«Я счастлива, что побыла на еще одном сезоне, но со мной случилась кроличья нора. Я не понимала, где реальность, а где шоу. Я настолько вжилась в игру, что у меня поехала крыша, и мне казалось, что за нами следят круглые сутки.

Думала, что мой телефон взломан, что за мной даже дома везде следят. Даже в аэропорту из Марокко я была на 1000% уверена, что это всё массовка, и реалити продолжается.

Я доказывала стюардам в самолете, будто знаю, что это испытание, и просила выпустить меня. Показывала в иллюминатор и уверяла: это картинка, это не облака»,

«У нас была подстраховка – Ида Галич. В первый день мы приходили к Анжелике и Роме и к Иде с Аланом, и с Галичами договаривались о мирной игре, не гасить друг друга.

Но затем я почувствовала какую-то дистанцию и холод – как Ида не поздоровалась за завтраком. А на церемонии увидела, как знатоки и Юля с Лешей что-то обсуждают, и там был жест ладонью по горлу. Тогда я поняла, что это всё.

Да, Саша помогал ray! на испытании. Но что нам это дало? Уважение других участников – нет, ray! заступилась за нас в обсуждении – нет. А времени, которое Саша уделил ray!, возможно, не хватило, чтобы встать в безопасную зону и не вылететь…»

«В этом сериале меня зацепил именно юмор – абсурд и ирония всегда были мне близки. Это благодатная тема для актера: можно и похулиганить, и попаясничать, и предложить режиссеру свои идеи, как видишь героя.

В полном метре такой юмор реже встречается, а вот в сериале он выглядит уместно и работает очень органично. Важно, что даже в комедии остается место для искренности и ранимости»,