В 2021 году CCA LAB при поддержке Фонда развития культуры и искусства выпустил фэнзин (любительская малотиражная периодическая или непериодическая работа) «Махалля 40». Публикация получилась очень интересной, поскольку дает определение и предысторию 40 материальным и нематериальным феноменам в узбекской культуре. Вот некоторые из них.

Айван. Вы знали, что айван был создан в ответ на экстремальную центральноазиатскую жару? Она должна брать ориентир на север и не содержать прямую инсоляцию.

Бешик (колыбель-качалка). Оказывается, бешик дарили бабушки по материнской линии.

Джин-куча. В узбекских махаллях старого типа есть узкие улочки. Их называют джин-куча, потому что по суеверию считалось, что там обитали злые духи.

Голуби. Истоки содержания голубей уходят в 7 век.

Сурнай (узбекский музыкальный инструмент). Лучший сурнай получается из бамбука.

Курпача. В 19 веке курпачи наполняли сухой травой и шелухой. Сейчас — хлопковым волокном.

Ланга (игра, в которой дети подкидывают ногами кусочек шерсти). Оказывается, ланга появилась в древние времена (когда не уточняется) как игра-тренировка для будущих воинов. С её помощью тренировали моторику ног, выносливость, равновесие и внимательность.

Курт (твердый шарик, сделанный из молочных изделий). Считается, что курт изобрели с целью консервации молочных продуктов, когда торговые караваны отправлялись в дальние путешествия.

Райхон (базилик). Предположительно, комары не любят запах райхона.

Это лишь некоторые из них слов. Спасибо всем, кто работал над этим фэнзином!

@andanotherday

Всё, пора переходить на летательный аппарат. ☂️ Пробка дотянулась до перекрестка «Шастри».
-
Y’all gotta be switching to flying cars. Jamming at Shastri crossroad.

@andanotherday

⚡️ В очередном эпизоде рубрики «Новый Узбекистан?» мы обсудили принятый в апреле закон о защите женщин и детей и проблему насилия в Узбекистане.

Гости - Нигина Худайбергенова, координатор проекта «Немолчи.уз», и Дильфуза Куролова, юрист по правам человека.

🎥 https://youtu.be/xi9bx6Q5QsQ

❗️Не забудьте подписаться на все каналы «Спорных вопросов»:
YouTube 👉 https://www.youtube.com/@spornievoprosi/videos  
Telegram 👉 @spornievoprosi
Instagram 👉 https://www.instagram.com/sporvoprosuz/

Telegram-каналы авторов проекта:

Юрий Саруханян, канал «Серия пенальти»👉 @powerofanalytics; @powerofanalyticsuzb;
Жахонгир Азимов, канал «ANOTHER DAY»👉 @andanotherday.

@spornievoprosi

Со дня принятия исторического закона о защите женщин и детей, кажется, не было и дня, когда СМИ не сообщили о случае убийства, насилия или приговора по делу, касающегося этого острого вопроса.

На этом фоне может сложиться впечатление, что в Узбекистане возросли случаи насилия, не так ли? СМИ больше сообщают, значит случаев больше. Не совсем так. На самом деле это вновь поднимает вопрос прозрачности и острой необходимости статистики по случаям насилия, которая остается закрытой.

Вероятно, самым простым решением может показаться закрытие крана. Но струя просачивается даже через самую малую щель. Поэтому заглушить СМИ — не самый лучший выход.

Ситуацию надо исправлять, поскольку в народе может пойти слух, что в Узбекистане стало еще опасней чем было. Статистика могла бы пресечь — в реалии смягчить удар, ведь миш-миш никто не отменял — паники. Это крайне важно, учитывая, что закон уже был принят. Ну, и прояснить реальное положение дел.

Кстати, если вам интересно, как принимался закон и чем он важен, стоит посмотреть эпизод подкаста «Спорные вопросы».

@andanotherday

Зачем миру нужен «Великий путь»
 
Чем глубже погружаешься в узбекский социалистический реализм, тем больше он кажется однотипным, поверхностным и, можно сказать, банальным. Всё та же насажденная риторика о классовой борьбе и пробуждении, ненависти к баям, двояком отношение к джадидам — критиковать наставников и больно, и нужно — и пробуждении классового сознания. Под знаменем «Великого Октября» строчились одна работа за другой. Всё это прослеживается и в романе 1974 года «Великий путь» узбекского писателя Айбека.
 
Роман служит продолжением «Священной крови», который Айбек написал в 1938 году. Это два года спустя «Великого террора» Сталина. «Великий путь» воображает Туркестанский край после Октябрьской революции. Главный герой — Умарали — осмысливает роль религии в своей жизни в разрезе политических событий 1917 года. Он беден, необразован и потерян. На фоне своих жизненных трудностей идеи социализма кажутся ему сладким, но запретным плодом, а русская культура — надеждой на светлое — а точнее, красное — будущее. Запрет на любовь с Зумрат, наложенной печатью Ислама, зажигает искру Умарали, и он принимает идеи социализма. Оставшиеся герои романа вступают на тот же путь. Правда их отличает палитра представленные пороки улемов или общества. Из цепей их освобождает не самопознание, а идеология.
 
Так почему же роман «воображает», а не точно описывает? Такая трактовка уместна, учитывая метод, которому придерживается роман: соцреализм. Складывается впечатление, что Айбек старается написать исторический роман о событиях после 1917 года в Туркестане. Учитывая писательский талант великого узбекского писателя, достоверности нарратива очень хочется верить. 

Однако, соцреализм очень сильно выпячивает на крайне противоречивых фактах. К примеру, в романе Зумрат спокойно передвигается на трамвае из Старого города в Новый, свободно общается с молодым человеком, и даже без паранджи. Девушка регулярно общается с русской семьей, причем вновь без паранджи. Такое поведение на 1917 год скорее всего было невозможным, если прислушиваться к мнению современных историков. Удивительно, что люди, которые приняли «социализм», в 1917 году говорят языком «коммунизма» 1970-х. Бунт в конце романа словно переворачивает борьбу за Кокандскую автономию в угоду «красной риторике». Не может и не удивить прямой контакт простых людей с русским населением. Культура последних выступает доминирующей: протагонисты восхищаются русским языком, держат в руках учебники по русскому языку и даже начинают одеваться как русские. Учитывая, что «Великий путь» продолжает сюжет «Священной крови», и что Айбека обвини в «слабости в трактовке исторических связей между узбеками и русскими» в дореволюционное время, как писал историк Эдварт Алвотр, в последнем, можно предположить, что автор постарался оправдать «ожидания» властей.

1/2

@andanotherday

Раз «Великий путь» такой соцреалистический, зачем вообще он нужен и зачем его читать? Тому две объективные причины. Роман представляет собой пример коммунистической пропаганды, когда история искажалась в угоду идеологии. Можно сделать аргумент, что соцреализм лишил возможности узбекской литературы на самоанализ. В соцреализме люди не погружаются в себя. Они погружаются в идеологию. Это видно по резким контрастам: ты либо за баев, либо их ненавидишь. Либо ты исповедуешь Ислам в неправильном толковании, либо ты отрицаешь религию. Иного не дано. Такие константы приводят к деградации мысли и мировоззрения. «Великий путь» нужно читать именно для исторификации литературы.
 
Несмотря на все шаблоны, которым должен был придерживаться Айбек, роман блестяще раскрывает быт и культуру узбекского народа. Писатель детально описывает жизнь в медресе, узбекских домах, его расположение и ежедневную жизнь. Айбек рисует Ташкент и ташкентцев 1917 года. Из «Великого пути» можно в точности увидеть, как одевались местные, как выглядели их дома, чем они питались, как разговаривали. Все эти детали рассыпаны по крупицам в романе словно условные знаки в этнографической карте. В этом заключается истинное величие романа.

2/2

@andanotherday

Каждый раз, когда к автомобилю подходит мальчик с предложением почистить покрышки до блеска, складывается впечатление, кто-то навязывается тебе в душу и резину. Но не в этот раз.

— Aka, qoraytiraymi? — ненавязчиво, но символично предложил мальчик почистить покрышки, держа в курах мочалку и какую-то жидкость в небольшой пластиковой бутылке.

Видно мальчик так много времени проводит под палящим солнцем, что кожа его совсем потемнела. В сумерках видны были лишь белые зубы, светлые ногти и глаза.

— Yo’q, rahmat, ovora bo’lmang, — ответил я, попросив его не утруждаться.

В тот миг я думал, жалею ли я небольших денег в обмен за его услугу или не поощряю такой труд, потому что считаю, что дети должны проводить вечера дома, за уроками. Не дождавшись моего ответа, он ловко пробрался под кузов и уже успел обвести кругами два колеса.

Не успел я вытащить пять тысяч сум с кошелька, как мальчик закончил работу. Я подошел к нему и протянул чаевые. А ответ он отказался брать деньги: «Yo’q aka, kerak emas, kerak emas». Подумав, что я дал мало денег, я протянул еще пять тысяч. Он посмотрел на купюры и сказал:

— Aka, savob ish qildim, kerak emas, — что означает: «Я это сделал не ожидая поощрения». — Я желаю, чтобы вы съездили с мамой в хадж, добавил он затем.

Я стоял, словно напрашивался принять мои деньги. Даже стало стыдно предлагать что-то в обмен на благое дело. Он долго противился брать деньги, но под конец засунул их в карман при моем условии, что передаст их кому-то, кто действительно нуждается в них.

Долго наблюдал я за ним. Он бегал от одной машины к другой, а потом исчез из моего взора, словно испарился.

@andanotherday

Ma’naviyatimizga to‘g‘ri kelmaydi…

Когда занимаешь одну полосу и не виляешь рулем;

Когда уступаешь место пешеходу и не бранишь «добрым» словом;

Когда занимаешь очередь и смирно стоишь в ней;

Когда не подлизываешься, зная, что человек может помочь безвозмездно;

Когда отказывается дискриминировать по гендерному принципу;

Когда помогаешь просто так.

@andanotherday

Мы, журналисты, в своей работе должны опираться на доказательную базу: документы, исследования, статистика, случаи, очевидцами которых мы становимся сами. Но когда её нет, либо она шаткая, нам приходятся опираться на слова людей и взвешивать их. Это особенно тяжело в противоречивых и резонансных случаях, как к примеру, кейс Института вакцин и сывороток в Ташкенте, где планируется строительство нового жилого комплекса.

Жители и сотрудники института уверяют, что раскопка грунта может крайне негативно сказаться на эпидемиологической ситуации в Узбекистане. Говорят, что дело может дойти до эпидемии сибирской язвы, поскольку на территории института есть ямы Беккари и скотомогильники.

Заказчик же отрицают наличие опасности. И те и другие аппелируют результатами анализов, но ни одна из сторон не показала кадастра, подтверждающих наличие этих ям и скотомогильников.

И вот отсутствие главного доказательного документа лишает возможности поставить однозначный диагноз. В результате возникают бурные споры и порой даже теории заговоров. Ведь отсутствие главного документа используется как аргумент за или против, в зависимости от того, с какой стороной ты разговариваешь.

Так есть ли эти ямы или нет и что происходит с этой территорией, читайте в моём материале на «Газета.uz»: https://www.gazeta.uz/ru/2023/06/03/institute-of-vaccines-construction/

@andanotherday

Я крайне редко остаюсь довольным своей работой. Крайне! Но сейчас я не только доволен, но и хочу поделиться нашим совместным трудом — супер эксклюзивным интервью с узбекским рэпером Konsta, которого отличает жанр исполнения. Артист не поёт о деньгах, славе и женщинах. Он поднимает общественные проблемы, размышляет о самопознании и отражает происходящие в социуме события на выборе человека. И, послушав трек «O'zbekistonlik» и альбомы «Biz Yo'q Joyda», «Inson» и «Kulrang», я понял, что хочу сделать с ним большое интервью.

Konsta оказался легким на подъем, простым и открытым человеком. «Ну, вот такой я: толстый и седой», — сказал он, смеясь в интервью.

Мы в «Газете.uz» предложили ему сделать интервью в его родном городе, Гулистан. Он загорелся идеей. Мало того, он показал нам места его детства, свою первую студии, базар, где он когда-то торговал и пригласил к себе домой.

Извините за нескромность, но я обожаю вопросы, которые мы создали, беседу и вставки от нашего оператора/монтажера Искандера Мирзаахмедова.

Огромное спасибо Евгению Сорочину, Давлату Умарову, Мухаммаду Чорикулову, Александру Шедманову и Сабине Бакаевой за поддежку в создании интервью!

Очень надеемся, что вам понравится. Интервью больше, чем о рэп музыке.

https://youtu.be/iUdAnoq1_ZM

@andanotherday

Предположить не мог, что во избежание пищевого отравления придётся ходить в EVOS.

На минувшей неделе я сильно отравился после обеда в MIG Bistro, что на «Максима Горького». Так, что неделю не мог в себя прийти. Впрочем, в последнее время приходится часто слышать, как знакомые и коллеги получают пищевые отправления после посещения ресторанов в этом районе, включая «Шастри».

Казалось бы, зачем вам читать про то, что я отправился? Да затем, что такие случаи заставляют задуматься о надзоре за контролем качества пищи в ресторанах быстрого питания по Ташкенту. В особенности в такую жару. Мне рассказывали, как сотрудники ресторанов могут перемешивать непроданные гарниры — в особенности рис и пюре — со свеже приготовленными. Та же история к главными блюдами.

Поэтому на фоне ресторанов формата быстро, где еда «расстреляна на показ» без всякого защитного стекла, EVOS кажется менее вредным для здоровья. Хотя было время, когда от лавашей и донаров желательно надо было держаться далеко.

Так что, приятного вам аппетита, пищеварения или мезимоварения.

P.S. Это не реклама EVOS! И не идеализация EVOS!

@andanotherday

Узбекистан — одна из тех редких стран, где без экскалации сосуществуют колониальное и анти-колониальное представление мира. С одной стороны есть Царские завоевания и советская классовое общество, с другой — память о Второй мировой войне, которая отражается в восхвалении советского времени.

Вероятно это и объясняет почему одни за Россию, а другие против в войне с Украиной. Это двойственность общества откладывает свой отпечаток на литературе, которая хочет найти баланс между двумя мирами. И, казалось бы, в современных реалиях романтизировать войну, делать отсылки на немецких фашистов само по себе преступление. Но рассказ «Узбекский герой» Нарзулло Батирова, опубликованный в последнем — втором — выпуске журнала «Звезда Востока» 2023 года предлагает немного иное видение.

Рассказ повествует о судьбе узбекского солдата Эсон ака, который отважно сражался за советские идеалы во Второй Мировой войне. Он убивает врагов, спасает своих, получает ранения. Читая, порой складывается впечатление, что Нарзулло ака романтизирует войну России против Украины, потому что в рассказе используется риторика современной российской пропаганды: демонизация всяческого проявления фашистов, борьба за Донбасс, Сталин.

Но в определенный момент автор переворачивает нарратив и показывает, как люди становятся заложниками своих же идеалов и принципов. Эсон ака должны были представить к званию Героя Советского Союза, но его отнимает командир, которого спас Эсон ака. Даже Хрущёв предал его, когда выпроводил из кабинета за то, что он назвал имя Сталина в его присутствии. Пока «герой» воевал за эти идеалы, в его родном доме умер младший брат, а позже и жена. В итоге он остался один с новорожденным сыном и больной матерью.

Прекрасный получился рассказ за свою глубину мысли. Советую почитать.

@andanotherday

Только в Узбекистане женщина пожилого возраста по имени Люда опа (имя изменено) может выглядеть как узбечка, носить гангстерский огромный золотой перстень, толстую змеиную золотую цепочку на запястье, огромные золотые сережки с красным глазом и продавать на базаре каймак.

@andanotherday

Завтра в Узбекистане празднуется День работников печати и средств массовой информации. В честь этого события я пригласил Сабину Бакаеву, редактора «Газеты.uz» порефлексировать вместе со мной о работе журналиста.

Сабина — один из самых трудолюбивых профессионалов своего дела. Она не ведет блог, редко использует свои личные социальные странички для трансляции своих личных идей. При этом, у неё колоссальный опыт работы в журналистике. Она освещала темы застройки, «работала в поле» во время карантина, видела события в Сардобе и сейчас усердно ведет за собой команду отдела неновостных материалов в «Газета.uz».

В рамках аудио-трансляции мы поговорим о профессионализме в журналистике, важности критического анализа в освещении тем, умении беспристрастно, но правдиво освещать темы.

Подключайтесь завтра, 27 июня в 17:00 на Telegram канал ANOTHER DAY: @andanotherday

@andanotherday