Московский научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена, который ранее был одним из источников статистических данных по онкологии в этом году не опубликовал статистику смертности от рака.

Если подобное войдёт в практику, то мы будем знать ещё меньше о состонии общества, его здоровье и потребностях.

Один случай не показатель, но это очень хорошо сочитается с тем, что в этом году Росстат перестал публиковать данные о смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, от инфекционных заболеваний и онкологии.

Рак — проблема многих городов. Особенно переферийных городов, в которых зачастую находились, или находятся вредные производства. То же Усолье-Сибирское, который который год не может окончательно расправиться с отходами и остатками от химической промышленности.

Что конкретно послужило поводом и, что интереснее, официальной причиной — не понятно. Может быть мы чего-то не заметили, но каких-то заявлений росстат на эту тему не делал. Но можем немного поспекулировать и сказать, что тому может быть несколько оснований.

Первое — статистка от смертности работает и на то, чтобы просчитать количество смертей во время военных действий.

Второе — дефицит некоторых импортных лекарств. Многие лекарства, в том числе, от рака разрабатываются и патентуются за границей, что накладывает некоторые проблемы для производства их аналогов в России. Есть старые и проверенные способы лечить тот же рак. Есть какие-то современные российские разработки, но понятно, что при отрезании России что от мировой науки, что от импорта не может положительно сказываться на эффективность лечения.

Третье объяснение, конечно, наиболее спорное, но они просто могут не хотеть публиковать данные. Лень им, или ещё чего. Должны они что-ли перед нами отчитываться? Мы всего лишь платим налоги, погибаем и хороним своих родственников. Кто мы вообще такие?

Не сказать, что что-то глобально поменялось. Но, согласитесь, хотелось бы жить в обществе, которое открыто для его участников и участниц. В котором проблемы не заметаются под ковёр, а обсуждаются. Но пока что живём так как есть. Ну и постараемся изменить это в будущем.

https://www.moscowtimes.ru/2025/11/14/v-rossii-prekratili-publikovat-dannie-o-smertnosti-ot-raka-a180161

Нищета русского анархо-синдикализма. Часть 2. В поисках выхода из тупика.

В прошлой части была высказана критика в отношении особого течения анархо-синдикализма – форизма. Однако не стоит считать, что анархо-синдикализм вообще не имеет никаких преимуществе. Вся критика, которая была вызвана относится лишь к концепции идеологизированного профсоюза, однако у анархо-синдикализма очень хорошо разработан вопрос перехода от нынешней системы к новой. В особенности вопрос переходного периода Григория Максимова из книги «Конструктивный анархизм». Фактически говоря, это единственное течение, которое четко отвечает на вопрос как должен произойти переход (к примеру, создавая сейчас союзы, которые должны будут получить под свой контроль нужную им капиталистическую собственность), какие будут проблемы и тому подобное. Возможно, потом выйдет текст про интересные идеи из этой книги, но пока что это не тема нынешнего текста.

Здесь бы хотелось более четко обозначить как можно было бы, не ударяясь в сектантский «форизм», нащупать тот путь, по которому может пойти молодой активист. И ответ напрашивается сам собой – организация союзов, сообществ людей по конкретным интересам, конкретным экономическим потребностям.

К примеру, у нас сейчас стоит большая проблема с жильем, одинокий человек не сможет сейчас не то что вывезти ипотеку, он даже во многих случаях не сможет вывести аренду квартиры, а жить то хочется. Остается один выход – кооперироваться с другими людьми. В Москве и Петербурге активисты уже организовывают, как они это называют, «коммуны», то есть союзы арендосъемщиков, живущих коллективно, фактически коливинги или общежития. Этим явлением можно воспользоваться, к примеру, организуя такой коливинг сначала для идейных людей, затем приглашая в него неидейных, но согласных жить коллективно и принимать особые правила общежития. При этом, нужно там фактически жить по-анархистски, устраивая упорядоченные собрания сожителей, принимая решения коллективно. Люди, пришедшие извне будут неизбежно подвергаться влиянию, если не идейному, то в рамках того, что по таким правилам, по такому порядку жить гораздо лучше. При этом, конечно, было бы хорошо, как в Москве, иметь сразу по 7-8 таких «коммун» на город, – это уже значительное сообщество, которое в Москве складывалось годами (не десятилетиями кстати). При этом, они имеют между собой связь, они не живут обособленно друг от друга, а помогают друг другу организовывать новые коливинги. Это большое сообщество уже может друг другу помочь в случае, если собственник захочет как-то за их счет нажиться.

Другой аспект, движение работников. Кажется крайне спорным заниматься рабочим движением таким же способом, как это делали в прошлом, приходить на заводы и в лицо агитировать. Нет, такое работало тогда, когда работники бедствовали и искали выхода из своего положения. Сейчас работники, ищущие выход из собственного положения – это те, кто оказался буквально припертым к стенке. Либеральное сознание во многом перевешивает классовое. В этой связи хорошим кажется опыт Сетей Солидарности, которые помогали именно этим работникам, которых «приперли к стенке» обстоятельства. Если вы помогаете людям и при этом хорошо работаете с пиаром своей деятельности, (как это делает русская община, хех), к вам будут тянутся люди, под давлением обстоятельств, которые воле-неволей будут оказываться под положительным или полезным (то есть, человек получил пользу) анархистским влиянием. Это влияние потенциально может вылиться в организацию профсоюзов, как это демонстрируют активисты Сетей Солидарности Сиэттла, но для этого нужна долго упорная работа. Другой способ организовать профсоюз, – толпой анархистов устроится на какое-то предприятие, но насколько это рабочий и доступный способ, большой вопрос.

Нищета русского анархо-синдикализма. Часть 3. Нащупывая выход.

Последние области деятельности, которые кажутся перспективными автору этих строк – это, первое, потребительская кооперация.

Не стоит думать, что потребительская кооперация может привести всех нас к революции, она же никогда не даст драгоценного опыта борьбы, необходимого для революции. Это не было сказано ранее, но для реальной борьбы работников, нужны люди смелые, которые смогут заразить своей смелостью пассивных работников. Борьба на рабочем месте – это всегда выход за пределы нормальности, а на это должна быть кое-какая сила духа, для личной смелости многие слабы, но в коллективе смелость становится несокрушимой и заразной. Вернемся к теме кооперации.

Потребительская кооперация – это, кажется, единственная область деятельности, которая может территориально объединить атомизированных в обычное время людей. Выход из атомизации и разобщенности – это всегда общая деятельность, общее дело. А что может объединить людей, которых фактически ничего не связывает, кроме близости проживания? Совместная закупка продуктов, минующая перекупщиков и ритейл. Это и выгодно карману, и объединяет людей на почве самоорганизации. Здесь также следует иметь идейный стержень, идейных организаторов, как было сказано выше насчет коммун. Со временем на базе такой кооперации возможна организация иной «территориальной» деятельности, но пока о ней говорить рано. В перспективе, благодаря работе других, так сказать, «участков борьбы», такая кооперация может стать скрепляющим звеном между производством и потреблением (как это написано в Позитивной Программе Анархизма), то есть самоорганизованными распределительными центрами.

Еще один, последний, и потому менее важный участок, могущий поддержать борьбу в будущем – это сельскохозяйственная кооперация. Она нужна только для того, чтобы в деревнях или пригородах люди больше работали сообща, видели, что, работая сообща, можно добиться большего урожая, а значит и большей экономии. Также, эта область деятельности может стать «подушкой безопасности» во время кризисных (или революционных) ситуаций. В селах у многих есть собственные поля (у некоторых нет, и они арендуют), продукцию с которых они употребляют только для себя, чтобы компенсировать низкие зарплаты от работы на дядю. Самостоятельная вспашка – это достаточно тяжелая работа, но в коллективе, с использованием продвинутых орудий труда, любая такая деятельность становится легкой. Это может развиться до собственного кооперативного кафе в городе, в котором будут подавать блюда на основе продуктов, выращенных кооперативом. Но опять же, без других участков борьбы, он не имеет особого смысла.

Все эти участки борьбы нужно развивать в тесной связи друг с другом. «Идейное ядро» в каждом из этих участков должно иметь связь с другими идейными ядрами. Также нужно понимать, что у нас есть конкретные инициативы, направленные на то, чтобы расширяться и вбирать в себя больше людей, а есть люди идейные, которые скрепляют между собой эти инициативы и дают этим инициативам те правила, которые не дадут им выродится во что-то однозначно плохое. Можно еще глубже подумать о том, в какое русло анархист может вложить свои силы, но пока остановимся на этом.

Эспецифизм – новое течение в социально-революционном анархизме. Часть 13. Самоуправление и общественная собственность.

Хоть искушенный читатель уже знает, что такое "Либертарный социализм", все-таки, необходимо понимать, что под ним понимают бразильские эспецифисты. Это, как проект будущего общества равенства и свободы, включает в себя сочетание самоуправления и федерализма.

Самоуправление – это форма управления и организации, в которой решения принимаются самими участниками в той степени, в какой они влияют на них либо на своих рабочих местах, либо в сообществах, где они живут, без собственников-эксплуататоров или правителей-тиранов. При этом каждый участник равен другому, иерархия отсутствует. Это приводит нас к упразднению частной собственности и замене ее коллективной, которая может быть организована как 1) никто фактически не будет собственником, а средства производства будут принадлежать коллективу (или обществу) в целом, или 2) все члены коллектива будут собственниками части средств производства, в точно такой же пропорции, как и остальные. Классы таким образом упраздняются.

«Правящего класса больше не будет, и вся система неравенства, господства и эксплуатации исчезнет».

«Коллективная собственность – это самоуправление народа. Но в случае с сохранением индивидуальной собственности крестьян, тех, кто сам обрабатывает землю, было бы правильнее понимать эту ситуацию не как собственность, а как владение. Таким образом, собственность всегда будет коллективной, а владение – индивидуальным. Владение потому, что ценность земли будет заключаться в ее использовании, а не в торговле. И отношения с ней будут определяться потребностями производителя, а не рынка».

Коллективный труд, основанный на самоуправлении, хоть не везде необходим (например, для «одиночек»), он желателен, ибо экономит усилия. В больших и средних производствах он, вместе с обобществлением орудий труда, абсолютно необходим. В сельской местности земли и инструменты больших землевладений и агро-компаний, должны перейти во владение тем, кто на них работает. При этом крестьяне-единоличники не являются проблемой, так как задача революции устранить наемный труд на селе, но лучше было бы перейти к кооперативной обработке земли.

В экономике либертарного социализма действуют работники (на своих рабочих местах) и потребители (в сообществах), которые организуются в собрания рабочих и потребителей. Собрание (или совет) – это общественный институт, через который люди выражают свои политические и экономические предпочтения, принимают решения, осуществляют самоуправление и федерализм.

Потребители могут объединяться в советы потребителей, которые возникают внутри городских или сельских сообществ. Так, отдельные люди объединяются в семьи, те – в квартальные, затем районные комитеты и так далее. Эти советы будут отвечать за то, чтобы указывать производителям, что они хотели бы потреблять, поскольку именно потребности должны определять производство, а не наоборот. Совет рабочих организует производство, а совет потребителей – потребление. В новом контексте потребители также будут самими рабочими, и поэтому задача советов будет более простой, поскольку прибыль больше не будет являться основой производственных отношений.

Эспецифизм – новое течение в социально-революционном анархизме. Часть 14. Разделение и оплата труда.

Нужно устранить разделение между ручным и интеллектуальным трудом, потому что, если это не произойдет, то тогда на место правителей придут интеллектуалы, которые будут господствовать в этом обществе.

Чтобы начать устранение разделения труда рабочие советы могли бы разработать сбалансированный набор задач.

«Таким образом, каждый работник будет отвечать за выполнение одних приятных и стимулирующих задач, связанных с интеллектуальным трудом, и других, более тяжелых и отчуждающих, связанных с ручным трудом. На практике такой процесс будет происходить, например, с работником школы, который часть времени будет выполнять обязанности учителя, а часть – уборщицы».

«Важно, чтобы между советами также существовали равные соотношения ручного и интеллектуального труда, чтобы работник одного совета имел сбалансированный набор задач, аналогичных задачам другого. Если в конечном итоге в данном совете есть только ручные задачи, то работнику нужно работать в нескольких советах».

Это приведет к снижению производительности труда, но другие составляющие будущего общества смогут компенсировать это. Цель не в том, чтобы полностью устранить разделение труда, а в том, чтобы необходимо образованные люди несли ответственность за разумную последовательность задач, и чтобы никто не пользовался преимуществами от образования, чтобы господствовать над другими. У каждого есть набор задач, который составляет его работу, так что все последствия этого набора задач на одной работе в среднем подобны всем последствиям от этого на других работах. У каждого работника есть работа. Каждая работа имеет множество задач. Задачи подстраиваются под рабочих, и наоборот.

Цель либертарно-социалистического вознаграждения за труд – это реализация коммунистического принципа «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Однако, для реализации этого принципа либертарный социализм уже должен функционировать в полную силу, иметь производство, которое может обеспечить довольство или изобилие. До того, как изобилие станет возможным, оплата может осуществляться в зависимости от объема труда или усилий. Оплата по труду или усилиям означало бы, что каждый, кто имеет сбалансированный набор задач, получает одинаковое вознаграждение и может выбирать, как его потратить. Одни предпочтут приобрести какую-нибудь вещь, другие – инвестировать в досуг, свободное время, менее напряженную работу и так далее.

Таким образом, речь идет о принципе «от каждого по способностям, каждому по труду», и, в тот момент, когда это становится возможным, также применение коммунистического принципа, дающего «каждому по потребностям». Чтобы эти принципы были реализованы необходимо также основать самоуправляемую систему планирования, вместо рынка. Ценообразование в это планировании будет осуществляться между советами рабочих и потребителей, а также их федерациями и ассоциациями, которые будут способствовать этому взаимодействию. Эта либертарная модель позволит работникам и потребителям самим принимать решения о распределении, полностью уничтожив проблему конкуренции.

Заметка об анархо-коммунизме Кропоткина.

Меры обобществления экономики в книгах Кропоткина, фактически говоря, представляются как вынужденные. Вынужденные самим ходом вещей, самой Революцией. Народ, если он уничтожает своих угнетателей, оказывается в большой нужде по банальному прокормлению. Народ сам пойдет и ограбит магазины, чтобы удовлетворить эту потребность. Рынок разваливается? Продукты теперь нельзя купить на обесценивавшиеся деньги? Придется брать на себя дело налаживания безденежных экономических связей, времени не будет высчитывать кто сколько заработал и печатать деньги. Припасы могут в ближайшее время кончится? Нужно вспахать все поля в городе, что автоматически сделает работников полуработниками-полукрестьянами, а город (частично) в город-деревню (заодно уничтожив разделение между городом и деревней). У народа нет одежды? Захватите бутики. Нет дома? Захватите пустующие дома.

На самом деле, это весьма своеобразное обоснование анархо-коммунизма, исходящее прежде всего из потребностей момента. Конечно, у Кропоткина есть иные обоснования и аргументы, но эта сторона кажется крайне занятной.

Возможна ли Революция в современной России? Часть 1.

Сначала нужно определиться, о какой революции речь. Простая смена лиц во главе правительства, а также некоторое небольшое перераспределение власти и богатства вследствие этого – вполне возможно, ввиду того, что для этого есть все необходимое – есть государство. Но возможна ли Социальная Революция? Анархистская, либертарная, антигосударственная и социалистическая революция? Скорее нет, чем да. Почему? Потому что для нее у нас нет ничего, чтобы делало ее возможной. А что для нее нужно? Это устойчивые большие сообщества людей. Фактически говоря, анархистская революция в России невозможна ввиду того, что общество у нас представляет собой отдельных индивидов, а не большие политические, экономические или какие-либо иные объединения людей. Практически любые объединения людей сейчас в России – это иерархические скопления, существующие для галочки и движимые интересами маленькой заинтересованной клики, то ли в профсоюзах, то ли где-либо еще.

Для анархистской социальной революции достаточно даже небольшого ядра организованного народа, объединяющего хотя бы 1-3% населения, которое, совершив революцию, сможет увлечь за собой остальные 90 с лишним процентов. Но и этого у нас нет.

Государство успешно уничтожило общество. Нет смысла говорить, сделало ли оно это руками коммунистической партии, шоковой терапией или путинской вертикалью власти, потому что это никак не изменит диагноз – общества у нас нет, а следовательно, сейчас возможны лишь стихийные выступления с какими либо требованиями, результатом которых всегда будет установление новой власти, просто потому что нет ничего, чтобы смогло заменить или поколебать власть Государства (не отдельного режима, а всей структуры) как этакого высшего проявления общественности.

Однако, политическая революция, которая даст некоторые чисто политические свободы, может стать толчком к этому спонтанному возрождению общества в противовес Государству, но об этом тут также не будет идти речи.

Речь здесь идет о том, что задача анархистов на сегодняшний момент, в силу этого обстоятельства, заключается в том, чтобы возродить общество. В прошлые эпохи теоретики анархизма полагали, что бесчисленные союзы людей уже имеются на лицо, нужно лишь свергнуть абсолютно излишний институт государства, а потому, например, в рамках народничества определилось особое направление – бунтарское бакунинское, которое заключалось в том, что революционерам нужно объединить в единый кулак разрозненные крестьянские общины (или профсоюзы), всегда враждебные существующему государству (государство тогда ничего не давало, а только забирало), и вдарить им по царско-помещической власти. Общество тогда представляло собой мириады отдельных сообществ, которые осуществляли, если не все, то множество функций современного государство, не считая, конечно, обороны и возможно кое-какой (вертикальной, а не горизонтальной) координации.

По прошествии веков, чтобы сохранить капиталистическую систему или привилегии власть имущих, Государство в России забрало практически все из этих функций себе, взамен на кое-какой достаток. Но сейчас мы стремительно лишаемся этого достатка, а значит и в положительной роли государства. Государство сейчас предстает нам как учреждение, представляющее общество, которое оно давно уничтожило, чтобы эффективнее его эксплуатировать и угнетать.

Смерти больше нет

Всем привет! Мы продолжаем наш еженедельный подкаст #тренды порядка и хаоса. Это эпизод 237. Этот выпуск подготовило Движение Иркутских Анархистов и Анархисток. Вот какие события заинтересовали авторов на прошедшей неделе.

1. Химиотерапия? Не для тебя
2. Мэра не сокращаем
3. Три года рабства в больнице
4. Мирные переговоры близко?

Подкаст на YouTube
Подкаст на SoundCloud
Расшифровка на сайте
Читать без vpn

Автономное действие: поддержка и участие

Возможна ли Революция в современной России? Часть 2.

(Начало)

Что побудило написать этот текст? Канал «Боец анархист» опубликовал список своих эссе, составляющие его теорию. С большинством из них спорить нечего. Но среди них есть одно или два эссе, которые предлагают как средство, способное что-то изменить, «пропаганду действием» в его историческом смысле. Там написано, что оно может образовать «критическую массу» и как-то повлиять на изменения в обществе. Жаль такое писать, однако, если «пропаганда действием» не вредна (для пиара организации, возможно, полезна, но не более), то она уж точно не способна достигнуть цели, которую боец анархист для нее определил – «образовать критическую массу».

«Прямое действие говорит громче, чем слова», «поданный пример сможет завоевать симпатии множества людей, а самых активных из них – мобилизовать на борьбу» – стоит подчеркнуть, что «прямое действие», а не «пропаганда действием». Ведь что вы пропагандируете своими действиями? Прямые атаки на государство. Для простых людей это слишком высокая планка.

Если мы логически поразмыслим, то чтобы у нас могла быть успешная революция, мы должны иметь как «созидательные» силы, как то организации, сообщества, люди, готовые строить новое общество и прочее, и «разрушающие» силы, то есть какая-либо ненависть к нынешнему строю. Второе у нас есть почти всегда в истории, а первое нет. В этом и кроется одна из ошибок пропаганды действием как ее понимает боец анархист, – сила, которая только разрушает, не может созидать, а следовательно почти что неизбежно отдаст новое общество в пообновленные старые кандалы.

Вторая ошибка, которая кажется, в нашем атомизированном и безынициативном обществе вполне релевантно – это вера в спонтанность, и стихийность, понимаемая как инициатива, возникающая исключительно в следствии распространения новостей или идей. Не подумайте неправильно, стихийность возможна, но эта стихийность, как с пропагандой действием выше, не способна выйти за свои рамки и образовать что-то устойчивое, долгосрочное и организованное. Нынешняя ситуация скорее говорит нам о том, что личная инициатива (революционера), направленная на организацию других людей на борьбу будет гораздо эффективнее простой пропаганды. Но тут нужно условится, что тут мы говорим не о тайных ячейках «пропагандистов действием», а о простых людях, которым в нашем обществе нужно не хилый такой пинок, чтобы они начали что-то делать в тяжелой ситуации.

Поэтому, несмотря на то, что старое «бунтарство», о котором говорилось выше, если его понимать буквально, потеряло свою актуальность, тем не менее, если мы его обновим, поставим на место общин, которые имелись на лицо в XIX веке и которые нужно соединить, поставим на место общин индивидов, из которых уже нужно образовать сообщества, и лишь затем соединить эти сообщества в единый кулак, то «бунтарство» вновь обретет свою актуальность и живость. Поэтому задача революционера состоит в том, чтобы соединить отдельных индивидов во всевозможные организации, основанные на достижении насущных потребностей, и желательно, чтобы эти потребности пока, в самом начале, не ставили под вопрос власть в государстве, чтобы преждевременно не попасть в тюрьму.

Не посчитайте это оскорблением, но, вследствие всего этого, в тактике-стратегии БОАК и Востсибова имеется гораздо больше сходств, чем различий. Оба опираются и фокусируются на пропаганде, которая возможно создаст что-то. Только БОАК ориентируется на людей смелых, а потому потенциально может иметь кое-какие успехи в том, чтобы увлечь их за собой (но это к революции не приведет), а Востсибов, ориентируясь на обычных людей (которым анархия как возвышенная идея вообще не нужна), совсем ничего не сможет достичь.

Возможна ли Революция в современной России? Часть 3.

Можно условно определить, что мы в истории всегда имели два больших направления – стремление власть имущих (любых, богатых, чиновников, офицеров, генералов или мессий) закабалить общество и законсервировать собственное положение, и второе, народное, направленное каким-либо образом на достижения большей индивидуальной или коллективной свободы. Власть имущие гораздо лучше, чем народ, организованы, они используют сотни тысяч людей из народа, чтобы угнетать сам народ. Первое, господское, направление имеет в себе как действительную, вещественную сторону в виде всевозможных структур власти, подчинения и огромного богатства, так и разрушающую в виде репрессивной машины, ментов и армии. Второе же направление зачастую, не имеет ни того, ни другого. Разрушительная сторона народа возникает мимолетно, и лишь вследствие совпадения кучи факторов оказывается в силе разрушить эту систему. Ломать не строить, дух разрушающий – это не дух созидающий (противоположность этой фразы принадлежит доанархистскому периоду жизни Бакунина, однако став анархистом, он провозгласил принцип единства созидающего и разрушающего, что мы тут и проповедуем).

Именно поэтому, если мы реально хотим победы народа, мы должны прежде всего начать организовывать силу, которая может потенциально в себе иметь как созидающую, так и разрушающую силу. Имея также ввиду, что рано или поздно, стихийная разрушающая сила, которая победит нынешний режим, сама возникнет и без нашей помощи. В этой стихийной силе, если мы хотим победы, должно быть организованное ядро, способное начать перестройку системы и увлечь за собой большинство народа.

В заключение хотелось бы кратко пересказать, то, что было написано: Во-первых, Анархистская революция сейчас в России невозможна, в силу того, что нет (хоть каких-то) сил, которые могли бы построить анархию в экономическом и политическом смысле, а эти силы могут возникнуть только до Революции (или между революциями). Во-вторых, эти силы – это сообщества людей, объединенные вокруг насущных потребностей и по необходимости настроенные по боевому, на завоевание все больших прав и все большего самоуправления, направленных против привилегированных и богатых. В-третьих, революционерам поэтому полезней будет не заниматься в одиночку пропагандой, и не в группах пропагандой действием (в «террористическом» смысле), а организацией таких сообществ и приданием им революционного направления путем прямого эффективного действия.

Это не значит, что от пропаганды нужно полностью отказаться, нет, это значит, что пропаганда сама по себе ни на что не способна, а чтобы она имела силу, для нее нужны инициативные люди, которые бы воплощали идеи в действительность. А эти инициативные люди эффективнее появляются не в результате усвоения новых идей, а скорее прямым обучением организационным навыкам и опытом, в сочетании идейной хорошо поставленной пропаганды, а не террористической или индивидуальной пропаганды, и прямого действия, которое должно давать не эмоциональное удовлетворение «пропагандистам», а материальное облегчение людям.

(Мнение изложенное в этом тексте, может не совпадать со мнением всего коллектива ДИАны)

Какова роль кооперации в анархистском движении?

Хочется сразу ответить – вспомогательная, но отнюдь не основная. Почему? Потому что кооперативы – это часть капиталистической системы, а не ее отрицание. Кооперативы станут реально свободными только при условии упразднения наемного труда и государства, на что они сами по себе не способны. Являясь частью капитализма кооперативы не способны на «бунт», на массовую мобилизацию, их профиль деятельности – рутинная работа по 8+ часов в день, а не протест. Не следует также забывать о том, что если внешне кооператив является частью капитализма, то они могут ими стать и внутренне. Ввиду отсутствия каких-либо реальных материальных стимулов, кроме идейного, чтобы придерживаться принципов равенства, эта «кооперативная нравственность» склонна вымываться, примерно, как идейность ЦК КПСС, тем более что она лишь мешает бизнесу, ведь легче всего вести бизнес, когда нет никаких ограничений в отношении коллег.

Однако, раз уж кооперативы не могут быть основой анархистского движения (уже был опыт в Южной Корее в XX веке, там анархисты, став кооператорами, просто со временем перестали быть анархистами), то какова их вспомогательная роль?

Зависит от того, какой вид кооператива. Например, кажется весьма небесполезной можно считать потребительскую кооперацию, если она охватывает не только лишь идейных кооператоров, а представляет собой связку между «идейными» и обычными людьми. Наш век – век атомизации и разобщенности, а что может ее преодолеть особенно в отношении людей, которых буквально ничего не связывает? - Общая выгодная деятельность, - и такой представляется потребительская кооперация как средство объединения по территориальному признаку разобщенных людей. Потребительская кооперация однозначно не приведет нас к революции, но в момент Революции она может быть преобразована в локальные распределительные центры социалистического/коммунистического общества.

Другой вид кооперации, если ее так можно назвать – кооперация по коллективному съему жилья. Подобная деятельность расцветает в Петербурге и в Москве (там она называется «коммунарский движ») и нет никаких препятствий для того, чтобы что-то подобное организовать в других городах. Эта деятельность очень похожа на деятельность союзов арендосъемщиков, однако, в отличие от вторых, не артикулируется какая-то борьба с недобросовестными арендодателями, хотя она в принципе возможна.

Эти два вида кооперативной деятельности (как и третью) эспецифисты бы назвали «фронтом сообщества», так как они фактически начинают построение локальных городских сообществ, одну из сторон будущей анархии (другая сторона – производственное самоуправление).

Третий вид кооперации, более сомнительный в современных условиях и требует какой-то проверки на вообще возможность осуществления – производственная кооперация на базе сельского хозяйства, то есть объединение участков (и иного) разных сельских жителей для совместной коллективной обработки с использованием специальных инструментов и технологий. Навряд ли эта кооперация сможет «выйти на рынок» ввиду того, что сельхоз рынок у нас уже занят большими агрохолдингами. Но эта кооперация нужна не для зарабатывания денег, а для экономии ввиду того, что на селе (и поселках городского типа) большинство населения являются наемными работниками с крайне низкими зарплатами, и чтобы компенсировать низкую зарплату, они вынуждены ухаживать за каким-то участком или скотом. А кооперация в этом деле, во-первых, увеличит эффективность этой экономии, а во-вторых, опять же как с потребительской кооперацией, свяжет разобщенных между собой людей в сообщество. Излишки от этой деятельности могут в революционные моменты кормить революционный очаг.

Эспецифизм – новое течение в социально-революционном анархизме. Часть 15. Технологии, экология, свободное время, принятие решений, федерализм и культура.

Технологии должны быть во всю использованы для улучшения условий труда и жизни. Благодаря этому произойдет увеличение производительности труда и уменьшение рабочего времени. Следует также понимать, что технологии должны соответствовать социальной экологии. Капиталистический способ производства ему не соответствует ввиду того, что он не ориентирован на долгосрочное восстановление ресурсов. При этом

человек является частью природы и как таковой не должен ей подчиняться

между людьми и природой должны быть «эгалитарные отношения». Экологическое сознание должно развиваться со времен борьбы, предшествующей революционному разрыву, и в самом будущем обществе, основанном на отношениях взаимопомощи.

Увеличившееся свободное время, возникшее благодаря технологиям и полной занятости, можно будет потратить на, во-первых, выполнение сбалансированного набора задач. Во-вторых, на принятие решений в самоуправлении, которые потребуют времени на обсуждения и дискуссии. Наконец, в оставшееся время – а свободного времени будет гораздо больше, – каждый сможет выбирать, чем ему заниматься: отдыхом, досугом, образованием, культурой и так далее.

Метод принятия решений не должен быть однообразным, каждый совет решает сам, какой ему подходит, при этом основополагающими являются горизонтальные дискуссии и обсуждения, с четким изложением идей и обсуждением поставленных вопросов. Процесс принятия решений – это средство, а не самоцель, и поэтому нужно думать о быстроте в этом процессе.

Федерализм свяжет как труд, так и сообщества, позволяя принимать масштабные решения. В рабочей среде федерализм объединит подразделения, маленькие отделы, большие отделы, рабочие места или даже целые отрасли. В сообществах федерализм будет связывать семьи, соседей, кварталы, районы, города, регионы или даже страны. Эти связи будут осуществляться делегатами, которые будут формулировать и обсуждать позиции, обсуждаемые в советах. Делегаты должны обладать императивными мандатами, то есть представлять коллективные позиции советов, а не свои собственные, как это происходит при демократическом государстве. Кроме того, мандаты делегатов не будут фиксированными и могут быть отозваны в любой момент. Советы заменят собой государство, они будут организованы

«для всевозможных целей: производства, потребления, обмена, сообщений, санитарного дела, образования, взаимного покровительства, защиты территории и так далее; с другой стороны, для удовлетворения постоянно возрастающих научных, артистических, литературных и социальных потребностей».

Общество должно все больше и больше развивать свою культуру в либертарном направлении, и это должно происходить не только в момент социальной революции и после нее, но уже в момент борьбы, строительства и развития народной организации. Идеологию правящего класса, которая давно стала культурой, придется изживать по кусочкам в ходе длительного процесса народного образования. С расизмом, сексизмом, патриархатом, индивидуализмом и так далее, нужно будет бороться как можно активнее, как в процессе борьбы, так и в момент социальной революции или даже после нее. Кроме того, необходимо вкладывать значительные средства в образовательную и культурную деятельность для всего общества,

«Образование всех степеней для всех должно быть равное и, следовательно, полное, стимулируя его и предоставляя теоретические и практические знания детям и взрослым обоих полов».

Революционная организация. Из писем Бакунина к Мораго. Часть 1.

Альянс [организация анархистов] не имел иной цели, как только служить революции. Мы не представляем собой теоретического или исключительно экономического учреждения. Альянс – не академия и не мастерская, он по существу своему боевая ассоциация, цель которой – организация народных масс для уничтожения государства и всех ныне существующих религиозных, политических, судебных, экономических и социальных учреждений, для полного освобождения всех превращенных в рабов, эксплуатируемых трудящихся всего мира.

Цель нашего содружества – совершенно освободить массы, чтобы [народ городов и деревень мог] реорганизоваться и составить федерацию, основанную на принципах справедливости, равенства, свободы и солидарности, снизу вверх, непринужденно, свободно, без всякой официальной реакционной и даже революционной опеки.

Тем, кто спросит нас, какая польза от Альянса теперь, когда есть Интернационал [боевая организация профсоюзов], мы ответим:… Интернационал… создал основу солидарности трудящихся всего мира. Он дал им начатки организации, выходящей за границы всех государств, вне мира эксплуататоров и привилегированных… он уже ныне содержит зародыш организации будущего единства и в то же время пробуждает в пролетариате всего мира сознание собственной силы... Но этого учреждения недостаточно для организации и руководства революции.

…Интернационал подготовляет элементы революционной организации… путем открытой и легальной борьбы солидарно объединенных рабочих трудящихся всех стран против эксплуатирующих труд капиталистов, землевладельцев и промышленных предпринимателей, но дальше этого он не идет. Единственное, чем он занимается, кроме этой весьма полезной работы, это – теоретическая пропаганда социалистических идей среди рабочих масс, также очень полезная работа, необходимая для подготовки массовой революции, но еще очень далекая от революционной организации масс.

…Интернационал является огромной средой, благоприятной и необходимой для этой организации... Программа Интернационала так широка, что в него могут вступать даже монархисты и католики. И эта ширина программы безусловно необходима для того, чтобы Интернационал мог охватить сотни тысяч трудящихся: только при таком количестве членов он сделается реальной силой.

…солидарность [Интернационала] носит не теоретический [идеологический], а чисто практический характер. Это… – солидарность экономической борьбы труда против капитала со всеми вытекающими из нее практическими последствиями. Но эта солидарность может существовать лишь при том условии, что никакая [идеология] никогда не станет официальной, обязательной [для] Интернационала…

Я признаю, что их [успехов в самосознании трудящихся] еще недостаточно, чтобы дать стихийной силе масс революционную организацию, а пока такой организации не будет, массы, каково бы ни было их численное превосходство… всегда будут угнетаться...

Революционная организация. Из писем Бакунина к Мораго. Часть 2.

…нельзя делать себе иллюзий – крепости очень еще сильны; имя им – государство, церковь, биржа, полиция, армия и, далее, тот большой международный и публичный, легальный, откровенный заговор, который называется дипломатией.

Все это умно организовано и сильно, благодаря своей организации; и перед лицом этой страшной организации пролетариат, объединенный, сгруппированный и сплоченный в Интернационале и благодаря ему же остается еще неорганизованным… Народ… отступает в страхе перед несколькими десятками тысяч солдат, которые содержатся за его счет, на деньги буржуазии, добытые его собственным трудом...

Самая многолюдная, самая передовая, наилучшим образом организованная секция Интернационала, организована ли для борьбы? Вы хорошо знаете, что это не так. Было бы уже много, если бы вы из тысячи рабочих могли в день борьбы собрать сто, самое большее – двести. Для того, чтобы организовать силу, недостаточно общности интересов, чувств и мыслей; необходимо объединить волю и характер. Наши враги организуют свои силы при помощи денег и государственной власти. Мы можем организовать свои силы лишь при помощи убеждения и страсти. Мы не можем и не хотим иметь никакой другой армии, кроме народа, массы. Но для того, чтобы вся эта масса восстала – а только при этом условии она может победить – что должно случиться? Что нужно для того, чтобы наэлектризованные восставшие массы не страдали от внутренних противоречий и не парализовали друг друга движениями по противоположным направлениям?

Существует только одно средство: именно, обеспечить себе содействие всех народных вождей. Я называю народными вождями людей, в большинстве вышедших из народа, живущих его жизнью и пользующихся в народе большим влиянием, благодаря своему умственному и нравственному превосходству. Многие из них злоупотребляют этим влиянием в своих личных интересах. Это – очень опасные люди, которых надо избегать, как чумы и, где только можно, бороться с ними и уничтожать их. Надо отыскивать хороших вождей, таких, которые свой собственный интерес видят только в общем интересе. Но как найти и узнать их, и кто достаточно умен, проницателен и силен, чтобы сначала не ошибиться в их выборе, а затем, найдя их, суметь их убедить и организовать без посторонней помощи?

Очевидно, эта работа не под силу одному человеку, а может быть предпринята и доведена до благоприятного конца лишь многочисленной группой союзников. А для этого они должны сначала сговориться между собой… для совместной работы. Но так как эта работа имеет практическую революционную цель, то взаимное соглашение – необходимое ее условие– не может состояться открыто, иначе инициаторы подверглись бы преследованиям… и были бы уничтожены прежде, чем чего-нибудь добились…

Таковы идея и цель Альянса. Он представляет собой тайное общество, образовавшееся в самом лоне Интернационала, чтобы дать последнему революционную организацию, чтобы превратить его и все не входящие в него народные массы в достаточно организованную силу, которая могла бы уничтожить политико-клерикально-буржуазную реакцию и разрушить все экономические, юридические, религиозные и политические установления государств.

Объединенные, вы, как бы мало вас ни было, будете сильны не для себя, а для победы революции; разъединенные, вы будете безвольными и бессильными обломками тащиться на буксире событий. Подумайте о том, что время индивидуальных побед прошло. Наше время – время больших народных объединений, которые все влекут за собой и захлестнут в своем потоке отдельные индивидуальности, как бы последние ни были сильны в действительности или в своем воображении.

Какие были отношения Бакунина с Прудоном? Часть 1.

Представляем вам отрывки из воспоминаний Замфира Арборе-Ралли, товарища Бакунина по русской секции Альянса и Интернационалу по этому вопросу:

"В 1844 году он [Бакунин] был в Париже. Здесь он сошелся близко с Прудоном и Леру. Относительно его знакомства с Прудоном мне лично известно лишь все то, что уже существует в печати. В 1872 году Бакунин просил меня переслать ему в Лoкарно некоторые из сочинений Прудона, а главным образом его «Общую идею революции ХIХ века» и «Исповедь революционера», в которых Прудон развил свою основную мысль о разрушении политического государства и организации экономической федерации общества. Эти книги послужили потом, немного позже, когда в Локарно приехал Зайцев, к написанию книги, озаглавленной «Анархия по Прудону», изданной нами в Цюрихе в 1873 году. Книга была написана Зайцевым [на самом деле Гильомом, Зайцев был переводчиком на русский] в то время, когда Бакунин уже засел за написание своей «Государственности и Анархии».

Михаил Александрович Бакунин считал Прудона метафизиком и очень плохим экономистом; поэтому он и был побит Марксом. Это мнение Бакунина, однако, следует принимать во внимание со следующей поправкой: Прудон познакомился с Кантом и Гегелем через Бакунина, который передал ему и свою диалектику и свой взгляд на историю, как метафизику в действии; ему же, Бакунину, Прудон обязан формулой, названной им именем антиномия. Конечно, впоследствии М. А. отказался от многого из своих философских взглядов, но это произошло много позже его общежития с Прудоном. Для того, чтобы составить себе ясное представление в той розни во взглядах, которые произошли впоследствии между учением Прудона и Бакунина, следует всенепременно прочесть книгу Зайцева «Анархия по Прудону», так как в ней излагается довольно ясно критика Прудона, сделанная М. А. в его беседах с нами по этому предмету.

Введение, написанное Зайцевым к «Общей идеи революции ХIХ в.», в котором обозреваются первые три этюда Прудона, было просмотрено Бакуниным, и на полях манускрипта, сохранившегося у меня, написано рукой Бакунина следующее начало первой главы:

Когда в обществе существует достаточная причина для революции, никакая человеческая причина не может помешать этой революции произойти. Если правительство или привилегированные классы пытаются воспрепятствовать ей, эти усилия подавить революционную силу, эти реакции, хотя бы на время казались успешными, только усиливают в сущности силу, которую хотят подавить; они только помогают революционной идее формулироваться; только вернее указывают революции путь, которым она должна следовать; только начертывают ей дорогу, которую, предоставленный самому себе, революционный инстинкт, быть может, долго искал бы безуспешно»".

Какие были отношения Бакунина с Прудоном? Часть 2.

Из воспоминаний Арборе Ралли:

«Не много далее, в этом же введении, написанном целиком рукой Зайцева, М. А. после строк «посмотрим же, каково положение, созданное во Франции буржуазным порядком, учрежденным в 1789», написал на полях манускрипта следующее:

«Революция, предпринятая в конце прошлого века против дворянства и монархии, имела двоякую задачу; задача это состояла в том, чтобы уничтожить во Франции и в Европе феодальный или военный порядок и заменить его всюду порядком равноправности или промышленным».

Далее тоже на полях рукой уже Зайцева идет дополнение к добавленному Бакуниным. Книга «Анархия по Прудону» была набрана нами же, печатали мы ее на ручном прессе в количестве 1200 экземпляров в Цюрихе, до разрыва нашего с Бакуниным, произошедшего вследствие несогласий с С-ным. Книга «Анархия по Прудону» вышла с небольшим предисловием в 2 с половиной страницы, продиктованным М. А. Бакуниным ее автору, Зайцеву.

Вот и все, что мне лично известно об отношениях М. А. Бакунина к Прудону. Из разговоров моих с Бакуниным я мог убедиться, что самолюбие М. А. всегда было некоторым образом шокировано тем, что многие считали его учеником Прудона, между тем как М. А. был серьезнее подготовлен в области экономических наук и философских мировоззрений, нежели Прудон, а потому был даже склонен считать скорее Прудона своим учеником, нежели учителем. Во всяком случае диалектикой, конечно, Прудон позаимствовался у Бакунина, а не последний у первого. Прудон не знал по-немецки, а поэтому вся философская литература германская, включая самого Гегеля, была ему мало известна, по крайней мере, по первоисточникам».

(Журнал «О минувшем» 1908, №10)

Возможно традиционное мнение, что Бакунина был последователем Прудона нужно изрядно так подкорректировать. Что еще интереснее, всеми знаемая последовательность «Прудон-Бакунин-Кропоткин» возможно, стоит несколько пересмотреть.

Личное и коллективное освобождение.

Дискуссия о кооперативах наталкивает на обсуждение ряда вопросов и догм «поп-анархизма» (то есть популярного представления об анархизме среди анархисто:к). Например, задавая вопрос «как построить анархию» самое лёгкое умозаключение гласит: анархия — это общество, экономика которого строится на кооперативах (от того, какими должны быть отношения между кооперативами зависит коммунист вы, индивидуалист, мютюэлист и так далее), следовательно, сейчас нужно строить кооперативы.

Несостоятельность этого простого утверждения очевидна, разбору его посвящены тонны текстов (в том числе и в классике) и не только те, которые опубликованы на этом канале.

Но тут необходимо рассмотреть не «эффективность» кооперативов, а про то, что по факту значит построение кооператива/ов для движения. Здесь мы подходим к дихотомии личного освобождения через коллективное (неизбежно с революционной перспективой) с одной стороны, и коллективного освобождения через личное с другой.

Под «коллективным» тут нужно понимать общество в целом, население определенной территории или некоторое большинство, множество, чьи имена один человек никогда не сможет запомнить.

Так вот получается, что построение кооперативов полностью подпадает под путь личного освобождения, конечным итогом которого должно быть освобождение коллективное, правда, чисто количественным прибавлением. Как и любой "личный" метод он страдает почти всем тем, что свойственно "идеалистическим" концепциям. Когда мы берём отдельного человека мы можем представить его любым, можем спроецировать на него собственное положение. Когда, чтобы построить анархию вы отвечаете - построй кооператив, вы буквально даёте совет, полностью оторванный от реальности.

Такой совет вряд ли подойдёт абсолютному большинству россиян, живущих ипотекой, кредитами, нищенским пенсиями и зарплатами. Не подойдёт он и тем, кто хорошо наварился на россиянах - у них и так все хорошо, зачем им кооператив?

Кооператив любого вида в определенных размерах, когда он оказывается способен вытеснить основную работу, - это бизнес, а когда у вас нет под рукой разваливающегося капитализма (как после февральской революции в России) он всегда превращается в элемент капитализма, и как экономическая основа вашей жизнедеятельности, двигает вас к тому, чтобы стать (коллективным) капиталистом и искать исключительно личное счастье, часто, за счёт других, вставая в противоречие с собственными идеями. Но до этого не дойдет, ибо по ходу такого дела легко принять как свои часть либеральных теорий, чтобы оправдать, замылить и замаскировать в собственных глазах собственную эксплуататорских (или эскапистскую) роль, прямую или косвенную. Все что хорошо бизнесу (и плохо людям или конкурентам), хорошо вам. Система так устроена, что в ней быть капиталистом и выгодно и поощряемо, а то каким капиталистом - дело десятое. В общем, сам капитализм - это система личного освобождения за счёт других.

Таким образом личное освобождение, как минимум в кооперации, приводит не к коллективному освобождению общества, а к личному освобождению за счёт коллективных сил общества, отдаляя, ну или не продвигая никак его реальное освобождение.

Метод же социального анархизма, начиная с Бакунина, - это коллективное освобождение всего общества, а через коллективное освобождение и освобождение каждой личности. Одним словом, коллективная борьба и активное участие в жизни большинства народа, в конечном итоге - революция.

Хотелось бы встать на защиту кооперативов. Но нуждаются ли они в ней?

автор: Цифровой тигр

Кажется, что на них был совершён налёт. Благо грабители не забрали ничего важного и ценного. Чтож. Давайте посмотрем что они упустили, пока кооперативы вылизывают свои раны.

Кооперативы правда являются способом выжить в капитализме. Мы в нём и так и так живём. Но вот скажите что лучше: работать на капиталиста, на государство и быть в капитализме, отдавая прибавочную стоймость одному из больших братьев, или оставлять свою прибавочную стоймость себе с неким шаном, что конкретно вы сможете перенаправлять её в борьбу? Лично мне всегде казался ответ очевидным.

Что ещё? Кажется, что кооперативы не должны быть самоцелью движения. Они должны быть одним из инструментов, которым кто-то может пользоваться, а кто-то нет. Если у вас половина движения это айтишники, которые делают сто долларов в минуту, то точно ли вам нужны кооперативы? Кажется, что в этом случае не нужны. Ровно то же самое, что у вас движение может состоять из людей, которые не могут попытать шанс и организовать с вами кооператив. Это правда нужно делать либо тем, у кого есть свободное время и какая-никакая подушка. Если это пытаться совместить с другой работой, то на деятельность времени точно не останется.

В целом растраивает то, что люди всё ещё рассматривают направления анархизма, как набор практик, которые нужно выбрать и стоять только на них. Как будто бы ты выбираешь класс или расу в игре. Анархизм эклектичный и именно это отличает нас от марксистов и им подобным.

Кооперативы — это всего лишь инструмент. Такой же инструмент, как профсоюзы, коммуны или рынок. Инструмент не может навредить, если он находится в руках революционных сил.

Был найден конец от бакунинской работы “Протест Альянса”. Вы можете его прочитать в библиотеке анархизма, она образует самый конец, 14-ую импровизированную главу этого труда.

Этот фрагмент конца пылился в файлах амстердамского института и не был ещё опубликован ни при жизни Бакунина, ни при жизни Гильома - того, кто предположил, что эту работу Бакунин вообще не закончил.

Получается, что “Протест Альянса” фактически насчитывает 165 страниц оригинальной рукописи (почти что книга!), правда первые 62 страницы Гильом сам выкинул. Эту работа раньше не имела начала и конца, а теперь определенно имеет конец.

Самое интересное в этом “конце” - это более менее развернутая критика экономического детерминизма Карла Маркса вместе с очень кратким изложением его “Капитала” и всяких иных экономических теорий и того, как угнетенные должны этими науками воспользоваться, чтобы освободиться.

В библиотеке анархизма помимо этой работы появилась множество уникальных работ Бакунина, например, статья о Кооперативах, незаконченные фрагменты к книге “Россия - революционный вопрос в России и в Польше” о взаимоотношениях государства и правящих классов и другие работы (также по теме критики экономического детерминизма).