АДИДАС ЗАМОК
НАЙК ФОРПОСТЫ
Половинят чужую хату
РЕЖУТСЯ ЗУБЫ ДЖЕМИНИ, —
Ребята за всё отвечают.
ДЕДУШКА ФОРД ДАВНО В КАТАФАЛКЕ –
Гробик на колёсиках во главе планеты.
ДНЁМ НЕЗАВИСИМОСТИ КОФЕВАРКИ
ОБЪЯВЛЯЕТСЯ КОНЦЕРТ ПО БИТВЕ:
уникальное предложение,
шанс, который нельзя упустить —
ЗУБОДРОБИТЕЛЬНОЕ НЕСТЛЕ
для генномодифицированных орудий труда.
Средства производства, источители стандартов,
перед вами выступит ДЕВА:
«Мне караты на уши,
На мне ДОРОГО БУСЫ,
В моей жопе импланты —
МОИ ДЕТИ АТЛАНТЫ».
Далее в программе
Эпоха тяжёлых облаков —
ГУГЛ ДИСК ХОЧЕТ БЫТЬ ПЕСКАМИ САХАРЫ,
ОПУСТЫНИВАНИЕ ДО САМЫХ КРАЁВ;
МЕТА* ДОКАЗАЛА, ЧТО ЗА ПРЕДЕЛАМИ В НЕБЕ НЕТ НИЧЕГО
кэшбек весит килограммы,
большие надежды поглощает ии,
информация весело горит
В ЦЕПЯХ ЯНДЕКСА
для вас только и навсегда,
эксклюзивно, сохраните для будущего,
передайте по всем друзьям —
КРЕМАТОРИИ РАБОТАЮТ КРУГЛОСУТОЧНО.

Килограмм Андреев

*правительственные органы страны России признали Meta экстремистской организацией, будьте бдительны

На родину мою не нападают,
здесь тихо всё,
коза рогами тень свою бодает —
бесшумно,
из блюдца кот ест молоко —
бездумно,
и яблоко готовится упасть,
но передумав, остаётся,
продолжает
кишку сухую в кулачке держать.
Громоздко всё,
но в зиму так всегда,
подштанники,
горбы в дублёнках рыжих,
и у забора вырвана доска,
зимой заборы на дрова идут
и лыжи.
Младенцы, отвернувшись от окна,
на лошадях спят,
на неудобных спинах,
носы их чуют запах молока
и хлеба свежего обгрызанный затылок.

Андрей Рассказов

Эх, такую скамейку изгадили.
Заплевали пространство вокруг.
Помню, с Валею, Галею, Надей мы
Здесь делились объятьями рук.
Прямо тут, в столь знакомом нам скверике,
Где весной от сирени дурман...
Валя спилась, Галина в Америке,
Надю ...бнул супруг-наркоман.

Эх, на этой скамейке, что кована
Моим дедом ещё до войны,
Помню Тома была зацелована.
Света с Инной в меня влюблены...
Нынче в секте Тамара, в прислужницах
У седьмого по счёту Христа.
Света — бомж. Обитает на улицах.
Инна — блогер. Тик Ток плюс Nнст@.

Лишь Галине свезло, получается.
Муж — латинос — барыжит в L.A.
Пылесосить ударно старается
Галя годный панамский шалфей.
Я в разводе с Инессой Геннадьевной.
Сын и дочка. Nнст@ плюс Тик Ток...
Эх, такую скамейку изгадили.
Не серчай, стоя выпьем, браток.

Денис Жерносек

Калуга

Насколько он был князь.
Как Мышкин и читинский заключённый.
Склонял асфальта илистую вязь,
Податливо коленопреклоненный.
Как томно принимал он ноги
Мои
В щербинами отсутствующую плитку.
Как женщина, отказывая многим,
Он мне держал открытую калитку.
И сколько рож, чертей и мадригал
Заботливо расставил в дуплах штукатурки;
Каких бомжей на тротуаре наиграл
Навстречу, наспех, скручивая их, как самокрутки.
И эта материнская приязнь...
И эта пьяно-царственная скука
Болотного царя, что тосковал без плуга
И устилался в гнило-яблочную бязь,
Всё лишь бы я ходил, давил и каблуками стукал.
И без моих шагов пробыть боясь,
Без моготы
Кидался в ноги ты
И под ноги кидал
Осколками пробитый самовар,
Что ковылял с оторванною ручкой.
И ты мне за него махал
Тем краснолицым рыцарем
Той красно-белой розы.
Тем, что махал нахально взглядом сальных опахал
По ней. Как боров, зревший поезд и убой,
Ища последней случки.
И ты нарочно дал
Её
Ему,
Всё, чтоб я был с тобой...
Ты, пьяный царь дворов
И колоколен княже,
Что тюркской руганью ей изжевал белье
И бросил мне шероховатью фразы
И кинул на кровать
Её,
И не дал не ходить мне.
Чтоб раз за разом,
Раз за разом,
Я по тебе неровному маршировал
Тот жгучий марш несказанной угрозы.
И сколько б раз, не докурив,
Я не ронял твою застенчивую погань,
Ты с затхлой ласковостью в ноги
Новый мне бычок подашь,
Калужский Буцефал.
Как дань.
Как неразменный рубль запоздавшей прозы.

Серафим Образцов

В детстве у меня был удивительный пёс. Гигантский бассет, единственный в своем роде, поговаривали, что мутант. Мне не всегда удавалось удержать его на поводке, и он часто убегал странствовать. Обычно я находил его возле мусорок с набитым всякой дрянью пузом, практически бездыханным, неспособным самостоятельно встать. Непонятно зачем он так люто переедал, глистов у него не было, возможно ему нравилось удивлять ветеринаров, которые делали ему промывание желудка. В 9 классе я впервые испил водки и заснул на улице. Когда проснулся, он лежал рядом припорошенный снегом и выл. Поводок я не держал, но он не убежал, в тот единственный раз он даже не пытался убежать. А еще он был очень задиристым. Постоянно конфликтовал с крупными псами. В конечном итоге его загрызла стая бродячих собак.
Спустя пару лет я, будучи в гостях, смотрел с корешулями «Другой мир», это про войну оборотней с вампирами. Я симпатизировал последним и всё ждал когда же они победят. Так увлёкся, что не обратил внимания, что могу опоздать на последний электрон до общаги. Так оно и вышло. Стою на Балтийском вокзале без денег, мну бесполезный проездной в руках, транспорт уже не ходит. До старого Петергофа пешком - не варик. Решил топать к друзьям на Ваську. Очень хотелось пить, попросил кипятка в шаурме. Успел сделать пару глотков и поскользнулся, расплескав остатки живительной влаги. Стал искать снег почище по пути, весной в Питере с этим проблемы, но мне удалось соорудить парочку почти белых снежков. Щеки быстро онемели, и я не сразу успел заметить, что прокусил одну из них. Очень скользко, идти устал, кровь хлещет изо рта, решил срезать по гипотенузе сквозь промзону. Там я и напоролся на стаю. Они выбежали с территории заброшенного завода, не меньше десятка, а на улице – не души. Спрятаться негде, сплошные заборы с колючкой. И тут я вообразил, что – они оборотни, а я - вампир и побежал им навстречу. Дворняги не ожидали такого поворота, пытались затормозить, сучили лапками по льду, но продолжали скользить в мою сторону. В общем, они ко мне подкатываются юзом, а я их в порядке поступления с остервенением пинаю, пока сам не поскальзываюсь. Неудачно бьюсь головой об лёд и вырубаюсь. Потом я как будто прихожу в себя и осознаю, что их становится всё больше, а меня, похоже, всё меньше, уже дербанят мое тело, отгрызают от него куски. Вспоминаю своего пса. По сути дела во всем виноват Голливуд, я зря рассчитывал на хэппиэнд.

Со свечами, со слезами,
в полутьме, по холоду,
нам по снегу бы идти
всеми миллионами.
Друг за другом, в тишине,
опустивши головы,
всем раскаявшись идти
и любовью полными.

Андрей Рассказов

Пиздец как предложки мало
Мы в бешенстве и всегда будем
А вы — лейте ещё

Дедович