Искусственный интеллект превратился в национальную стратегию Поднебесной.

В качестве важной движущей силы нового витка технологической революции и промышленной трансформации искусственный интеллект превратился в национальную стратегию Китая.

Искусственный интеллект окажет огромное влияние на человеческое общество в ближайшие десятилетия, приведя к необратимым изменениям.
В настоящее время искусственный интеллект все еще находится на ранней стадии развития, но есть уже и первые результаты.
ИИ умеет не только распознавать речь, распознавать лица, но и превосходит человеческие способности в некоторых аспектах и ​​может заменить людей в будущем.
Автомобили, диагностика болезней, обучение знаниям, проверка продуктов.... Другими словами, машина больше не будет простым инструментом, она может помочь или даже частично заменить людей для принятия решений.
" Только создав надежный этический кодекс искусственного интеллекта и имея дело с новыми отношениями между машинами и людьми, мы можем получить больше дивидендов от искусственного интеллекта и позволить технологиям приносить пользу человечеству" - говорит вице-президент РАСПП Тимур Андреев.

В истории почти каждое серьезное технологическое изменение приносит новые вызовы экономическому и социальному развитию.
В 2017 году Госсоветом Китая был обнародован «План развития искусственного интеллекта нового поколения», который предполагает, что к 2020 году необходимо разработать и утвердить этику искусственного интеллекта.

Китайский бизнес также активно изучает и предлагают принципы этики искусственного интеллекта. Например, главным принципом искусственного интеллекта является безопасность и контроль, а видение инноваций заключается в обеспечении более равного доступа к технологиям для людей.
И основная ценность существования ИИ заключается в том, чтобы учить людей учиться, расти, а не превосходить людей, заменять людей, конечный идеал - принести человечеству больше свободы и возможностей.
Китайские технологии искусственного интеллекта занимают лидирующее положение в мире, но обсуждение этики искусственного интеллекта только началось, а международное сотрудничество относительно невелико, и широкого консенсуса пока не достигнуто.

Будущее уже наступило, так давайте станем умным обществом и будем использовать технологии, чтобы принести пользу всему человечеству.

Распознавание лица, при покупке товаров....

Какие последствия для России и Евразии может иметь проект «Один пояс, один путь»

Когда президентом стал Дональд Трамп, Соединенные Штаты обратились вовнутрь и отказались от роли лидера глобальной экономики. И, судя по тому, как продвигается расследование спецпрокурора Роберта Мюллера, США вряд ли будут способны продвигать внятную и весомую внешнюю политику.
Очевидная альтернатива Америке — Китай. Председатель КНР Си Цзиньпин неоднократно прославлял глобализацию, но экономику Китая не назовешь ни открытой, ни прозрачной. Мой бывший коллега по Фонду Карнеги Миньсинь Пэй опубликовал познавательную книгу с говорящим названием China’s Crony Capitalism («Китайский клановый капитализм»). Смысл ее в том, что китайская экономика, как и русская, не является ни частной, ни государственной — ее узурпировали несколько кланов. И при этом Китай становится все более жестким. Вследствие этого государство обставило иностранные инвестиции специфическими правилами и прибамбасами, которые обычно ассоциируются с коррупцией. С такими компаниями трудно делать бизнес, и скандалы неизбежны.
Главное же, Китай официально обосновывает свои права на обширные территории, утраченные им 100–200 лет назад, и не признает современные границы с большинством своих соседей. Долгие годы его реваншизм находился в латентном состоянии, сейчас он становится более явным: его официальная позиция напоминает отношение Германии к Версальскому миру в период между двумя мировыми войнами.
Вероятно, Китай станет более агрессивным во внешней политике, поскольку там нет демократии, а ни одно коммунистическое государство не трансформировалось в демократическое мирным путем. Рано или поздно там произойдет политический взрыв, поскольку коммунистическая система политически слишком негибкая, чтобы ее можно было реформировать. Такая метаморфоза становится все более вероятной из-за эволюции кланового капитализма, который разъедает экономику и политику Китая, способствуя созданию все более крупных частных состояний и углубляя экономическое неравенство.
И именно с такой точки зрения следует рассматривать великий проект Китая «Один пояс, один путь». Китай не самый надежный сторонник экономической глобализации. Официально он участвует в многосторонних переговорах, но фокусируется на двусторонних сделках, даже с очень маленькими странами. Председатель КНР и премьер Госсовета посетили много стран, Китай присутствует повсеместно в Азии, Африке, Латинской Америке, а также в Европе. Лидеры Китая — искусные дипломаты, но они далеко не всегда рассказывают миру о своих истинных целях.
Снижение темпов экономического роста может подтолкнуть руководство КНР к чрезмерной концентрации власти. Это дает другой взгляд на проект «Один пояс, один путь». Китайские лидеры отворачиваются от рыночных реформ. Подобно Леониду Брежневу, они делают ставку на большие объемы инвестиций и добычу сырья. Но в отличие от России в брежневские времена китайские сырьевые ресурсы находятся за границей — в Центральной Азии, Африке, Латинской Америке.
Китай делает крупные инвестиции в инфраструктуру и разработку полезных ископаемых в странах Центрально-Азиатского региона и расширяет экономическую интеграцию с ними, в то время как на долю России выпадают заботы об их безопасности, что не приносит ей больших дивидендов. Экономическое сотрудничество между Центральной Азией и Китаем естественным образом взаимовыгодно, однако страны этого региона хотя и получают выгоду от стремления Китая к разработке их сырья, но побаиваются гигантского соседа, что столь же естественно. Более того, Центральной Азии остро не хватает автомобильных и железных дорог, и Китай помогает их строить. Так что экономически именно страны Центральной Азии должны стать главным бенефициаром китайских инвестиций в инфраструктуру, если только он не станет главной угрозой для их национальной безопасности.
Россия и Китай друг другу не доверяют. Президенты этих стран отлично ладят, но уже премьер-министры относятся друг к другу с подозрением, а главы госпредприятий и вовсе не способны заключать сделки. Примечательно, что «Газпром» строит гигантский трубопровод «

Сила Сибири» в Китай, не имея ни одного подписанного контракта на поставку газа. Отвернувшись от Запада, Россия вместо этого стала младшим партнером Китая. Понятно и то, что, построив новые пути на Запад, Китай станет меньше пользоваться Транссибирской магистралью. Это не отвечает интересам России, хотя значение этого фактора не так уж велико.
Роль Китая на Кавказе и в Восточной Европе не так важна, хотя он очень крупный торговый партнер. Страны этих регионов готовы получать выгоду от китайских инвестиций, например в инфраструктуре, но все же Китай от них слишком далек.

Объем торговли между Китаем и странами АСЕАН достиг рекордных $587,87 млрд

Торговля между Китаем и странами АСЕАН демонстрирует устойчивый рост при объеме двусторонних инвестиций в размере $205,71 млрд
Общий объем торговли между Китаем и Ассоциацией стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) достиг рекордного объема $587,87 млрд в 2018 году, превысив показатели 2017 года на 14,1%, сообщили в Министерстве коммерции Китае, передает 13 марта агентство Синьхуа.
Торговля между Китаем и странами АСЕАН демонстрирует устойчивый рост при объеме двусторонних инвестиций в размере $205,71 млрд, отметил замглавы Департамента азиатских отношений при Министерстве коммерции Китая Ян Вэйцюнь. Обоюдный объем инвестиций вырос с 2004 года в 22 раза, отметил Ян во время заседания высокопоставленных лиц в преддверии 16-й ЭКСПО Китай — АСЕАН, которая пройдет с 20 по 23 сентября в столице Гуанси-Чжуанского автономного района Китая городе Наньнине.
Темой ЭКСПО в 2019 году станет «Строительство «Нового шелкового пути» и реализация нашего взгляда на построение сообщества единого будущего». По словам Яна, Китай надеется усилить взаимодействие и сотрудничество со странами АСЕАН.
Напомним, что первая ЭКСПО Китай — АСЕАН прошла в 2004 году и с тех пор стала важной платформой по продвижению торговли и развитию отношений между Китаем и странами, входящими в ассоциацию.

Китай — культура иероглифическая. Это значит, что каждому знаку уделяется внимание. Если есть возможность в чем-то усмотреть скрытый смысл, китайцы наверняка это сделают.
Когда дарят цветы, обращают внимание на их цвет и количество, особенно если это цветы со смысловой нагрузкой, как розы.

Красные — значит, "горячо влюблен", желтые — "мы просто друзья", синие — "этому не бывать", белые — "это я иду на похороны".

Что касается количества, то тут часто смотрят на созвучие с расхожими фразами: 8 — "прости меня", 11 — "мы с тобой на всю жизнь", 33 — "мы с тобой встретимся даже после перерождения" (это не угроза), 40 — "клянусь не изменять до смерти", 77 — "давай поженимся"!

Естественно, всего не упомнишь, поэтому когда приходишь в цветочный, там обычно висит картинка, на которой напоминают символическое значение цвета и количества цветов, очень удобно, если вам это важно.

О Китае, который смог взять лучшее от капитализма и не утратить идентичность.

Китай – уникальное общество, которое, участвуя в глобалистских проектах, не утрачивает своей идентичности. Это непредставимо для других культур: когда это делают западные страны, Россия, исламские, латиноамериканские государства, они меняют свою идентичность на западную, принимают основные параметры глобализации и становятся ее жертвами.
· Возможно, успех КНР объясняется глубинной устойчивостью китайской идентичности. За это отвечает, конечно, государство.
· Но кто же тогда ответственен за структуру сохранения идентичности в China town? Часть китайцев в США даже не говорят на английском. Мы имеем дело с особой формой самосознания, которая даже погружаясь в чужое общество, сохраняет свои признаки.
· Китай не утрачивает суверенитет – напротив, он прагматично использует возможности, которые открывает глобализация. Это стратегия консервативной революции, а не либерализма или догматического коммунизма. Китай следует своей собственной судьбе – и этому посвящена вся интеллектуальная сила компартии. Компартия мыслит себя как продолжение единой китайской цивилизации. В центре политического внимания современной китайской культуры – конфуцианский кодекс, соотношение конфуцианства и даосизма, стратегические принципы Сунь-цзы. Современный Китай – тот же самый вечный Китай, который пользуется элементами Модерна для укрепления собственного суверенитета.
· Если в Иране была проведена консервативная революция под эгидой исламского мировоззрения, жёстко и в оппозиции Модерну, то в Китае это провели более мягко, гибко.
· Китайская цивилизация использует всё, что попадает под руку, в своих интересах. Это и есть консервативная революция, это и есть Четвертая Политическая Теория. КНР заинтересована в том, чтобы даже китайский капитализм приносил пользу – например, олигархи обременены большими социальными и политическими обязательствами. То есть, это капитализм с социальной ответственностью. Даже если у них есть состояние, оно до конца им не принадлежит – это общее для китайской цивилизации. Если они будут думать только о себе, они выпадут из системы. Местные олигархи – «коммунистические», и частично выполняют долг государства. Они «менеджеры» Великого Китая.
· Это успешная версия того, чем мы могли бы и должны были быть – с нашими ценностями. Китай сохранил принцип социальной справедливости, сильного государства, этических норм. Для глобализации установлены границы – когда она может навредить и нарушить эти принципы (например, запрещены глобалистские сервисы, социальные сети и пр).
· Китайский капитализм – это капитализм за вычетом лжи и ненависти к другому. Это этический капитализм. Китайцы любят принцип win-win. Западная модель капитализма – это «человек человеку волк».
· Сейчас важно выстраивать с китайцами консервативно-революционный диалог. В ближайшее время вся архитектура мира будет зависеть от китайского сотрудничества. Между тем, Китай выходит на новый уровень конфронтации с Западом: он исчерпал всё позитивное, и сейчас делает аккуратный сложный вираж.

Пять новых особенностей торгово-экономического сотрудничества между Китаем и Россией

12 марта прошел видео-мост Пекин-Москва на тему «Что ждет китайскую экономику: продолжение чуда или кризис?», организованный журналом «Китай» и МИА «Россия сегодня» по итогам сессий ВСНП и ВК НПКСК 2019 года. Китайские и российские специалисты обменялись мнениями о развитии китайской экономики в 2019 году, прокомментировали тенденции торгово-экономического сотрудничества между Китаем и Россией и ответили на вопросы журналистов.

Когда речь зашла о торгово-экономическом сотрудничестве между Китаем и Россией, директор Института по исследованию развивающихся рынков Пекинского педагогического университета Ху Билян обобщил пять новых особенностей торгово-экономического сотрудничества между двумя странами в последние годы.

Во-первых, возникли новые платформы сотрудничества, например, "Один пояс, один путь", Евразийский экономический союз, Китайское международное импортное ЭКСПО и т.д.

Во-вторых, появились новые институты, в том числе сопряжение Экономического пояса Шелкового пути и ЕАЭС. В прошлом году в рамках ШОС подписали "Соглашение об упрощении процедур торговли между странами ШОС". Кроме того, в рамках "Одного пояса, одного пути" действует также план экономического коридора Китай-Монголия-Россия. Их ключевой целью является содействие упрощению процедур торговли и инвестирования.

В-третьих, возникли новые сферы сотрудничества, такие как торговля услугами, туризм, электронная торговля, цифровая экономика, развитие Дальнего Востока, освоение Северного полюса и т.д.

В-четвертых, это новые проекты сотрудничества. В прошлом проекты сотрудничества между Китаем и Россией в основном были сосредоточены в сфере энергетики, а теперь распространяются в отрасли торговли, автомобилей, самолетов и др.

В-пятых, это новые способы сотрудничества. В прошлом сотрудничество главным образом прошло на государственном уровне, а сегодня проходит также на уровне регионального сотрудничества и путем трансграничной электронной коммерции.

Ху Билян подчеркнул, что именно благодаря вышесказанному в 2018 году торгово-экономическое сотрудничество между Китаем и Россией сделало исторический прорыв, товарооборот между двумя странами составил более 100 млрд. долларов США. Насчет того, когда эта цифра может достичь 200 млрд. долларов США, по мнению Ху Биляна, самым важным в торгово-экономическом сотрудничестве между Китаем и Россией является не количество, а качество, и в будущем следует уделять большее внимания качеству развития.

Санкционное противостояние с Западом повысило интерес в России к расширению и углублению экономического взаимодействия с Китаем. Связи с ним стали рассматриваться не только как ключевой вектор продекларированного «поворота на Восток», но и как альтернатива экономическим отношениям с западными странами. Политическое сближение двух государств, как казалось, также давало основания рассчитывать на крупное продвижение в области делового сотрудничества. С тех пор минуло пять лет, так что можно подвести некоторые итоги и оценить достигнутые результаты.

Основная картина вполне очевидна – качественных сдвигов в экономическом взаимодействии с Китаем не произошло, развитие идет по старым, сформировавшимся десять и более лет тому назад моделям, динамика экономических обменов неустойчива. Достигнутое продвижение имеет ограниченный характер и сдерживается рядом проблем, ожидающих своего решения.

Ход развития взаимной торговли убедительно показывает, что часто повторяемый в Китае тезис о взаимной дополняемости экономик двух стран, под которым разумеется соединение богатых природных ресурсов России и мощной промышленности Китая, успешно претворяется в жизнь. Как известно, в 2018 году объем двусторонней торговли сумел – правда, с трехлетним опозданием – преодолеть планку в 100 млрд долл. и достиг 107 млрд. Благодаря улучшившейся ценовой конъюнктуре стоимостные показатели российских поставок выросли на 42,7%. Однако выход на рекордные уровни почти не отразился на доле России во внешней торговле Китая. По итогам прошлого года она составила 2,3%, то есть продолжала колебаться около отметки в 2%, что наблюдается уже с начала века.

Впрочем, в китайском импорте удельный вес России стал чуть заметнее и оценивался в 2,8% против 2,1% в 2014 году. Наиболее ощутимо российское присутствие в двух секторах: энергетическом и лесном. Россия третий год подряд является крупнейшим экспортером нефти в Китай, в 2018 году российские поставки (71,5 млн т) покрывали 15,5% импортных потребностей Китая. По экспорту угля Россия занимает 4-е место, а ее доля составляет 9,7%. Сохраняется традиционное лидерство в вывозе деловой древесины, российские поставки удовлетворяют более 30% импортных потребностей Китая.

При явной узости товарного ассортимента значимость китайского рынка для российских экспортеров велика и продолжает расти. За период 2014–2018 годов доля Китая в экспорте России в стоимостном выражении, по данным Федеральной таможенной статистики, увеличилась с 7,5 до 12,5%, а по ряду крупных товарных групп, например, минеральные продукты, древесина и изделия из нее, она соответственно составляет 18% и 39%.

Ситуация с импортом из Китая выглядит неоднозначно. С одной стороны, есть тенденция к уменьшению емкости российского рынка. Стоимостной объем китайских поставок на него в прошлом году так и не достиг уровня 2014 года. Это объясняется отнюдь не успехами в импортозамещении, а снижением платежеспособного спроса предприятий и населения. С другой – позиции китайских товаров в импортном сегменте российского рынка продолжают укрепляться. Удельный вес Китая в совокупном российском импорте в 2018 году достиг 21,9% против 17,8% в 2014 году. По некоторым группам товаров он намного выше среднего; например, по машинам и оборудованию – 36%, по металлам и изделиям из них – 24%, по текстилю – 35%.

Сложившаяся в торговле модель отражает объективные экономические реалии. Альтернатив ей в обозримом будущем не видно. От бесконечных вздохов о превращении России в сырьевой придаток Китая, ровным счетом ничего не меняется. С учетом высокой доли Китая в российском экспорте действовать методом запретов и ограничений, как предлагают некоторые, например, в области экспорта леса, было бы контрпродуктивно. Вопрос необходимо ставить в иной плоскости: как извлечь для себя в нынешней ситуации максимальную выгоду, не допустить хищнической эксплуатации природных ресурсов, обеспечить приемлемые экологические стандарты, наконец, как с толком распорядиться получаемыми за экспорт сырья доходами и добиться хотя бы точечных прорывов на китайский рынок высокотехнологичной продукции. Потенциал

для дальнейшего количественного роста есть (поставки газа, продукции сельского хозяйства, оборудования для АЭС), хотя, конечно, задача увеличить объем торговли с Китаем к 2020 году до 200 млрд долл. представляется чистой воды утопией.

Большие надежды на прорыв в области инвестиционного сотрудничества с Китаем пока не сбылись. Ставка на политический фактор: председатель КНР Си Цзиньпин, мол, даст команду, и китайские инвестиции потекут рекой, как показала практика, не срабатывает. В 2014 году была создана отдельная межправительственная Комиссия по инвестиционному сотрудничеству на уровне первых вице-премьеров, был одобрен список из семи десятков приоритетных проектов на сумму около 100 млрд долл. Однако объемы инвестиций малы и подвержены резким колебаниям. В 2016–2017 годах суммы годового притока китайских инвестиций, по данным Минкоммерции Китая, относительно стабилизировались на уровне 1,3–1,5 млрд долл.

Объем накопленных китайских инвестиций в России оценивался в конце 2017 года в размере 13,9 млрд долл., то есть 0,8% от общего объема накопленных инвестиций КНР за рубежом.

Если посмотреть на сложившуюся ситуацию объективно, то можно увидеть, что Китай в общих чертах уже сформировал сеть своего инвестиционного присутствия в России. На ее рынке реально работает немало известных китайских компаний различных отраслей. Солидно представлен финансовый сектор в лице дочерних структур крупнейших госбанков, задействованы возможности Фонда Шелкового пути и т.д. Но заработать в полную силу система не может. Основная причина – дефицит привлекательных проектов. В сфере нефти и газа, в других ресурсных отраслях крупные проекты – штучные, они требуют многочисленных утверждений и согласований. Да и сами китайские инвесторы при малейшей возможности стараются застраховать себя межправительственными соглашениями.

В других отраслях остро стоит проблема низкого спроса, что делает потенциально перспективные проекты нерентабельными. Создавать же предприятия с ориентацией на экспорт продукции в третьи страны при нынешнем уровне геополитических рисков и санкционной войны России с Западом многие опасаются. Имеют место также и традиционные нарекания к отсталости инфраструктуры, дороговизне стройматериалов, нестыковке российских и международных технических норм и др.

Обозначился ряд проблем в сфере финансового сотрудничества. Во-первых, надежды на то, что китайские банки заменят западные в качестве источников дешевого финансирования, быстро испарились. Выяснилось, что юаневое финансирование отнюдь не дешево и что предоставлять несвязанные кредиты китайские банки не готовы. Связанные же кредиты надо заполнять проектами с китайским участием (оборудование или услуги), что в условиях нестабильности торгово-экономических связей и ограниченных финансовых возможностей конечных российских заемщиков оказалось очень непросто.

Во-вторых, политические заявления о продвижении расчетов в национальных валютах и отказе от доллара так и остались декларациями. В условиях усложнившейся экономической обстановки и нестабильности валютного курса юаня Народный банк Китая явно притормозил с процессом интернационализации своей национальной валюты. Объемы трансграничных расчетов в юанях во внешней торговле Китая в 2016–2017 годах заметно уменьшились, и только в прошлом году начался довольно медленный процесс восстановления. К тому же для многих как российских, так и китайских предприятий не во всех случаях переход на национальные валюты является выгодным. Стало очевидно, что процесс перехода на национальные валюты должен протекать естественным путем, а искусственно форсировать его в угоду сиюминутным политическим интересам китайская сторона не готова.
Китай был и будет одним из наиболее важных, но в то же время и сложных торгово-экономических партнеров России, поэтому работа с ним должна вестись вдумчиво и методично без ненужного пиара и шапкозакидательских лозунгов.