«Зениту» дали пробить 5️⃣ пенальти за последние три матча. Просто статистика.

Станет ли Сафонов популярнее Аршавина?

Андрей Сергеевич свое мнение высказал. А как считаете вы?

Отвечайте в комментариях, а затем заходите посмотреть целиком финальный FONtour из США. Там Аршавин оказался в багажнике Кибертрака, говорят.

Проверить можно в VK или на YouTube.

Лига чемпионов преображает «Ливерпуль». Филипп Кудрявцев — об игре мерсисайдцев против «Галатасарая» (4:0).

Два года без Друга.

Считаем важным каждый год обязательно вспоминать Васю и встречаться всем вместе.

Сегодня в 12:00 будет проведен молебен на Васиной могиле по адресу: г. Балашиха, Никольско-Трубецкое кладбище, д. 84 Г (вход со стороны ул. Заречной).

А с 18:00 до 02:00 в гастробаре Busby по адресу: Москва, Никитский бульвар, д.12 состоится «Вечер памяти Василия Уткина». На экранах будут выпуски «Футбольного клуба», архивные фото и видео. Приходите.

Количество мест в гастробаре ограничено. Заранее бронируйте столы по номеру: +7 968 857-75-73

В 2021-м мы с Васей поссорились. Не просто подискутировали по поводу дел футбольных и разошлись во мнениях, а серьезно разругались. Поводом стал Чемпионат Мира по пляжному футболу, который российская сборная выиграла в домашних стенах песочной арены на территории «Лужников».

Вася тогда достаточно язвительно, как он умел, выразился про наших победителей. Мол, молодцы, но как будто недофутболисты — и сравнил пляжный футбол с «ковырянием в носу». Я ехал с празднования чемпионства сразу после победного финала и схлестнулся с Васей в переписке. Дело было посреди ночи, я пытался защищать парней, Вася продолжал настаивать на своей позиции. Делая особый уклон на то, что я работал на этом Чемпионате мира ведущим и поэтому, естественно, «породнился» с командой. Я парировал тем, что какая разница смогли бы они играть в «настоящий футбол» или нет… Они — Чемпионы мира, и почему бы просто за них не порадоваться. Общего языка в этом горячем споре так и не нашли. И почти три месяца после этого не разговаривали.

И вот, по прошествии времени, пересеклись на одном мероприятии, весьма увеселительного характера. Вася подозвал меня к себе и сказал: «Леха, прости. Я долго думал и понял, что у тебя с пляжниками точно такая же связь получилась, как у меня с моими ребятками из «Эгриси». Ты вряд ли их видишь как своих детей — а именно так я отношусь к моим пацанам — но я прекрасно тебя понимаю. Ты же готов за них горло перегрызть, как и я за своих. Поэтому давай этот абсолютно глупый топор недопонимания навсегда зароем».

Я, конечно, опешил от таких откровений. Не было никакого топора, по большому-то счету, но точно что-то зарыли и больше не ссорились никогда. И много было фраз Васи, которые навсегда запомнятся, но в тот момент те слова показались максимально важными. Потому что они для меня окончательно и бесповоротно раскрыли весь размер Васиного большого и доброго сердца. И что за сарказмом, цинизмом и острым юмором стоял по-настоящему добрый и заботливый человек

Безмерно тебя не хватает, Друг

Текст Алексея Ярошевского.

однажды я делал репортаж для ФК прямо под эфир. это значит, последние монтажные склейки делались уже когда Вася сел в кресло и произнёс свои знаменитые «вы в «Футбольном клубе!».

тогда еще мы выходили в эфир с кассет, ее физически нужно было принести в аппаратную и воткнуть в пост. я бежал с кассетой по останкинскому коридору, зная, что цена вопроса — секунды. и вот забегаю в аппаратную, а режиссер мне кричит: ты опоздал на 15 секунд, Вася уже пошел дальше по верстке. я не чувствовал себя виноватым, потому что мне казалось, что 15 секунд — это же сущая ерунда. именно так я и оправдывался перед Васей после эфира: Вась, ну всего 15 секунд, это не считается!

на это Вася взял паузу и говорит:
— старик, для эфира нет разницы, опоздал ты на 15 секунд или на час. я запомнил те слова на всю жизнь и с тех пор больше никогда не опоздывал.

Текст Тимура Журавеля.

Главная фраза Василия прозвучала не в его репортаже, не в его передаче, не в его постах. Я услышал эту фразу в его школе. Мне нужен был совет, и Василий, не вдаваясь в подробности, сказал следующее: «Старик, послушай всех вокруг, собери мнения важных для тебя людей, а потом поступи, как сам считаешь нужным, забив на их советы».

Это важнейшие слова, главный урок, который можно было получить от общения с Василием. Поступать так, как считаешь нужным только ты.

Василий много сделал для нас и многому научил. Но поступать так, как считаешь нужным, — это больше, чем комментаторский урок, это про жизнь. Урок, который тяжело усвоить. Можно сколько угодно говорить или считать, что это про тебя. Но это про него. И стремиться к такой свободе, которой Василий обладал, это потрясающая возможность и увлекательнейшее занятие на целую жизнь. Надеюсь, что когда-нибудь я этот урок усвою. А лучше, чтобы мы все.

Текст Павла Бобкова.

Сегодня день памяти Васи, и мы наконец-то объявляем предзаказ на «Книгу Уткина» – книгу, которую мы делали с болью и любовью.

Большой формат, больше 650 страниц, около сотни редких фотографий, избранные тексты Васи за разные годы, воспоминания, написанные о нем.

(Ожидаем, что бумажная, электронная и аудио версии появятся в двадцатых числах апреля)

На много слов сегодня что-то сил нет, простите.

Изначально это должен был быть текст про 2006-й, и фигурное катание. У Василия тогда был, наверное, пик. Вася был везде: футбол, реклама, даже «Что? Где? Когда?». Даже странно, что кино случилось чуть позже. И, конечно, зимняя, туринская, Олимпиада не могла без Васи.

А там, в танцах, была итальянская парочка: Барбара Фузар-Полли и Маурицио Маргальо. Пытались бороться за медали, в том числе за золото (то есть, против Навки и Костомарова) и могло бы получиться, если бы Маурицио Маргальо в какой-то момент не жахнул Барбару о лёд… Причем он не просто ее уронил, сорвав какой-то очень дорогой элемент, он явно еще и сделал ей очень больно…

И вот музыка доиграла, и она на него посмотрела. Боже, как она на него посмотрела! Я вас уверяю, вы бы не хотели оказаться на его месте. И Вася тогда выдал великое: «Эта сцена называется: «выколю маргалья».

Это одна из великих Васиных фраз, но есть кое-что менее известное, даже, можно сказать, совсем забытое, но с чем у меня связаны теплые воспоминания.

Был январь 2011-го. Вася пришел на «эховский» «Футбольный клуб». Понедельник, вечер, обсуждать нечего, потому что январь. В футбол играют только в Англии. У меня еще в тот вечер зуб болел. Вася пришел в каком-то очень лирическом настроении, и стал просто отвечать на вопросы слушателей.

И неважно, кто и о чем спросил, Василий был просто в невероятном ударе. Он говорил, говорил, говорил, формулировал, как только он умел, находил неожиданные образы и, в какой-то момент, изрек: «Мне снилось, что я бью пенальти, и на меня смотрит весь пьющий Екатеринбург»…
Потом помолчал немного и добавил: «То есть, люди, чье мнение для меня важно!»

И зуб сразу прошел.

Текст Алексея Дурново.

Вопреки понятным предположениям, Вася не разговаривал афоризмами. То есть не то чтобы совсем и явно больше, чем в среднем по статистике — в постсоветском «Соло на ундервуде» он занял бы не одну страницу, хотя Довлатова, мягко говоря, не ценил.

Но это всё-таки шуточки. Вася очень оберегал юмор, придерживаясь старых, теперь уже малопредставимых привычек обращения с этим материалом. Он действительно рассказывал анекдоты, шутки, каламбуры и даже мемы — рассказывал в качестве свежей новости, как о главном событии дня, рассказывал за столом из-под своего символического абажура (у него ведь был старый текст о символике абажура, идущий как минимум от Булгакова, у которого «абажур священен, у абажура дремлите, читайте — пусть воет вьюга, — ждите, пока к вам придут»).

Кому в век интернета нужен пересказ шуток и мемов? И где то прекрасное слово, которое способно продержаться в качестве события дня или хотя бы часа при наличии бесконечных лент? Понятно, что общение с Васей нельзя приравнять к листанию ленты — в конце концов, какие-то нерядовые вещи он нарочно использовал в качестве фокуса. Однажды я был на 20 минут поставлен в тупик его вопросом «что такое яибофобия?», пока не записал слово на бумажке. Ужин успел остыть.

Но всё-таки, помимо фокусов с понятной харизматикой, во всех этих сеансах общения у Васи проскакивали куда более важные привычки. Он действительно по-детски радовался свежим хохмам и стишкам-порошкам. Он умудрялся жить в культуре, для которой еще существует понятие «свежего». Культура вообще отличается от бескультурья способностью к двум противоположным острым переживаниям: ясному чувству новинок и постоянному ощущению мировой истории. Отсюда напрямую вытекает умение удивляться, от которого критически зависит умение удивлять и, следовательно, вся плодотворность культуры. Человек, для которого есть только лента, а в ней нет находок, никогда ничего не произведёт.

Вася производил. Я не цитирую его афоризмы только потому, что самые расхожие давно разошлись, самые проходные не заслуживают внимания (сколько всего сказано о комментаторской каламбуристике, а, например, в моем самом любимом Васином репортаже — Португалия – Англия на Евро-04 — нет ничего изобретательнее этого финального выдоха «Боже, храни королеву», где же здесь каламбур?), а в том, что звучало под абажуром не для зрителя, важнее всего процесс, а не возможность продать что-то цитатой.

Может, я и соврал, может, Вася и разговаривал будущими цитатами. Но культуру остроумия пересказать нельзя.

Текст Артёма Борисова.

Успех не пирамидален. Его хватит на всех. Не нужно лезть на пирамиду, чтобы сидеть на ней в одиночестве. Это, в конце концов, неудобно: всё время съезжаешь вниз, да еще острие упирается в причинное место.

Еще — не нужно слишком серьезно относиться к себе и к профессии. Так гораздо проще. Работаешь и кайфуешь — что еще нужно? Лишнее напряжение ни к чему.

И наконец: гораздо важнее быть, чем казаться. Если слишком сильно пытаешься кого-то из себя изобразить, рано или поздно точно забудешь, кто ты на самом деле.

Возможно, Вася надергал всё это из какого-то пацанского цитатника. Но, даже если это так, слова всё равно правильные. Каждый день стараюсь им следовать.

Текст Дмитрия Бажанова.

Опаздывать с сюжетами на «Футбольный Клуб» было нормой. Чего уж говорить, Вася сам не был предельно пунктуальным. А мы во многом брали с него пример. И в том, в чем надо было. И в том, в чем нет.

Среди авторов программы долгое время преобладали те, кто считал моветоном готовить сюжеты на эфир заранее. Это были 00-е, нигилизм был в моде. «Футбольный клуб» выходил в прямом эфире. Многие готовили сюжеты прямо под свисток.

Кто-то приносил материалы уже после начала программы. Особой формой экстрима было прибежать с кассетой, когда до твоего сюжета оставалась пара минут. Телек тех лет был аналоговым. Материалы приносились на кассетах. И когда дело решали минуты, успех определяла банальная быстрота твоих ног.

Но частые прогулки по краю рано или поздно приведут к падению. Я помню, как оно случилось. Мы готовили сюжет на «ФК» с другим репортером программы Димой Трошиным. Провозились с ним в сложном монтаже, потом — в озвучке. Когда закончили, поняли, что не успеваем. Ничего, сейчас редакторы предупредят Васю, что материала нет, и материал подвинут в верстке на одну строчку вниз.

Бегом добежали с кассетой до аппаратной. И когда распахнули дверь, поняли, что Васю никто ни о чем не предупредил. Он сидел в студии и читал подводку к нашему сюжету. Через несколько секунд прозвучали те самые слова: «…смотрите в материале Дмитрия Трошина и Михаила Моссаковского».

Произнеся их, Вася замолчал в ожидании, что начнется сюжет. Мне тоже хотелось надеяться, что каким-то чудом наш материал сейчас окажется в эфире. Но произойти этого не могло никак. Кассета была не в плеере, а у меня руках.

Вася помолчал секунд десять, а потом неловко начал выруливать в сторону следующей темы. Наш материал так и не пошел в эфир. Выходя из аппаратной, я слышал, как Вася кричит на наших редакторов за то, что они не предупредили его. Если он так зол на них, то что же будет с нами?

Мир рухнул. Я сел за компьютер в дальнем углу комнаты 8-16, ожидая неминуемой кары. Наказание могло быть любым. От разноса в фирменной стилистике Васи (а он умел залезть под ногти) до увольнения. Ничего нельзя было исключать.

Когда Вася зашел комнату, я вжал голову в плечи. Он обошел собравшийся в 8-16 коллектив программы, раздал комментарии по эфиру. Кого-то сдержанно похвалил, кому-то всыпал люлей. Но при этом, он даже не посмотрел на меня. Хотя всем было очевидно, что главный момент программы для него — это срыв нашего сюжета.

Через пару минут Вася спокойно взял куртку и пошел к двери. Поравнявшись с порогом, он резко остановился, посмотрел на меня и сказал:

— Знаешь, старик… Тебя ждет большая телевизионная карьера. Рано или поздно ты сядешь в кадр и в какой-то момент к тебе так же опоздают на эфир с сюжетом. И тогда ты почувствуешь, что я испытал в эфире сегодня.

Он вышел. Я даже не успел ничего ответить. Я ожидал всё, что угодно, но только не такие слова. Они проникли глубоко в меня и потом не отпускали еще долгое время. А спустя несколько лет, случилось то, о чем сказал Вася. Я стал вести эфиры, и бумеранг вернулся ко мне.

Два года без Васи. Без ориентира, без камертона, без старшего брата. Порой его критика казалась невыносимой. Сейчас ее очень не хватает. Не хватает Васиного стёба. Его доброй подъёбки. И любимой фразы, которую он говорил с неизменной улыбкой:
— Старик, ты, как всегда, ничего не понял…

Текст Михаила Моссаковского.

«Что смотрел в последнее время? О, здорово. А читал что? Ага. И где это все в твоих репортажах?»

Вася считал, что в репортаже должна быть прожитая жизнь. Порционно, уместно, стильно. Говорил, что нужно смотреть «Мстителей» или что там сейчас жадно поглощают и обсуждают — какой ты журналист, если отстал от жизни.

Любая встреча с Васей — обмен впечатлениями. Туда ходил, это смотрел, то читал. И так, пара ненавязчивых фраз о футболе. Не помню, чтоб мы подолгу обсуждали «Спартак» или «Челси». Но поставить на весь ресторан Status Quo с мобильного и объяснять прелесть басовой партии — это было.

Если скажу, что всем обязан Васе, он обидится. Всегда фыркал на благодарности.

Уже два года нет друга. Наверное, смешно мы выглядели, завывая под In the army now.

(Мама фотографировала экран — на память)

Текст Дениса Алхазова.

Трогательный мини-фильм о Василии Уткине

Постаралась редакция Окко. Ученики и друзья ответили на вопросы о Васе и о профессии в целом.

Получилось очень интересно — советуем посмотреть!

Первая заметка Васи о спорте была опубликована под псевдонимом. Он этого не скрывал, но и не то чтобы регулярно рассказывал. Про дебют под псевдонимом точно знали студенты в его с Гридасовым Школе Спортивной журналистики и несколько раз упоминалось в интервью. Вот отрезок одного из них:

– Расскажите о вашем дебюте в спортивной журналистике.
– Когда-то очень давно я написал заметку о матче Венгрия – Россия (даже год точно не вспомню, кажется, 93-й) для «Новой газеты». Я тогда работал во «Взгляде», и у нашей программы был какой-то совместный проект с «Новой», и так вышло, что мы сидели у них в редакции, а заметку было написать некому. Ну, я вызвался и написал. В результате это едва ли не единственная заметка в моей жизни, которую я опубликовал под псевдонимом (спроси сейчас – зачем я это сделал, не отвечу)). «Николаем Красоткиным» подписался. А кто такой Николай Красоткин, не скажу :))

Мы нашли эту заметку. И в ней нет ничего особенного, кроме псевдонима ее владельца. Ниже ее приведем, заинтересованные прочтут, фан-факт закончен и можем расходиться на сегодня. Но на кое-что хочется обратить внимание.

Кто такой Николай Красоткин? Это тринадцатилетний мальчик Коля Красоткин, второстепенный персонаж «Братьев Карамазовых» Достоевского, который появляется в конце. Достоевский рисует его с нескрываемой симпатией и одновременно тонкой иронией. Коля – натура незаурядная: начитан не по годам, самолюбив до болезненности, склонен к позёрству и «оригинальничанью». Он искренне хочет казаться взрослым и независимым, но за этой маской угадывается живая, впечатлительная душа ребёнка, способного на настоящую привязанность и раскаяние. А ещё он был хорошим другом, что редкость для самолюбивых мальчишек с задранным носом