🍻🇩🇪Как пиво и Тацит помогли придумать немецкую нацию

Современная немецкая пивная культура позиционирует себя как древняя, но появилась она совсем недавно — в конце XIX века.

Да, в средние века жители разрозненных немецких государств обожали пиво, которое было широко распространено по всей стране.

Сегодня центр пивоварения в Германии — южные регионы, но в средние века было популярно прежде всего северное пиво из городов Ганзы, которое шло на экспорт и славилось превосходным качеством по всей северной и восточной Европе.

Средневековое немецкое пиво сильно отличалось от того, что пьют современные немцы — это были более темные и сладкие сорта верхового брожения, то есть эли. Такое пиво в Германии варят и по сей день, но оно занимает ничтожную долю рынка по сравнению с лагером, главным немецким (и мировым) сортом пива сегодня.

Технология приготовления лагера более трудоемкая и предполагает низовое брожение при низких температурах. Она появилась лишь в XV веке, и развилась в XVII-XVIII веках.

Тем не менее, в XVII-XVIII веках пивная культура Германии пришла в упадок. Это произошло из-за множества факторов — разрушительной Тридцатилетней войны, несовершенств государственного управления раздробленной страной, а также смены диеты с фокусом на картофель.

Пиво оставалось любимым напитком крестьян и ремесленников, но сильно испортилось по качеству, а сама технология деградировала. Более богатые классы и горожане все больше переходили на кофе, чай, крепкий алкоголь.

Особенно этот упадок коснулся северного, ганзейского пивоварения, а новым центром пивного искусства стала Бавария и другие земли юга страны.

Дошло до того, что в середине XIX века баварцы пили в среднем 123 литра пива в год, а прусаки, потомки легендарных ганзейских пивоваров — лишь 24 литра.

Все изменилось в XIX веке, после наполеоновских войн. Революционные сдвиги французского общества стимулировали немецких интеллектуалов обратиться к идеям национального возрождения и объединения.

Но никаких единых политических институтов у жителей полусотни немецких государств не было (конечно, не считая громоздкой, неповоротливой и давно отжившей свое Священной римской империи германской нации).

Носители разных диалектов не понимали друг друга. Да и о культурном единстве говорить можно с большой натяжкой.

Поэтому для консолидации нации интеллектуалам пришлось тщательно сконструировать романтическую традицию, основанную на общем прошлом — "золотом веке" Германии.

Одним из источников реконструкции национального духа стала книга "Германия" римского историка Тацита. Он использовал образ пассионарных и сильных германцев для критики устоев римского общества.

Среди главных черт германских племен у Тацита — употребление пива в большом количестве.

Вдохновившись этим образом, немецкие интеллектуалы, особенно студенчество, стали возрождать культуру питья пива.

Они сформировали новые ритуалы совместных попоек и пирушек, способствующие сплочению сообществ. Исключительная любовь к пиву стала чертой, которая отделяла немцев от других европейских народов. Из этого интеллектуального движения и вырос немецкий Рейх, объединенный Пруссией в 1871 году.

Идеологическая роль пива стимулировала и возрождение пивной индустрии — оно началось после либерализации экономики, принесенной наполеоновскими войнами, и в 1830-х встало на промышленные рельсы.

При этом на первое место вышла именно баварская пивная традиция, в центре которой стоял легкий, сильно охмеленный светлый лагер. Такое пиво оказалось удобнее производить в промышленных масштабах, а его легкий вкус при низком содержании алкоголя и сахара позволяли сделать его напитком, который понравится почти каждому — и который легко пить в больших количествах.

Во второй половине XIX века пивоварни, которые варили пиво в баварском стиле, начали появляться по всей Германии. Еще сильнее потребление и производство пива подстегнула промышленная революция 1860-1870-х годов, которая привела к росту немецких городов.

#хх_германия
#хх_средневековье
#хх_новое_время

Холодец Хлодвига|Еда в истории, политике и культуре

Трагикомическая история о том, как американский авантюрист почти купил Камчатку 💰

Как мы помним, в 1867 году США уже купили за не самую большую сумму у Российской империи Аляску, на территории которой со временем нашлись ценные ресурсы. В конце XIX туда рванули золотоискатели со всей страны, узнав об обнаружении в далёкой Аляске золота, и многие стали резонно думать: Куда бы ещё отправить за золотом, где не ступала нога золотодобытчика?

Многие в качестве такого варианта называли Камчатку, толком не исследованную к тому времени, не заселённой и во многом лишь формально помеченную на картах как часть Российской империи. Среди таких людей был и Вашингтон Бейкер Вандерлип, геолог и инженер как с опытом, так и с немалыми амбициями.

В 1897 году американская «Восточная объединенная горнодобывающая компания» отправила Вандерлипа на поиски месторождений золота на Камчатке и севере Сибири. Золота на Камчатке не оказалось, поэтому компания отказалась от дальнейших поисков, однако Вашингтон Бейкер не сдался и продолжил поиски драгоценного металла в регионе, успев попутно выучить русский язык. Продлились эти активные искания недолго: В 1900 году правительство Российской империи предоставило Камчатку в концессию для разработки месторождений отставному офицеру Кавалергардского полка Владимиру Вонлярскому, и Вандерлипу пришлось вернуться на родину.

А вот в революционной России настал его звёздный час!

Основав синдикат с целью получения концессии на добычу полезных ископаемых в Восточной Сибири, в 1920 году, предварительно встретившись с представителями советской власти, Бейкер отправился в Москву для переговоров по данному вопросу. Заявив, что он является родственником Фрэнка Артура Вандерлипа, известного банкира и президента National City Bank of New York, а также представляет интересы Уоррена Гардинга, который, по всем прогнозам, должен был победить на следующих выборах, предприимчивый авантюрист быстро завоевал доверие большевиков. С «родственником банкира» встретились нарком иностранных дел Георгий Чичерин, председатель Высшего совета народного хозяйства Алексей Рыков, а затем и сам глава Совнаркома Владимир Ленин.

Вандерлип предлагал за продажу Камчатки 20 млн долларов — сумму значительную для того времени, а для страны, обедневшей и разорённой гражданской войной, и вовсе космическую: Ленин призывал согласиться, так как взамен США фактически бы признали советскую власть, а Камчатка всё равно не даёт дохода и может быть потеряна в случае войны; и так Москва получит за Камчатку хоть что-то.

В конце октября 1920 года стороны подписали предварительный договор, согласно которому синдикату Вандерлипа предоставлялась концессия на эксплуатацию природных богатств Камчатки и остальной части Восточной Сибири к востоку от 160-го меридиана сроком на 60 лет. В ответ синдикат обязался отчислять (произведенными товарами или долларами) 2,5% всей продукции нефтяных и угольных промыслов советским властям, которые в конце срока концессии должны были получить все созданные предприятия с оборудованием. Также по истечении 35 лет Советская Россия могла досрочно выкупить все концессионные предприятия. Договор вступал в силу только после признания РСФСР со стороны США и восстановления дипломатических отношений между странами не позднее 1 июля 1921 года.

В начале 1921 года Камчатка была передана из состава марионеточной Дальневосточной республики в состав Советской России, а затем... на том всё и закончилось. Дело в том, что Гардинг, в самом деле, занял пост президента, но решил не признавать легитимность советской власти, не говоря уже об авантюре с Камчаткой. А банкир Фрэнк Артур Вандерлип и вовсе заявил, что не имеет к Вандерлипу, с которым вели переговоры большевики, никакого отношения. Тот, однако, уговорил большевиков продлить срок вступления концессионного соглашения в силу до 1 января 1923 года, но американские власти все предложения о сделке проигнорировали. Москва осознала, что всё это время договаривалась непонятно с кем, а Камчатка по итогу (и к счастью) осталась так никем и не купленной.

➡️➡️➡️WEHISTORY