективные факторы, в том числе накопленные стереотипы массового сознания, ограничивают их высказывания?

Кого мы проанализировали: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Валентина Матвиенко, Вячеслав Володин, патриарх Кирилл, митрополит Тихон, Геннадий Зюганов, Леонид Слуцкий, Сергей Миронов, Григорий Явлинский, Алексей Нечаев.

А еще из доклада можно будет узнать:
- об иерархии нарративов российской элиты
- о том, кто из исторических деятелей России самый популярный у киношников (спойлер - это женщина)
- кто мыслит в логике обороны крепости, а кто - поиска сокровищ
- как и почему Леонид Слуцкий радикально изменил ЛДПР
- почему в КПРФ никак не могут разобраться, они умные или красивые

Доклад мы делали почти полгода.
И даже провели предварительное обсуждение в закрытом формате в рамках уже ставшего традиционным «Минченко talk» 17 апреля.

! СМИ, желающие получить доклад под эмбарго, знают, куда обращаться )

В качестве тизера - карта исторических героев и антигероев Владимира Жириновского.

#ИсторияРоссии
#ОбразБудущего
#МинченкоКонсалтинг

@politburo2

10 июня 1807 года Беннигсен победил Наполеона при Гейльсберге
В отчественной истории, особенно популярной ее части, принято изображать центральным событием в наполеоновских войнах кампанию 1812 года. Это старая советская традиция, причины которой очевидны: коммунисты провозглашали «народность» Отечественной войны 1812 года, когда народ, якобы, почти без участия царя, дворян и попов победил Наполеона.

Действительно, роль Отечественной войны необыкновенно велика, именно тогда была сломлена сила Французской империи. Но и победы эти случились благодаря удивительной стойкости императора Александра I и готовности русского дворянства сражаться до конца. Ведь в то время нигде в мире у народа не спрашивали его мнения. Если у элиты есть воля к борьбе – значит война будет, нет, так будем сдаваться.

У русской элиты такая воля всегда была в избытке. Да и победы над «непобедимым» Наполеоном мы одерживали куда раньше, чем в 1812 году или во время Заграничных походов. Поэтому расскажем про войну, продолжавшуюся с 1805 до 1807 годов. После того, как Австрия и Россия вновь объявили войну Франции, Наполеон сумел разгромить австрийскую армию, пока русские части были только на подходе.

Под Ульмом большая часть австрийских солдат сдалась в плен, а император Франц II сбежал из Вены оставив её на милость победителя – Наполеона. С остатками армии он отошел в Чехию, где стал дожидаться русских спасителей. 2 декабря 1805 года под Аустерлицем соединённые русская и австрийская армии потерпели поражение от французов. Это было первое поражение русских в генеральном сражении, начиная с 1700 года. Слава русской армии была запятнана, но в обществе не раздалось ни единого голоса о необходимости мира.

Александр I с армией отступил в Россию и отказался подписывать мир. Когда в 1806 в войну вступила Пруссия, её король, пребывая в ослеплении от побед Фридриха Великого, также не стал дожидаться русских и потерпел жесточайший разгром под Йеной и Ауэрштадтом. Прусская армия и государство перестали существовать в один день. Фридрих-Вильгельм III бежал в Восточную Пруссию и, как и австрийцы год назад, стал дожидаться помощи от русских.

И русские, верные союзническому долгу, пришли. В Восточную Пруссию вступила армия под командованием генерала барона Леонтия Беннигсена. Соединившись с жалкими остатками пруссаков он начал решительное наступление на французов. Первое генеральное сражение при Прейсиш-Эйлау закончилось ничьей, хотя часа весов победы склонялась в пользу русских и в России Беннигсена считали победителем.

Следующая битва под Гуттштадтом, где русским противостоял лучший маршал Наполеона Мишель Ней, закончилась убедительной победой. Но силы Наполеона не были разгромлены и Беннигсен решил дать второе генеральное сражение у Гейльсберга. Этот город прикрывал путь на Кёнигсберг, который собирался взять Наполеон.

10 июня 1807 года французские войска атаковали русские позиции. Столкнувшись с авангардом Багратиона (артиллерией там командовал полковник Ермолов) французы понесли тяжелые потери и смогли продолжить наступление, когда на помощь Мюрату подошел корпус Сульта.

Оттеснив русских к основным позициям, но не добивших разгрома авангарда, Мюрат, будучи уверенным в превосходстве французов, приказал атаковать русских прямо в лоб. Прибывший на поле боя с основными силами Наполеон подтвердил этот приказ.

Французы шли на приступ русских редутов, неся жесточайшие потери. Несколько атак захлебнулось в крови, после чего Наполеон приказал собрать все резервы и направил удар на левый фланг. Беннигсен отправил туда казаков Платова и кавалерию Уварова.

В бой вступили даже остатки прусской армии во главе с генералом Цитеном. Чёрные гусары шли на смерть, дважды атакуя колонны французской пехоты. Последняя атака закончилась бегством французов, а Наполеон видя, что сражение проиграно приказал отступать, прикрывая отход плотным артиллерийским огнем.

11 июня 1811 года родился Виссарион Белинский литературный критик и публицист
Виссарион Белинский – критик, который «переформатировал» всю русскую литературу XIX века, родился в Свеаборге, в семье военного врача. Его семья была типичным примером того, чего в России мог достичь человек, происходивший из самых низов. Дед Белинского был крепостным, стал священником, а отец выслужил дворянство. Белинский поступил в Московский университет, где жил на весьма скромные средства, отчего постоянно нуждался, экономил и в итоге заболел туберкулезом, который в XIX веке был бичом малоимущих горожан всей Европы.

Трудная юность сделала из Белинского человека весьма желчного, ядовитого, скептически настроенного по отношению к окружавшей его действительности. Белинский считал, что в России не могут оценить его талант, отчего он вынужден прозябать, занимая недостойное положение. Белинский был действительно не лишен острого ума, ориентированного на критическое восприятие. Это позволило ему заняться литературными опытами.

Первая драма «Дмитрий Калинин» была написана с этакой изрядной фигой в кармане. Главный герой – незаконнорожденный сын помещика, состоящий в кровосмесительной связи со своей сестрой, не получает вольную по смерти отца и оказывается крепостным у собственного брата, которого в итоге убивает. Текст довольно унылой пьесы переполнен критикой крепостных порядков, отчего драму не опубликовали, а Белинского исключили из университета, что еще сильнее его озлобило.

Виссарион становится социалистом, атеистом, порывает с церковью и начинает искать заработка в литературных журналах, что выходили тогда в России, где после расцвета литературы, начавшейся с Пушкина и Жуковского, был чрезвычайно велик интерес к печатному слову.

Уже его первая статья задала особый тон: автор взялся рассматривать всю русскую литературу, сделав нигилистический вывод – «литературы у нас нет», заложив тем самым основы для либерального и левацкого подхода к русской культуре, которая должна подвергаться постоянной ожесточенной критике и которая обязана служить «на благо народа» (как его понимают либералы и леваки) и «бичевать пороки общества».

Запомните, все те культурные проблемы – самоотрицание, самобичевание, чувство вины и собственного ничтожества, от которых русский народ страдает по сей день, были заложены именно Белинским!

Столь резкая позиция немедленно создала Белинскому скандальную популярность. В XIX веке, как и в наши дни, в России имелось немало людей, готовых обливать свое отечество грязью. Белинский стал настоящей иконой «прогрессивной молодежи». При этом он отличался скверным характером, ругал и проклинал своих преданных поклонников, считая их недостойными своего таланта. Заработав тем самым репутацию человека злого, крайне конфликтного, нетерпимого к чужому мнению.

Все попытки начать карьеру писателя полностью провались – писателем он оказался никудышным, его пьесы и повести никто не читал. Денег постоянно не хватало, к тому же Белинский заразился сифилисом долго лечился, а тогдашний метод лечения этой болезни ртутью, оказал крайне отрицательное влияние на и так расшатанную психику критика.

«Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвленным, когда касались до его дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щек и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он бросался на противника барсом, он рвал его на части, делал его смешным, делал его жалким. Спор оканчивался очень часто кровью, которая у больного лилась из горла; бледный, задыхающийся, с глазами, остановленными на том, с кем говорил, он дрожащей рукой поднимал платок ко рту и останавливался», - вспоминал о Белинском либерал Герцен.

Продолжение.

Маленький пост Янтуриной, который мы разбираем, помогает проникнуть в ее творческую лабораторию.

Что мы видим?

1. Янтурина не владеет контекстом и подменяет его собственными выдумками.

➡️ Пытаясь объяснить читателю, зачем в Краков приезжал Шумкин, Янтурина пишет про участие его в съезде. На самом деле никакого съезда в октябре 1912 г. в Кракове не было, чтобы в этом убедиться, достаточно обратиться к "Биохронике" Ленина.

➡️ Говоря о возвращении Шумкина, Янтурина утверждает, что он "вернулся в Россию наравне с другими сопартийцами". На самом деле никаких других сопартийцев не было, Шумкин приехал один и уехал один. При обращении к "Биохронике" это, опять-таки, хорошо видно. Также неплохо было бы действительно прочитать соответствующий фрагмент воспоминаний Крупской, там тоже нет никаких "сопартийцев".

➡️ Пытаясь дать контекст в связи с поручительством за Шумкина, Янтурина пишет о какой-то "жандармерии", хотя в источниках нет о жандармерии абсолютно ничего. Представители австрийских силовых органов представлялись как полицейские (см. воспоминания Крупской и Крупиньского), на самом деле являясь сотрудниками местного HK Stelle (об этом говорится в моей статье). Но Янтурина придумывает "жандармерию". Не по злой воле, конечно, - просто из-за недостаточного владения предметом. 

2. Янтурина не подвергает используемые источники источниковедческой критике.

➡️ Она приводит утверждение Крупинского об обстоятельствах закрытия дела Шумкина как истину в последней инстанции, несмотря на заведомую абсурдность этого свидетельства. Специфические обстоятельства написания Крупиньским его воспоминаний, используемые им фигуры умолчания - все это не используется для оценки конкретного свидетельства, потому что оценки не проводится вообще. Я понимаю, что источниковедение - это специфический навык, которому не учат ни экономистов, ни учителей истории. Но историк-исследователь должен им владеть по умолчанию, знать, что в одних и тех же воспоминаниях могут быть и достоверные сведения, и умолчания, и прямая ложь - и уметь их выделять.

3. Янтурина игнорирует свидетельства источников, не укладывающиеся в ее версию.

➡️ Она утверждает (причем не от себя, а приписывая эту мысль Ленину - "Ленин, отлично понимая.. "), что поручительство лидера РСДРП не имело для австрийских силовиков значения. О том, что Ленин поручался за Шумкина, вспоминала Крупская, о том, что поручительство Ленина было значимым для австрийских властей, докладывал Малиновский - но все это отправлено в игнор, без каких-либо оценок источника по существу. 

4. Янтурина придумывает отсутствующую в источниках информацию.

➡️ Она дважды пишет, что Ленина вызвали к Крупиньскому (выделяя это утверждение жирным шрифтом и обвиняя меня в том, что я об этом "забываю"). На самом деле в воспоминаниях Крупинского - единственном источнике об этом визите - про "вызов" нет ни слова. Янтурина выдумала "вызов", и если предыдущие ее выдумки (про съезд, сопартийцев и жандармерию) носили периферийный характер и не влияли на аргументацию, то в этом случае выдумано было именно то, что нужно для обоснования позиции автора.

(Есть, конечно, альтернативный вариант - Янтурина могла невнимательно прочесть воспоминания Крупиньского; в этом случае речь должна идти не о сознательной фальсификации, а о фальсификации, проистекающей из неумения вчитаться в источник, понять его содержание.)

* * *

Работа историка сложна. Избрав для изучения какой-то сюжет, историк должен детально выяснить, кто действующие лица, что они делали, какие есть по теме источники, каково содержание источников, при каких обстоятельствах они созданы, как эти источники "бьются" друг с другом. Историк должен знать гораздо больше, чем входит в статью или монографию.

У Янтуриной на самом деле есть хорошие задатки историка, но пока недостаточно практических исследовательских навыков; а необходимость соответствовать довольно примитивным запросам целевой аудитории вынуждает ее не углубляться в предмет, а выдумывать хлесткий "факт".

Я верю, что все это исправимо и Виктория, поработав над собой, станет хорошим исследователем.