В очередной раз наткнулся на тезис о том, как СССР подло и вероломно напал на Японию, с дальнейшими рассуждениями "вот поэтому могучая Квантунская армия куда-то делась, а так бы, если бы не вероломно, то конечно же японцы бы победили". Из классической серии "у вас победы все нечестные и неправильные, поэтому не считается".

СССР полностью по букве закона 5 апреля 1945 года денонсировал пакт о нейтралитете. Согласно третьему пункту того же самого пакта.

В июле того же года Японии предлагается, как стране-союзнику фашистской Германии, капитулировать (Потсдамская декларация). Япония отказывается. СССР подписывает декларацию. Расклад очевиден, кого-то сейчас будут бить. Через примерно две недели СССР объявляет войну и после начинаются боевые действия.

На фоне "мирная" Япония до 1925 года оккупирует территории на Дальнем Востоке, в 1930х лезет к озеру Хасан, и суммарно топит 178 судов СССР за 1941-1945 годы. Одно кстати здесь, в Гонконге. Ещё три отжимает. Всё это торговые суда, ни одного военного. В тайгу закидываются диверсанты со склянками с разными инфицированными насекомыми, будете прививку от клещевого энцефалита делать, помните, что вот ровно тогда вся эта история и началась. Действовали школы подготовки диверсантов, адресно для терактов на железных дорогах СССР, например. Рисовались карты с Японией до Байкала. Проводился спецпризыв полумиллиона рекрутов именно для Маньчжурии и дальнейшей атаки на СССР. Для части экспериментов того же известнейшего "отряда 731" с территории СССР похищались обычные жители приграничных деревень. Суммарное число инцидентов с нарушением госграницы за эти годы превышает семь сотен. Они буквально несколько раз в неделю происходили годами.

До кучи имелась информация о том, что план "Немыслимое" — ну это когда западные союзники резко передумывают и вместе с аккуратно взятыми в плен немцами двигают на СССР — включал в себя синхронизацию действий; одни пойдут с Запада, другие нападут с Востока.

И тут-то подло и неожиданно зачем-то Жуков приехал и разогнал всё веселье позитивных анимешных девочек в клетчатых юбочках. Несправедливо и нечестно. А то пили бы Асахи в Иркутске. Точно.

Интереснейший перед нами документ. Печатный текст - расшифровка телеграммы германского посланника в Берне в МИД Германии от 26 ноября 1917 г. 28 ноября заместитель статс-секретаря МИД Германии по стандартной практике пишет на документе ответ, который потом зашифруют и отправят в Берн:

По полученным здесь сведениям, правительству в Петербурге приходится бороться с большими финансовыми трудностями. Поэтому очень желательно направить ему денег.

Правительство в Петрограде уже три недели как большевистское.

1938 год, публичное и открытое отречение от Ленина: «Идите и скажите всем в чужих краях, что Русь жива. Пусть без страха жалуют к нам в гости... Но если кто с мечом к нам войдет, тот от меча и погибнет! На том стоит и стоять будет русская земля!»

Новое исследование показало, что древние греки кормили своих младенцев грудью до четырех лет.

Согласно новому исследованию погребальных останков, в древнегреческом городе Химера на Сицилии младенцев кормили грудью почти до 4 лет, что намного дольше, чем рекомендовала более поздняя древняя медицина . Хотя другие продукты питания вводились в рацион детей в течение первых нескольких месяцев, грудное молоко оставалось частью детского питания на протяжении многих лет.

Исследование, проведенное антропологом из Университета Джорджии Лори Рейтсема и опубликованное в Европейском журнале археологии , охватило 58 детей и подростков и 27 взрослых женщин из двух кладбищ в Химере. Этот город, расположенный на северном побережье Сицилии, был местом встречи греческих, финикийских и коренных сицилийских традиций в период с VII по V века до нашей эры.

Ученые измерили химические следы углерода и азота в коллагене костей, чтобы выяснить, как меняется рацион питания по мере роста детей.
Продолжение в комменте

Есть у меня грустная история, косвенно связанная с покойным Маваши.

Дело было в октябре 2011 года. В среду «Зенит» играл в Донецке с «Шахтером» в Лиге Чемпионов, а воскресенье в Чемпионате России с «Ростовом». Я с парой корешей по СБГ-движу, пробивал так называемый «двойник» — поддерживали любимую команду на двух выездных матчах подряд.

Трехдневный промежуток между матчами было решено посветить блужданиям по Восточной Украине: из Донецка в Харьков, затем в Луганск, оттуда уже в Ростов.

В Харькове случается ситуация. Списываемся с онлай-френдами, знакомыми по околофутбольным пабликам, те предлагают подъехать к ним на район и там затусить. Немного стрёмно – город чужой, чужая страна. Но с фанатами «Металлиста» у нас вражды не было, общение в чатах доброжелательное, поэтому берем пиво и едем в какие-то хрущебные дворы на проспекте Науки.

В указанном месте оказываются турники, на которых десяток молодых людей 20-23 лет от роду подтягиваются под трек Миши Маваши. Нам становится смешно — мы из пьющей части движа и ЗОЖ-пафос Маваши для нас комичен. Харьковчане удивлены нашему пиву и реакции на музыку, переключили на 25/17. Постояли, поболтали, пацаны оказались не столько из околофутбола, сколько просто за правую идеологию: они отказались от пива, мы от предложения посоревноваться в «выходе силой», на том и разошлись.

Тогда было смешно, теперь грустно: у России был работающий инструмент воздействия на русскоязычную украинскую молодежь, инструмент той самой пресловутой «мягкой силы»: русский националистический нарратив был одним из доминирующих в молодежной среде Юго-Востока Украины.

Это видно и по одному из лидеров террористического «Азова».


Но одновременно в России русских националистов начали системно гнобить, а на Украине украинские наоборот получили системную поддержку: хохлы спохватились и начали работать со своей молодежью. В общем, задачка для самых маленьких госпропагандистов: какой национализм возобладает – тот за которым финансирование, часть элиты и крупные СМИ, или тот за который можно в любой момент по 282 УК РФ уехать?

Поэтому к 2014 году эти обобщённые харьковские пацаны спргынули с турничков, нацепили УПАшные шевроны и поехали жечь людей в Одессе, составили костяк «Азова» и «Айдара», и в наушниках у них уже были не Маваши и не 25/17.

Принцип умолчания Жукова-Берия в неосоветском дискурсе.

Удивительно, но сталинистский пантеон героев умудряется вмещать себя и Георгия Жукова и Лаврентия Берия одновременно, что само по себе создаёт пространство амбивалентной логики, характерной для шизофреников.

Если Жуков — великий полководец, маршал Победы, доведший Гитлер до самоубийства, одновременно лично арестовал Берия, доставил его в бункер Московского военного округа, где того и расстреляли (обвинителем, кстати, выступал Роман Руденко — тот самый, представитель СССР на Нюрнбергском трибунале, а председателем суда другой «убийца» Гитлера — маршал Конев). То, получается Берия натурально на одном уровне с нацистскими преступниками, в пантеоне ему не место.

А если всё это неправда, и Берия — великий организатор спецслужб, автор атомного и космического проектов, ближайший сподвижник Сталина, то, получается, Жуков (вместе с Руденко и Коневым) какие-то шпионы-контрреволюционеры, предатели всех сталинских починов. Тогда ему не место в этом пантеоне.

Но людей ничего не смущает — шизофреников просто так не переубедить, и наверняка есть какая-нибудь нетривиальная теория, которая в их сумрачном сознании мирит Жукова и Берия.

Цицерону, кстати, раз уж я к нему вернулась в последнее время, часто приписывают эту цитату:

«Времена нынче плохие. Дети больше не слушаются своих родителей, и каждый пишет книгу».

Сразу спойлер: нигде у Цицерона такую цитату найти пока не удалось. Но приписывать эту цитату Цицерону - это еще не так страшно, как утверждать, что она была выбита на ассирийской глиняной табличке 2800 года до н.э., как смело выдал в своей статье уважаемый Smithsonian Magazine. Страшно думать, в чем еще их редакция забила на фактчекинг.

На самом деле, кому принадлежит авторство этой цитаты, мы так и не знаем. Самое раннее упоминание, которое на данный момент удалось найти исследователям цитат - одна из заметок в августовском выпуске журнала для велосипедистов (внезапно) «Bassett’s Scrap Book» за 1908 год.:

Для людей «старых добрых времен» их эпоха казалась такой же плохой, какой нынешнее время кажется современному человеку. Об этом свидетельствует перевод надписи на табличке, хранящейся в Императорском музее в Константинополе (Турция):
Нарам-Син, 5000 г. до н. э.

Мы живем в дурные времена; мир состарился и стал порочным. В политике царит коррупция. Дети больше не проявляют уважения к старшим. Каждому хочется выделиться — и написать книгу.

Во-первых, ничего себе были интеллектуальные тексты в журнале для велосипедистов.
Во-вторых, Императорский музей - это сегодня Археологический музей Стамбула.

В мае 1913 года видный ученый, профессор философии Университета штата Айова Джордж Томас Уайт Патрик опубликовал в журнале «Popular Science Monthly» статью под названием «Новый оптимизм», в которой упомянул, что тоже видел камень с такой надписью. Вроде как в 1911 году Патрик посещал Стамбул, тогда еще Константинополь, и в некотором музее увидел надпись на древнем камне, сделанную царем Нарам-Сином от 3800 г. до н. э., которая гласила:

Настали дурные времена,
мир стал дряхлым и порочным.
Политика погрязла в коррупции.
Дети больше не проявляют уважения к своим родителям.

Удивительным образом мысль про книги отсюда пропала, а табличка превратилась в камень. Но что еще более удивительно, так это то, что ни в 5000, ни в 3800 году до н.э. Нарам-Син Аккадский такого сказать не мог, потому что правил в XXIII веке до н. э. Но может, конечно, Патрик и редактор журнала для велосипедистов просто так внимательно запоминали цитату, что места в памяти для точной даты изречения уже не хватило.

Следующие 90 лет появлялись различные вариации того, на какой же все-таки табличке или папирусе и где совершенно точно и вот этими вот глазами видели эту надпись (была даже версия, что это изречение египетского жреца), пока она наконец не всплыла в 2001 году как цитата Цицерона в статье Боба Льюиса в журнале InfoWorld, в рубрике «Руководство по выживанию для ИТ-специалистов», расширив горизонты возможных интерпретаций.

Надо ли говорить, что по сей день никакой музей не подтвердил, что у него в коллекции хранится табличка, камень, папирус или иной носитель с хоть какой-то версией этой цитаты, но все продолжают бодро цитировать, что это точно, кому что по сердцу ближе, Цицерон или Древняя Месопотамия.

Мне лично кажется, было все так. Редактор журнала для велосипедистов в 1908 году в кои-то веки красиво завернул мысль для статьи, порадовался, но потом понял, что как исключительно его собственная мысль она будет выглядеть для читателей неубедительно, поэтому, как и все мы (но не буквально мы с вами, конечно, мы не такие, а вот те, плохие люди) в момент слабости решил схитрить, приписал эту цитату реальному историческому персонажу и поместил в реальный музей в максимально далекий исторический период в надежде, что интернет никогда не изобретут и никто никогда не проверит, а есть ли в Императорском музее табличка с такими словами: каждый камень что ли переворачивать? А дальше всем так понравилась цитата, что они решили выдавать желаемое за действительное и соскакивать первым было уже неловко.

Так что если табличку мы никогда не найдем, мое профессиональное почтение редактору за креативный подход. А дети и правда охренели, с этим во все времена можно согласиться.

Бывает такое, открываешь книгу, а там статья, которую должен был написать ты, но тебя уже опередили. Именно так у меня получилось со сборником Soviet Myth in Post-Soviet Russia, где обнаружился текст Алексея Семененко Inside Lapenko: Alternative Soviet Mythologies, посвященный сериалу «Внутри Лапенко» и тому, как через него конструируется образ советского прошлого.

Правда, довольно любопытно устроен сам текст, поскольку значительная его часть посвящена попытке объяснить иностранному читателю, кто такие Инженер, Журналист или Роза Робот и почему все происходящее на экране должно быть смешным. На мой взгляд, задача заранее обречена на неудачу. Гораздо интереснее исследовательская часть статьи, где Семененко рассматривает вселенную Лапенко как особый способ конструирования исторического времени. Антон Лапенко родился в 1986 году, а Алексей Смирнов в 1983-м, поэтому их представления о позднем СССР складывались преимущественно из детских впечатлений.

Для описания этого эффекта Семененко использует понятие ухронического хронотопа. Ухрония предполагает существование воображаемого исторического времени, в котором привычная хронология перестает действовать. В мире Лапенко позднесоветский научно-исследовательский институт спокойно сосуществует с криминальными группировками из фильмов 1990-х, телевизионными экстрасенсами и культурными образами следующих десятилетий. Получается своеобразная альтернативная история, где СССР никогда окончательно не закончился, а девяностые наступили внутри него.

Одновременно девяностые получают неожиданную реабилитацию, поскольку именно оттуда сериал заимствует значительную часть своей энергии. Криминальный кинематограф и музыкальный андеграунд становятся материалом для творческой игры, а сама эпоха предстает пространством непредсказуемости, в котором возможны самые невероятные события. Семененко видит здесь альтернативу привычному рассказу о девяностых исключительно как о времени хаоса и распада.

Для объяснения подобного отношения к прошлому автор обращается к концепции Сергея Ушакина о ностальгии из вторых рук. Человек может испытывать эмоциональную привязанность к эпохе, которую практически не застал, поскольку знакомится с ней через оставшиеся предметы и чужие воспоминания. Старый дисковый телефон или советская мебель начинают восприниматься как свидетельства особого мира, причем историческая достоверность оказывается менее существенной, чем возможность узнавания.

Особенно показателен в этом отношении четвертый сезон, вышедший в конце 2023 года. Действие переносится в 1966 год, когда герои оказываются детьми в пионерском лагере. Семененко обращает внимание, что вместе с изменением времени исчезает значительная часть художественных приемов первых сезонов. Псевдодокументальная манера и эстетика запустения уступают место традиционной комедийной стилизации под советское детское кино. По мнению автора, сериал тем самым сближается с обычной ностальгической продукцией, от которой первоначально довольно сильно отличался.

Мне же кажется, что главный исследовательский потенциал этого сюжета связан с вопросом о том, как люди, не имевшие полноценного взрослого опыта жизни в СССР, создают собственное советское прошлое. Причем особенно интересно, что это прошлое складывается из культурных воспоминаний, первоначально принадлежавших разным поколениям, но благодаря интернету объединенных в единое пространство узнавания.

И здесь я бы пошел несколько дальше Семененко, поскольку «Внутри Лапенко» интересно изучать не столько как законченный сериал с определенной авторской концепцией, сколько как материал для цифрового фольклора. Отдельные персонажи и эпизоды продолжают существовать вне первоначального сюжета, превращаясь в мемы и самостоятельные культурные образы. Историческое время в такой ситуации окончательно теряет устойчивые границы, а советское прошлое превращается в своеобразный конструктор, из которого новые поколения собирают собственные версии истории.