Микенские спартанцы и Гиацинт

В целом, мы-то с вами всегда знали, что все дороги древнегреческой истории ведут либо к микенцам, либо к минойцам, но всегда приятно получать новые, подтвержденные археологией и исследованиями данные по этому поводу. На сей раз настала очередь спартанцев.

Согласно исследованию Ханса Бека из Мюнстерского университета, ставший эталоном воинской дисциплины полис нельзя считать результатом завоевания Лаконии дорийцами. Напротив, Спарта, вероятно, выросла из гораздо более древнего сообщества живших на этой территории людей, которых античные источники называют лакедемонянами. Одним из важнейших аргументов стали таблички с линейным письмом Б. В частности, в фиванском архиве встречаются формы слова, связанного с «лакедемоняне», что свидетельствует о существовании этого этнонима уже в микенское время. По мнению исследователя, лакедемоняне не были «народом» в современном понимании этого слова. Скорее речь идёт о сообществе, объединённом общими священными местами, памятью, ритуалами и политическими центрами.

Материальным подтверждением этой концепции может считаться дворец в Агиос-Василиосе, примерно в двенадцати километрах к югу от современной Спарты. Раскопки выявили здесь монументальные постройки, большой двор, фрески, бронзовые мечи и более двухсот фрагментов табличек, написанных линейным Б. В них даже упоминается wa-na-ko-to, знакомый нам титул ванакса — верховного правителя, т.е. царя. Кстати, по объёму архив из Агиос-Василиоса уступает лишь— Кноссу, Пилосу и Фивам. Таблички фиксируют учёт скота, масла, шерсти, тканей, ароматических масел и других товаров. Всё это позволяет предполагать, что именно здесь находилась резиденция правителя лакедемонян. Дворец был не только местом проживания элиты, а, как и в других частях микенского мира, служил административным, экономическим и религиозным центром, связывавшим между собой население долины Эвротоса.

На рубеже XIII–XII веков до н. э. (привет коллапсу бронзового века) Айос-Василиос пришёл в упадок. Дворцовая система рухнула, а прежние политические структуры прекратили существование. Тем не менее память о прошлом не была утрачена благодаря другому важному месту — Амиклам. Холм Агиа-Кириаки был культовым центром ещё в позднебронзовую эпоху. Здесь найдены женские статуэтки, фигурки животных, ритуальные сосуды и следы пиршеств. Вероятно, во времена процветания дворца это место было его церемониальным центром. Примечательно, что после гибели дворца его значение не только сохранилось, но и возросло.

Археологические находки показывают, что люди продолжали приходить сюда на протяжении субмикенского, протогеометрического и геометрического периодов. Менялись формы подношений, но сами ритуалы не прекращались. В святилище находят сосуды, бронзовые булавки, наконечники копий, мечи, пряслица и другие предметы, свидетельствующие о непрерывности культовой жизни. В мире, где исчезли дворцы и царская власть, Амиклы стали местом сохранения коллективной памяти. Например, в особое значение приобрёл праздник Гиацинтий, объединявший жителей региона. К VI веку до н. э. Амиклы стали одним из важнейших священных центров Лаконии. Над холмом возвышалась колоссальная бронзовая статуя Аполлона Амиклейского высотой около 14 метров. Под ней находилась гробница или алтарь Гиацинта. Тут стоит вспомнить, что цветы играли большую роль в минойских и микенских культовых практиках и, конечно, были связаны с темой посмертной жизни и воскресения. Гусаров попрошу воздержаться от шуток на тему взаимопроникновения старых и новых богов, хотя что уж там).

В итоге Бек предлагает такую модель: ранние спартанцы вошли в уже существовавший мир лакедемонян и постепенно интегрировались в него. Они не уничтожили прежнюю систему памяти, а присвоили её ключевые символы и священные места, встроив их в новую политическую структуру. Звучит знакомо, правда? Что-то подобное в свое время произошло и в Кноссосе, и в других минойских городах с приходом микенцев.

🌸P.S. Простите, не могла не приложить к посту Гиацинта из «Метаморфороз» Овидия образца 1325 г.