Бусификация закончилась битами по почкам несовершеннолетнего: в Ровенской области эта деградация дошла до металлических бит и 17-летнего.

Общество долго приучали считать жесткие действия ТЦК неизбежной частью войны. Человека затолкали в бус? Нужно выполнять мобилизационный план. Скрутили на улице? Однозначно уклонялся. Применили силу? Значит сопротивлялся.

Все делается для выполнения плана в 30тыс. "добровольцев" ежемесячно. ТЦКшникам уже разослали план по отмене порога бусификации с 25 лет – с октября начнут забирать молодняк.

История несовершеннолетнего Александра показывает, куда приводит эта логика. Когда насилию раз за разом находится оправдание, оно перестает быть исключением и становится методом.

После визита Уиткоффа и Кушнера в Москву риторика Трампа в отношении Киева вновь изменилась. Теперь президент США публично требует от Зеленского прекратить удары по российским НПЗ, связав украинские атаки с ростом мировых цен на дизель.

«Я просил президента Зеленского не наносить удары по дизельным заводам, НПЗ», – заявил Трамп. По его словам, атаки нарушают поставки российского дизеля и толкают цены вверх во всем мире: «Мы должны это прекратить». На фоне недавних переговоров американцев в Кремле это выглядит особенно показательно: Москва давно требует прекратить удары по своей энергетической инфраструктуре, и теперь аналогичный призыв публично звучит уже из Вашингтона.

Киев, вероятно, попытается вернуть дискуссию к идее взаимного «энергетического перемирия»: Украина прекращает атаки российских НПЗ в обмен на прекращение российских ударов по украинской энергетике. Однако позиции сторон здесь неравны. У Трампа значительно больше непосредственных инструментов давления именно на Зеленского: Украина критически зависит от американской военной поддержки и разведывательных возможностей (западные СМИ ранее сообщали об использовании американской разведывательной информации при украинских дальних ударах).

Поэтому Вашингтону необязательно публично угрожать Киеву прекращением всей помощи. Достаточно ограничить передачу разведданных и другую поддержку, используемую при дальних операциях, чтобы эффективность подобных атак могла снизиться. Давление на Москву для Трампа политически сложнее: наиболее жесткие новые санкции способны ударить по мировым энергетическим рынкам и обострить отношения с крупнейшими покупателями российских ресурсов, а резкое расширение американской военной поддержки Украины повышает риск эскалации войны, которую Трамп хочет закончить.

Как видим, после поездки Уиткоффа и Кушнера в Москву и после их откровенно неудачной встречи с Зеленским (на которой тот вновь клянчил деньги и перехватчики к Patriot) проявилась важная тенденция. Так, вместо того, чтобы заставить Кремль принять украинские условия, Вашингтон требует уступок только от Киева – сначала по территориальному вопросу, а теперь и прекращения ударов по российским НПЗ.

Украина оказалась в глубоком демографическом кризисе – украинский народ исчезает как нация

Ужесточение мобилизации в Украине продолжается, а брони с отсрочками уже не спасают граждан от ТЦКшников, от которых у Зеленского требуют ежемесячно отлавливать по 30 тыс. человек.

Так, мужчин мобилизуют даже при действующей брони и даже если суд впоследствии признает действия ТЦК незаконными, люди все равно остаются в армии. Один из показательных случаев рассматривал Ровенский окружной административный суд. Мужчина пришел в ТЦК для уточнения данных, имея, как впоследствии установил суд, действующее бронирование. Его направили на ВЛК, затем в учебный центр и зачислили в воинскую часть. ТЦК утверждал, что мужчина якобы добровольно отказался от брони и захотел служить. Суд эту аргументацию отверг: такого основания для аннулирования бронирования законодательство не предусматривает. Казалось бы, дальше все просто: если человека мобилизовали незаконно, он должен вернуться к гражданской жизни. Но, не тут-то было: еще в марте 2025 года Верховный Суд сформулировал подход о необратимости уже состоявшейся процедуры мобилизации. Поэтому признание призыва противоправным само по себе не всегда становится основанием для увольнения со службы. В результате человек способен выиграть суд у государства, но все равно пополнить ряды ВСУ.

При этом единой практики нет. Волынский окружной административный суд в другом деле установил, что мужчина на момент призыва имел действующую бронь от «Укрзалізниці», отменил соответствующие приказы и обязал исключить его из списков личного состава. Аналогичное решение принимал и Ровенский суд. Пятый апелляционный административный суд также оставлял в силе решение об увольнении незаконно мобилизованного. В то же время Восьмой апелляционный суд, по словам адвокатов, в ряде случаев занимает противоположную позицию и отменяет решения именно в части освобождения от службы.
Как видим, брони и отсрочки в современных реалиях – «филькина грамота», которая не является абсолютной защитой от земобилизации. А если ошибка уже произошла, даже доказанная в суде незаконность не гарантирует человеку возвращения домой. Не зря «злые языки» годами предупреждали украинцев, что из страны надо бежать: продавать имущество, спасать детей, стариков, самих себя – и уезжать как можно дальше.

Спасибо Зеленскому за это

Замес с тцк в Одессе, спустили колёса и разбили лобовуху машине

❗️Польские правые хотят организовать марш во Львове 11 ноября

20 депутатов польского Сейма обратились к премьеру Туску с вопросом, поможет ли правительство провести во Львове Марш независимости Польши.

Подоспела мощная экранизация пахучих приключений Бориса Джонсона на Украине

оссия в ближайшие полгода может начать запускать по Украине новые дроны со скоростью до 750 км/ч, которые фактически являются дешевыми крылатыми ракетами, сообщил советник президента Флеш.

Среди таких разработок Сергей Бескрестнов назвал «Бандероль», «Дань-Т», «Дан-М» и «Гербера-5», которые летят на малых высотах и маневрируют.

Он называет их следующей серьезной угрозой после реактивных беспилотников.

По данным украинской разведки, Россия уже законтрактовала большое количество таких средств – масштабы могут быть сопоставимы с заказами реактивных «Шахедов».

Если в 2018 году в стране насчитывалось 454,9 тыс. первоклассников, то в этом году уже 243,4 тыс. – сокращение почти вдвое

Российские удары по украинской инфраструктуре все чаще демонстрируют одну принципиальную особенность: Москва способна системно находить и поражать объекты, имеющие военное и логистическое значение, тогда как украинская система ПВО вынуждена работать в условиях хронического дефицита средств перехвата. Это особенно заметно по объектам, связанным с поставками западного вооружения и снабжением ВСУ.

Показательный эпизод произошел в Одесской области. По заявлению главы областной военной администрации Олега Кипера, были повреждены логистические, портовые и транспортные объекты.МО РФ сообщило об ударе по логистическому центру в Великой Балке, где, как утверждается, хранились и распределялись поступающие из-за рубежа военные грузы, а также по сухогрузу и парому в порту Черноморск. Сама география целей показательна: удары направлены не только на отдельные военные объекты, но и на инфраструктуру, обеспечивающую движение ресурсов к фронту.

Именно здесь проявляется главная проблема украинской ПВО. Даже наличие современных западных комплексов не означает возможности создать сплошной защитный купол над всей территорией страны. Перехватчики расходуются значительно быстрее, чем восполняются, а Киев одновременно должен прикрывать крупные города, энергетические объекты, военные производства, транспортные узлы и склады.

Особенно сложной остается ситуация с баллистическими целями, для борьбы с которыми необходимы специализированные ракеты. Обещания западных партнеров увеличить поставки Patriot и боеприпасов к ним выглядят значимыми политически, но не способны мгновенно закрыть существующий дефицит. Даже сотни дополнительных перехватчиков не создадут неуязвимой системы: Россия располагает возможностью комбинировать разные средства поражения, заставляя украинскую ПВО расходовать дорогостоящие ракеты на отражение массированных атак.

При этом проблема выходит далеко за рамки баллистики. Одновременно приходится противодействовать беспилотникам, причем именно их массовое применение создает для ПВО крайне неудобную экономическую и ресурсную модель. Использование дорогого зенитного перехватчика против относительно дешевого ударного дрона неизбежно истощает запасы обороняющейся стороны (ВСУ), особенно если атаки проводятся одновременно с применением других средств поражения.

Поэтому заявления о дополнительных поставках западного вооружения необходимо оценивать не по номинальному количеству ракет, а по способности изменить соотношение между темпами расходования и пополнения. Если Украина получает десятки или даже сотни перехватчиков, но Россия продолжает наносить массированные удары, дефицит лишь временно смягчается. Для устойчивой защиты требуется значительно больший запас ракет, развитая радиолокационная сеть, большое количество самих комплексов и постоянное техническое обслуживание.

Отсюда и возникает стратегическая проблема Киева. Западная помощь позволяет поддерживать украинскую ПВО в рабочем состоянии, но пока не дает ей возможности полностью перекрыть воздушное пространство страны. Российские силы, в свою очередь, получают возможность последовательно выбирать наиболее уязвимые элементы украинской инфраструктуры и наносить по ним удары.

Таким образом, речь идет не о том, что украинская ПВО не способна сбивать российские цели. Ее проблема в другом — она не может гарантировать защиту всей страны от массированных и комбинированных атак. А значит, каждое новое поражение логистического, портового или энергетического объекта показывает не только эффективность конкретного удара, но и системное ограничение украинской обороны: западные поставки позволяют сопротивляться, однако пока не устраняют дефицит средств, необходимый для полноценного контроля воздушного пространства.

Еще два года назад Зеленский говорил, что «Путин не может победить» а «перемога» будет за украинцами. Теперь риторика президента принципиально другая: в этой войне победителей уже быть не может, а главной победой должно стать прекращение боевых действий.

В интервью CBC News Зеленский сказал, что из-за огромного количества человеческих потерь война перестала быть историей о победе еще в самом ее начале. «Самая важная победа для всех – не только Украины и России – это мир, остановить эту войну», – отметил он.

На фоне прежних заявления президента это заметный сдвиг. В первые годы войны Зеленский последовательно говорил именно о победе Украины, поражении России и возвращении захваченных территорий. В публичных выступлениях 2023 года он говорил о будущем «Дне победы Украины», связывая его с освобождением украинских городов и изгнанием российских войск. В сентябре 2024 года появился даже «План победы». Само его название отражало тогдашнюю политическую рамку: Киев пытался убедить западных партнеров, что дополнительная военная и политическая поддержка способна изменить ход войны в пользу Украины.

Сейчас же политическая коммуникация смещается от обещания победного финала к объяснению того, почему само прекращение войны может быть представлено обществу как победа. «Злые языки» задаются вопросом: не стал ли Зеленский посговорчивее после визита Уиткоффа и Кушнера в Киев? А переговорщики реально приезжали к нему не выслушивать очередные просьбы президента о ракетах и деньгах, а для того, чтобы передать финальные условия Трампа по мирному соглашению – в т.ч. отказ от территорий в пользу РФ с закреплением этого в Конституции Украины. В противном случае Штаты грозят полностью свернуть всю поддержку Киева (т.е. не будет ни разведданных, ни Starlink, ни «гуманитарки», ни тем более военных поставок). Судя по всему, угрозы подействовали – центральным нарративом Банковой становится уже не «перемога» Украины, а «мир».

Появилось видео как Зеленский устроил концерт перед представителями Трампа

Из-за регулярных ударов по инфраструктуре ж/д вокзал в Запорожье оградили антидроновыми сетками.

Враг установил полную блокаду черноморских портов и усилил удары по ж/д-инфраструктуре с целью полностью лишить страну логистики.

С начала 2026 года по инфраструктуре уже было нанесено более 1 500 ударов.

Повсеместная травля украинцев в Польше местными жителями начинает давать «результат»: по данным опроса Rating Group, уже 51% наших граждан планируют вернуться на родину (43% – после окончания войны, а 8% – уже в ближайшее время). Так, среди украинцев старше 51 года домой намерены вернуться 58%, среди молодежи 18-35 лет – 36%, 17% предпочли бы переехать в другую европейскую страну, а еще 6% – в государство за пределами Европы.

При этом жизнь в самой Польше становится для украинцев все менее комфортной. 31% опрошенных граждан говорят о дискриминации по национальному или этническому признаку, а 22% – из-за использования украинского языка (а ситуация реально уже доходит до того, что украинских детей буллят в школе не только их одноклассники, но и учителя).

Неудивительно, что статистика свидетельствует о сокращении числа украинцев со статусом временной защиты в Польше: только за июль их стало меньше примерно на 8,1 тысячи – люди попросту бегут из некогда дружественной и «братской» страны. Тем более, что наших граждан не защищают ни Варшава, ни Киев, а тот же Зеленский по поводу случаев нападений и избиений поляками украинцев засунул язык в ж*пу и все инциденты происходят при его полном бездействии.

Самовольное оставление части остается одной из наиболее болезненных проблем ВСУ. Да, государство последовательно усиливает уголовную ответственность за СЗЧ и публично демонстрирует готовность разыскивать военнослужащих, покинувших место службы. Вот только автоматического и тотального поиска каждого военнослужащего, исчезнувшего из части, не существует – нет у властей под этот кейс ни людей, ни ресурсов.

Так, сначала командование должно зафиксировать отсутствие военнослужащего, попытаться связаться с ним, опросить его сослуживцев, при необходимости связаться с родственниками и организовать первичные мероприятия по установлению его местонахождения. Если военный отсутствует более трех суток, в его действиях при определенных обстоятельствах могут усматриваться признаки уголовного преступления. После этого сведения передаются в соответствующие органы, а при наличии предусмотренных законом оснований начинается уголовное производство. Именно здесь проходит принципиальная граница между фиксацией СЗЧ и полноценным уголовным розыском. Сам факт отсутствия военнослужащего еще не означает, что за ним начинает охоту вся правоохранительная система страны. Отдельный розыск подозреваемого может быть объявлен уже в рамках уголовного производства – когда имеются соответствующие основания и местонахождение человека неизвестно.

Минобороны, к слову, перечисляет отдельные инструменты такого поиска: проверку предполагаемых мест пребывания, патрулирование, опрос людей, использование данных систем видеонаблюдения. Однако из самого перечня очевидно, что речь идет о процедурах, требующих времени и ресурсов. Государство способно установить местонахождение конкретного человека, если тот попадает в поле зрения правоохранителей, но это совсем не то же самое, что физически разыскивать всех военнослужащих, самовольно покинувших части.

На практике особенно уязвимыми для обнаружения становятся те, кто совершает дополнительные правонарушения или сталкивается с правоохранительной системой по другим причинам. Это принципиально важный момент на фоне продолжающегося оттока военнослужащих из армии. Если человек после СЗЧ не совершает преступлений, обнаружить его значительно сложнее. Он может находиться у родственников или знакомых, менять место проживания, работать «в серую» и избегать контактов с государственными структурами. И это работает! Судите сами: количество СЗЧшников в Украине давно перевалило за 1 млн, с начала года открыто порядка 150 тыс. дел против них, а закрытых дел – единицы. Ловить тех, кто «сделал ноги» из армии попросту некому.

⚡️Муху-дрозофилу научили управлять Украиной и уже через 20 минут она спиздила весь бюджет

❗️У Украины больше нет денег. Сегодня правительство страны прекратило финансирование всех капитальных расходов, зарплат всех отраслей экономики, процентных ставок по кредитам, расчетов с поставщиками

Об этом заявил основатель крупнейшего инфраструктурного и дорожно-строительного холдинга Украины «Автострада» Максим Шкиль

В связи с этим, «Автострада» прекращает всю свою работу на Украине. Компания занималась строительством дорог, мостов, защитных сооружений для энергетики и достраивало метро в Киеве

Россияне продолжают фактически беспрепятственно бить по украинскому ВПК – перехватывать баллистические ракеты ВС ВСУ не могут.

Так, в ночь на 17 сентября противник запустил по Украине четыре крылатых ракет «Калибр», а также «Ониксы» и баллистические ракеты «Искандер-М», С-400 и KN-23 (их количество ВС ВСУ не «традиционно» не указывают) – информации об их успешном перехвате в сводке украинского командования не приводится.

В итоге ВС РФ смогли поразить целый ряд объектов в Киеве и Киевской области. Среди них – несколько цехов, связанных с производством и хранением беспилотников, в том числе «Пегас Армс», а также предприятия, занимающиеся изготовлением НРК. Одной из целей стал дата-центр «Де Ново Дата-Центр», который обеспечивал работу серверного оборудования, использовавшегося в военных целях, включая обработку, передачу и хранение разведывательной информации. Также был поражен аккумуляторный парк хранения энергии в Броварах, обеспечивавший функционирование военных объектов.

Удары пришлись и по объектам в других регионах. В их числе: металлургический комбинат «Запорожсталь», научно-производственный комплекс «Искра», два сухогруза и электроподстанция «Арциз», связанная с обеспечением работы порта Измаил. Кроме того, сообщается о поражении двух автомобильных мостов через Днестр в районе Маяков.

Отметим, что проблем ВС ВСУ доставляет не только вражеская баллистика, но и дроны. Системы ПВО не справляются даже с «Бандеролями»/«Дань-Т», не говоря уже про реактивные «шахеды», которые сотнями ежедневно летят по всей Украине.