Некоторые люди неуклюжи. И не потому, что безразличны. Приготовив завтрак, они оставят его на плите, суетливо вручат тебе в руки тарелку, укажут на блюдо и скажут: «Бери, угощайся. Не знаю твою порцию, поэтому лучше уж сам набери себе тарелку». Пока ты перекладываешь еду на блюдо, они первыми сядут за стол, но и усевшись не найдут себе место: в один миг они встанут, проверят не вскипел ли твой чай, в иной – прольют свой кофе на стол. А еще они могут невзначай швырнуть тебе салфетку, хотя изначально планировали ее положить незаметно. Это видно по круглым глазам, покрасневшему лицу и валяющейся на полу вилке, которую они успевают задеть.
Просто по-иному они не умеют. Так, они проявляют свою заботу. Возможно по-иному для них равносильно безразличности.
@andanotherday
Просто по-иному они не умеют. Так, они проявляют свою заботу. Возможно по-иному для них равносильно безразличности.
@andanotherday
Да, места уже не будут прежними
Азиз больше нигде не видел таких закатов, но и видел он их уже давно. Там, в небольшом городе на северо-западной части Земли небо превращается в пурпурное полотно, а облака приближаются так близко, что стоит забраться на традиционный бежевый домик и они окажутся на расстоянии руки.
– Мне кажется, я больше не увижу этот закат, – сказал Азиз. – Ну а если увижу, то, вероятно, не узнаю.
Было довольно странно слышать от Азиза эти слова, потому что те закаты, ровно, как и тот город – часть его личности. Это я знаю точно, ведь Азиз повидал не один город.
Сам он из места, где люди здороваются слегка наклонившись, держа, при этом руку под сердцем, но места, где морально устаревшие памятники превращаются в аморальные пластиковые коробки; из места, где люди не говорят «нет», но говорят «посмотрим»; из места, которое люди называют ulug’im.
Как бы Азиз ни старался, дома он не смог обрести дом, отчего отправился в поиски. Скорее всего себя, нежели кусочка земли, потому что мне всегда казалось, что земли ему всегда было мало.
– Так где ты побывал? – поинтересовался я.
– В местах, где я наблюдал за собой со стороны, – ответил он.
– Ну, а если проще? – спросил я, надеясь услышать название хоть одного города.
– Расскажу лучше историю. Когда я вернулся в «Янкиленд» после долгого перерыва, он не показался мне таким же громадным, как и в первый раз. Небоскребы были ниже, а люди – холоднее. Я добавил два сантиметра роста и три сантиметра зрелости, думаю вместе с ними и город вырос, ну или стал ниже. Смотря как смотреть. Ушла романтика.
Возвращаясь в места, мы ожидаем увидеть их такими же, какими мы запомнили в первый раз, но наши ожидания не всегда оправдываются, – поделился Азиз мыслями. – В жизни могут произойти разные события, и они влияют на то, как мы чувствуем места, поэтому закат мне не будет казаться прежним. Представь, я вернусь домой, ну домой, а там ведь мне не к кому возвращаться. Мои родители покинули этот мир, а друзья покинули мою жизнь. Город уже не будет прежним. Я буду смотреть на него уже другими глазами.
– Так, согласно твоей логике, не города меняются, а наше восприятие по отношение к местам, – уточнил я.
– Не только, – ответил он мне. – В моем понимании, города – это живые организмы. Мы существуем вместе с ними. Они чувствуют тебя также, как и ты чувствуешь их. Поэтому, когда мы возвращаемся обратно, места уже не те.
@andanotherday
Азиз больше нигде не видел таких закатов, но и видел он их уже давно. Там, в небольшом городе на северо-западной части Земли небо превращается в пурпурное полотно, а облака приближаются так близко, что стоит забраться на традиционный бежевый домик и они окажутся на расстоянии руки.
– Мне кажется, я больше не увижу этот закат, – сказал Азиз. – Ну а если увижу, то, вероятно, не узнаю.
Было довольно странно слышать от Азиза эти слова, потому что те закаты, ровно, как и тот город – часть его личности. Это я знаю точно, ведь Азиз повидал не один город.
Сам он из места, где люди здороваются слегка наклонившись, держа, при этом руку под сердцем, но места, где морально устаревшие памятники превращаются в аморальные пластиковые коробки; из места, где люди не говорят «нет», но говорят «посмотрим»; из места, которое люди называют ulug’im.
Как бы Азиз ни старался, дома он не смог обрести дом, отчего отправился в поиски. Скорее всего себя, нежели кусочка земли, потому что мне всегда казалось, что земли ему всегда было мало.
– Так где ты побывал? – поинтересовался я.
– В местах, где я наблюдал за собой со стороны, – ответил он.
– Ну, а если проще? – спросил я, надеясь услышать название хоть одного города.
– Расскажу лучше историю. Когда я вернулся в «Янкиленд» после долгого перерыва, он не показался мне таким же громадным, как и в первый раз. Небоскребы были ниже, а люди – холоднее. Я добавил два сантиметра роста и три сантиметра зрелости, думаю вместе с ними и город вырос, ну или стал ниже. Смотря как смотреть. Ушла романтика.
Возвращаясь в места, мы ожидаем увидеть их такими же, какими мы запомнили в первый раз, но наши ожидания не всегда оправдываются, – поделился Азиз мыслями. – В жизни могут произойти разные события, и они влияют на то, как мы чувствуем места, поэтому закат мне не будет казаться прежним. Представь, я вернусь домой, ну домой, а там ведь мне не к кому возвращаться. Мои родители покинули этот мир, а друзья покинули мою жизнь. Город уже не будет прежним. Я буду смотреть на него уже другими глазами.
– Так, согласно твоей логике, не города меняются, а наше восприятие по отношение к местам, – уточнил я.
– Не только, – ответил он мне. – В моем понимании, города – это живые организмы. Мы существуем вместе с ними. Они чувствуют тебя также, как и ты чувствуешь их. Поэтому, когда мы возвращаемся обратно, места уже не те.
@andanotherday
Из статьи Ходжи Муина, джадида из Самарканда, Yoshlarimiz va qizlar tarbiyasi, опубликованной в 1918 году.
@andanotherday
@andanotherday
Натолкнулся на любопытную статью Ходжи Муина, джадида из Самарканда, написанную в 1918 году. В ней он рассуждает о необходимости обучения девочек.
Х. Муин называет позором факт, что за пятнадцать лет (с 1903 по 1918 год) в Туркестане было создано свыше 50 специальных образовательных учреждений, но не было ни одной для девочек. Он не снимает с себя вины и уточняет, что до этого времени они даже не предпринимали попытку открыть такую школу.
По его мнению, тому несколько причин. Одна – общество нанесло ущерб правам женщин. Другая причина – это многоженство. «… xotinlar huquqini poymol etib va alarni o‘zimizg‘a asir hukminda yurutub kelmakdamiz», - пишет джадид. Согласно Ходжа Муину: «мы [видно он обращается у мужчинам], вместо того, чтобы отправлять девочек в школу, запираем их в четырех стенах словно животных и лишаем их чести получить образование, познания мира (Bizlar o‘z qizlarimizni maktabga yubormay, chor devor orasinda hayvon qatorinda qamab qo‘yamiz va alarni ilmu tarbiya sharafindan, dunyo saodatindan mahrum etamiz).
«Так почему мы не даем нашим девочкам образования?» – задается вопросом Ходжа Муин. Ответ для него очевиден: «Потому что якобы их задача заключается в домашнем хозяйстве и воспитании детей» (Chunki alarning vazifalari uy ishlari va bola tarbiyasidangina iborat emish).
В иной статье, которая вышла 10 дней позже, джадид пишет, что они будут обучать девочек вместе с мальчиками.
Опубликовано в 1918 году.
@andanotherday
Х. Муин называет позором факт, что за пятнадцать лет (с 1903 по 1918 год) в Туркестане было создано свыше 50 специальных образовательных учреждений, но не было ни одной для девочек. Он не снимает с себя вины и уточняет, что до этого времени они даже не предпринимали попытку открыть такую школу.
По его мнению, тому несколько причин. Одна – общество нанесло ущерб правам женщин. Другая причина – это многоженство. «… xotinlar huquqini poymol etib va alarni o‘zimizg‘a asir hukminda yurutub kelmakdamiz», - пишет джадид. Согласно Ходжа Муину: «мы [видно он обращается у мужчинам], вместо того, чтобы отправлять девочек в школу, запираем их в четырех стенах словно животных и лишаем их чести получить образование, познания мира (Bizlar o‘z qizlarimizni maktabga yubormay, chor devor orasinda hayvon qatorinda qamab qo‘yamiz va alarni ilmu tarbiya sharafindan, dunyo saodatindan mahrum etamiz).
«Так почему мы не даем нашим девочкам образования?» – задается вопросом Ходжа Муин. Ответ для него очевиден: «Потому что якобы их задача заключается в домашнем хозяйстве и воспитании детей» (Chunki alarning vazifalari uy ishlari va bola tarbiyasidangina iborat emish).
В иной статье, которая вышла 10 дней позже, джадид пишет, что они будут обучать девочек вместе с мальчиками.
Опубликовано в 1918 году.
@andanotherday
People started preparing for the game a day before the game: picked up their mini fridges, clothes, bags, souvenirs, dogs, tossed them in the trailer and hit the road toward Tuscaloosa, Alabama’s heart of football. Some arrived from Birmingham (Alabama), others from Macon, Georgia, the state. The latter also got their orange pom-poms, orange t-shirts and caps. University of Alabama, Crimson Tide played against Mercer in its first home game.
I have never seen Tuscaloosa so empty but so packed at the same time. I guess it happens on game days only. Most of its population, which is a little above 100 thousand people, got together at the University of Alabama (UA). There are not that many ways to get here. You either walk or have a special permit. UA’s biggest 8.9 hectares area, The Quad, transformed into a massive tailgate. People brought tents, TV’s, some food, and watched the game from there. I guess children are the ones having the most fun, since those stalls are like a running maze to them. This all happens with UA’s marching band providing the ultimate tailgate soundtrack. Your heartbeat intensifies from a deep trumpet, while the clarinet sprinkles a playful spice. The band has to perform in an hour so they need to warm their skills up. Spider-Man also joined the party. I want to think he came to save people from coronavirus but let’s see what happens in a week, or two.
So, that is how an hour elapsed until I met a gigantic stadium that can fit in 100 thousand people. Looks like Tuscaloosa’s whole population can easily squeeze in there. Thousands came to watch the game. In Alabama, American football is a sacred thing; UA is 18 times national champions [among university teams]. Remember Forrest Gump running like a bullet? Actually he played for the University of Alabama, except Forrest is a fictional character. The coach from the movie in a houndstooth fedora is not, and he is quite a legendary figure down here.
There are many things I don’t understand about football, but I do understand that players use their hands and their brains to do their jobs. Despite its brutality, football is an incredibly strategic game. It is not enough to be fast, slick or muscular. You gotta use strategy to move in quarters until somebody scores a touchdown. You gotta be patient, both as a player and viewer because the game can last up to three or four hours.
Today people on both sides were patient enough. In the beginning, the Crimson Tide was mostly on the defence, but it took just one touchdown to reverse the pace. The rest of the game UA spent scoring one touchdown after another yet Mercer got to get their 2 too. 14-48 was the final score. Fans chanted “Roll Tide.” In Alabama you say “Roll Tide” on many occasions: when you greet or say bye, when you wish somebody good luck or show empathy, or when UA wins another game. The season kicked-off well for them. It is the second game and a second win, but there is more to go. Roll Tide!
@andanotherday
I have never seen Tuscaloosa so empty but so packed at the same time. I guess it happens on game days only. Most of its population, which is a little above 100 thousand people, got together at the University of Alabama (UA). There are not that many ways to get here. You either walk or have a special permit. UA’s biggest 8.9 hectares area, The Quad, transformed into a massive tailgate. People brought tents, TV’s, some food, and watched the game from there. I guess children are the ones having the most fun, since those stalls are like a running maze to them. This all happens with UA’s marching band providing the ultimate tailgate soundtrack. Your heartbeat intensifies from a deep trumpet, while the clarinet sprinkles a playful spice. The band has to perform in an hour so they need to warm their skills up. Spider-Man also joined the party. I want to think he came to save people from coronavirus but let’s see what happens in a week, or two.
So, that is how an hour elapsed until I met a gigantic stadium that can fit in 100 thousand people. Looks like Tuscaloosa’s whole population can easily squeeze in there. Thousands came to watch the game. In Alabama, American football is a sacred thing; UA is 18 times national champions [among university teams]. Remember Forrest Gump running like a bullet? Actually he played for the University of Alabama, except Forrest is a fictional character. The coach from the movie in a houndstooth fedora is not, and he is quite a legendary figure down here.
There are many things I don’t understand about football, but I do understand that players use their hands and their brains to do their jobs. Despite its brutality, football is an incredibly strategic game. It is not enough to be fast, slick or muscular. You gotta use strategy to move in quarters until somebody scores a touchdown. You gotta be patient, both as a player and viewer because the game can last up to three or four hours.
Today people on both sides were patient enough. In the beginning, the Crimson Tide was mostly on the defence, but it took just one touchdown to reverse the pace. The rest of the game UA spent scoring one touchdown after another yet Mercer got to get their 2 too. 14-48 was the final score. Fans chanted “Roll Tide.” In Alabama you say “Roll Tide” on many occasions: when you greet or say bye, when you wish somebody good luck or show empathy, or when UA wins another game. The season kicked-off well for them. It is the second game and a second win, but there is more to go. Roll Tide!
@andanotherday