— «Сын позвонил около восьми утра (в день трагедии), сказал, что меня любит, чтобы я позаботилась о Еве. И бросил трубку. Он так никогда мне не звонил. Я набрала Надежду (мать Кати), она мне сообщила, что Кирилл убил Катю. Но мы надеялись, что она выживет».

Ответ: «Да. Она была импульсивная».

Ответ: «Катя да, а ты нет».

— «Когда Кирилл говорил, чтобы они шли домой, но Катя всегда сопротивлялась».

— «Долг по алиментам около 200 тыс., ведь в СИЗО у него нет дохода. А имущество переписали: гараж деда, чтобы он не остался без него. А доля в нашей квартире, у него с Катей есть общая в ипотеку».

"На фоне переживаемого развода у Чеплыгина развилось транзиторное психическое расстройство, то есть в момент убийства он, как страдающий психическим расстройством, которое не исключает вменяемости, не мог в полной мере осознавать общественной опасности совершаемого деяния".

Я похоронена вместе со своей дочерью. Оставить шанс выйти на свободу, это подписать ещё кому-то смертный приговор. Он ранее говорил, что всю семью Кати порешит. Я прошу максимального наказания.

Поведение подсудимого — это цирковое представление, чтобы увести суд по ложному следу и вызвать жалость к себе. Он не раскаялся, не попросил прощения.

В состоянии аффекта действия другие, а тут подготовленное, заранее спланированное убийство. Просим максимальное наказание.

— «Вопрос в виновности не стоит, а в размере наказания. Экспертиза показала, что в момент совершения Чеплыгин находился в состоянии частично аффективно суженного сознания*. Прошу назначить минимальное наказание, это 8 лет».

«Простите за всё. Я раскаиваюсь... За время лечения и пребывания под стражей я наконец понял, что человеку немного нужно для жизни. Главное, быть со своими родными...».

— «Вы видите, какие меры принимаются в европейской части страны... С фейерверками в период масштабных мероприятий нам нужно повременить. В этом году примем решение заранее и проинформируем. Будет победа — все вместе отпразднуем».