Burial больше всего известен своей пластинкой Untrue, вышедшей, страшно подумать, в 2007 году. Препарированные клубные хиты стали едва ли не самым громким высказыванием в популярной электронной музыке 21 века, и до сих пор остаются им же, несмотря на растиражированные семплы звуков дождя, гильз, характерного саб-баса и зацикленных паттерном ударных.

После этого был еще классный Kindred и спорный Rival Dealer. И все! Следующие 10 лет продюсер выпускал какие-то синглы и невыразительные EP, пытаясь играть то в невнятный ambient, то недостоверно ностальгируя по танцполам 90-х.

В одном ему не откажешь - в сети до сих пор три фотографии лица музыканта, каждый новый EP не похож на то, что он делал до этого. Некоммерческая, казалось бы, история, которая все равно существует где-то в поле популярной музыки и не уходит из заголовков новостей при каждом новом релизе.

Что касается альбома Antidawn - он невероятно в кассу, когда эйфория длинных выходлных сменяется режимом зарядки батареек в тишине и полутьме в четырех стенах. Здесь совершенно нет ритма, вообщше никаких ударов, полно шорохов, шипения, дождя, давно знакомых голосов лирических героев поющих о любви и до боли знакомые семплы, которых остается с каждым годом все меньше на подкорке воспоминаний, но каждый из которых немедленно вызывает ощущение от прослушивания темных треков 10-летней давности. Себя 10-летней давности.

Antidawn

Сегодня в широкий прокат выходит фильм Пола Томаса Андерсона "Лакричная Пицца". Побывал на премьере в Художественном в воскресение и рекомендую идти на него абсолютно всем.

Такого потрясающе красивого, живого фильма, неочевидных харизматичных актеров, великолепно прописанных диалогов, значения и взаимосвязи каждой детали в кадре вы не видели уже очень давно.

Ну и конечно - отдельной линией идет саундтрек, призванный передать атмосферу Америки 70-х годов.

К слову, название "Лакричная пицца" вызывает не только странные текстурно-вкусовые ощущения на вкусовых сосочках, но еще и отсылает к сети музыкальных магазинов Licorice Pizza, продающих те самые лакричные пиццы, т.е. попросту виниловые пластинки.

Ит зыс пицца выз лакрица.

Svetla V – милая девушка из Реутова, воплотившая свою мечту о жизни в Скандинавии, ставшая человеком мира и познавшая секреты музыкального волшебства в Red Bull Music Academy, пережившая полный спектр всего за то время, пока писала и доводила до конечной формы кучу классных треков, фигурирующих на выпущенном на днях альбоме Mattias.

Света много пишет про историю каждой песни в своем Instagram, не буду пересказывать – всегда лучше почитать первоисточник.

Альбом по большей части написан в не совсем привычном для этого блога жанре наивной поп-музыки, в которую можно уйти от унылой повседневности, как в яркую восьмибитную игрушку, в которой саундтреком шарашит хардбасс-бочка, а Света то отрешенно и немного зло, то игриво-приторно поет на английском, русском и норвежском языках.

Отдельно выделяются треки с холодной северной меланхолией. Volna, Hvor ble det av deg?, Monodon monoceros, Maelstrom – личные фавориты, разбираемые на застревающие в голове строчки-цитаты, которые хочется услышать на большом звуке и подпевать безмолвно в московских или норвежских клубах, когда уже все наконец откроется и можно будет спокойно потереться о людей плечами.

Пой мне, пожалуйста, пой мне на бис.

Eiko Ishibashi - японская мульти-инструменталистка и композитор, чье сольной творчество в большей степени состоит из мрачной электроники, выпустила саундтрек к фильму Drive My Car по книге Харуки Мураками.

Виной ли тому любовь знаменитого автора к джазу, но при прослушивании пластинки, представляется довольно четкий образ группы в одном из микроскопических японских джаз-клубов, который большую часть кофейного утра и алкогольного вечера играет очень мягкий джаз на слегка реверберированных клавишных, шуршащих ударных и едва различимом басу. Изредка уходит в сторону едва тревожной электроники.

Картинка помещения, застывшего в вечности, саундтрек к автоматизмам повседневности и , в конце концов, просто приятная инструментальная музыка, в которой можно легко расслабиться и словить пару приятных моментов, когда в картинку умиротворения вступают подрагивающие струнные.

Drive My Car

Инструмент Remy Van Kesteren - арфа. Как и большинство современных академических музыкантов, Remy одержим желанием раздвинуть границы звучания соло-инструмента, превратить его хрупкость в мощь целого оркестра при помощи эффектов, синематографической эмоциональности и объема.

Трогательный и тревожный короткий альбом зарисовок, вдохновленный, как не сложно догадаться, людьми и местами (или представлениями о них). Натянутые нервы дрожат до окончания композиции for the script. Можно почуствовать кожей стук сердечной мышцы и оказаться на вершине Фудзи, жадно глотая морозный горный воздух, пытаясь уместить его в грудную клетку.

Люблю тебя.

Давно не было такого альбома, чтобы каждое утро начиналось с него, прежде, чем приступить к daily routine и хотелось повторить бесконечное количество раз в течение дня.

yeule - живущая в Лондоне кибер-дива из Сингапура выкатила вторую пластинку Glitch Princess - 5 часов глитча, рафинированной попсятинки, парадоксально кристаллизированного и скрипящего звука и совершенно убийственной лирики про сюжеты, от которых хочется отправиться в Лондон немедленно спасать прелестное фриковатое сознание.

Эпилог в формате исповеди: "Меня зовут Nat Ćmiel, мне 22 года, я люблю музыку, танцевать балет, бесполых людей, занимать как можно меньше места, идеальные текстуры в звуках, то как я чувствую себя слушая музыку, кошечку Мисо, трогать себя, нравится быть вне своего тела, нравится быть одержимой людьми и выбрасывать их, чтоб меня трахали и трахать, мне нравится думать, что существует лекарство, но больше всего мне нравится...." - описывает то, что будет происходить следующие 5 с половиной часов.

Не бойтесь, последние 4 с половиной часа - застывший эмбиентно-дроновый глитч, тянущий осадок от дихотомии всей пластинки. Кристально-яркие кричащие, сияющие, грязные и деффектные треки с текстами про неприятие своего тела (и как бы мне из него выгореть), про "я люблю тебя, спаси меня, я делаю себе больно", акустический трек про то, как "ты смотришь на меня и видишь что-то кроме этого дерьма, Даешь мне чувствовать себя иначе, чем покинутое ничто", etc.

Трудно подбирать какие-то слова-объективации к музыке, от которой перехватывает дыхание и тяжело набраться воздуха. Glitch Princess - удивляет, захватывает, заседает в голове, раскрывается звуком в разных источниках, выносит из действительности на несколько дней.

The Things They Did for Her Out of Love

Привет.
Слушать, смотреть, читать, писать - сложно.
Но это часть жизни. Музыка - не про развлечение.
Возможно ритм будет менее ощутимым.
Считаю важным продолжить, потому что в самые мрачные времена тоже нужно чем-то наполняться. Надеюсь на понимание и еще, что вам чем-то поможет то, чем я с вами делюсь. Начнем с тихой, деликатной песни и нового клипа проекта The Smile - с Томом Йорком во главе. 15 минут назад прошла премьера на Youtube.

Посмотрите.

Польско-американский IDM-продюсер Bogdan Raczynski успокоился по сравнению с более агрессивной субличностью начала нулевых, собрался и выпустил первую за 15 лет номерную пластинку на лейбле Planet Mu.

8 треков, озаглавленные анаграммами названия альбома Addle - нетанцевальные электронные пьесы, основу в которых создают ритмические паттерны - от точечно бьющих по барабанным перепонкам палочек, смягченных матерчатым наконечником и звенящих металлических пластин, потрескивающих иголок помех, до пространственных, разносящихся эхом ударов.

Мелодичные семплы меланхоличны - от откровенно песенных мелодий в Dlaed, Lddae, Addle, Adlde, до чуть более надломаной ритмики, игры нескольких ритмических паттернов и отрешенности IDM начала нулевых.

В завершение - шторм и ливень с монотонным ритмом, под который так хорошо топтать километры по весеннему асфальту, застывать от присланных в телефон стихов, думать о лиминальности.

Future Moons - импрессионистский альбом канадского трио Kieran Adams (семплер, ударные) Matthew Dunn (клавишные, синты) Andy Haas (сопрано-саксофон).

Внимание к текстурам звуков, расплывчатые мелодии, эмбиент и джаз. Музыка берущая начало из поля духовных практик, но не анестезирующая, а скорее ищущая в бессознательном и подрывающаяся медным скрежетом, обнажает сложное.

Bandcamp

Четыре года назад на Puce Mary на фестивале ReWire в Гааге выстроилась очередь из желающих попасть на сет в бетонный подвал из которого валила такая мощь, что европейская брусчатка в радиусе 500 метров дрожала под ногами, создавая воздушную микропрослойку между подошвами кроссовок и поверхностью земли.

Внутрь происходящего попасть удалось уже в московском Мутаборе спустя два года, в три часа ночи. Снова переполненный зал и всего получасовой сет. С первой секунды датчанка Frederikke Hoffmeier шарашит басом и шумом в стены так, что создается ощущение, что по пространству зала можно передвигаться в любой плоскости и направлении просто опираясь на звук.

Это настолько раздирающая шумовая завеса, что ее невозможно игнорировать, невозможно от нее сбежать, невозможно никуда деться, закрыть уши и глаза - ты просто чувствуешь это всем собой, смотришь, слушаешь и ощущаешь эту уничтожающую правду и это дает тебе возможность на нее опереться, раскинуть руки в эргономике плотности и спокойно с облегчением вздохнуть в хаосе.

Записи Puce Mary проигрывали живым выступлениям по текстурности и физическому ощущению звука - в силу ограниченности звукозаписи, но по большей части, конечно, в силу убогости источника вывода звука конечного пользователя.

В новой работе, тихонько вышедшей 10 апреля на bandcamp, Frederikke старается играть не только на поле перегрузов, но гораздо больше в приглушенных тихих тревожных семплах, лишь изредка давая волю плотности и громкости. Это музыка, построенная на контрастах, и от того, прекрасно работающая вне бетонных стен и гигаватт звука. Однако основной принцип и совет прежний - поставить альбом на технике поприличнее и шарахнуть громкость на полную, убрав руки за спину, чтобы не было соблазна сделать потише, вслушиваться в многослойность целостного и выделять главное в разнообразии микро-искажений. Вы, в конце концов, не отдыхать и развлекаться сюда пришли.

Bandcamp

Fountaines D.C. за пару лет стали большой группой, собравшей всяческие номинации, награды, выступления на Late Night Show и прочие ягодки с кустов славы.

Чуваки переехали в Лондон, поднабрались разных заимствований не только из пост-панка, но и всяческих британских гитарных жанров за последние 30 лет, освежили их звучание и запихнули на новую пластинку Skinty Fia. Вангую повторные восторги масс и недоумение музыкальных гурманов, которые все это уже много раз слышали.

Ну так в том и фишка же. Все "старички", от распавшихся и обрюзгших Oasis, до тошнотворно поскучневших Arctic Monkeys, Interpol, простигосспади Джека Уайта, вызывают внутри только фрустрацию и разочарование. Skinty Fia - тот самый способ услышать забытые ощущения как в первый раз на заре любимых гитарных жанров, который не звучит как херовый альбом заебавшихся стариков, которым впадлу лишний раз трогать струны.

On Repeat

Music for Hard Times - попытка дать ответ на вопрос "можно ли улучшить состояние человека средствами академической музыки?"

Первая часть пластинки, записанная Danny Clay и членами Living Earth Show - выхватывает моменты приостановленной в 2020 году реальности и, совместно с фильмом, снятым под весь аудиоряд, замедляет время, фокусируя внимание на простых бытовых и природных моментах, лишенных других человеческих фигур.

Название, приобретающее теперь, как и многое другое, двойной смысл, в действительности не влияет на функцию музыки погрузить человека внутрь себя и подарить тяжелым мыслям и чувствам если не полное облегчение, то хотя бы сделать их рассеивающимися в перспективу следами.

Вторая часть с хором уже не настолько медитативна, люди присуствуют в ней в непосредственном звуке, вытаскивают из лиминального состояния, пробуждают от сладостного эфира и даже, в какой-то части раздражают, напоминая о многогранности человека внедряющегося в существующие до него пространство, время и звук.

Music For Hard Times

Время и длительность – основные явления, которым посвящена первая совместная запись William Basinski и Janek Shaefer «…On Reflection». Дуэт важных фигур в экспериментальной музыке вел работу над пластинкой на протяжении восьми лет.

Основным элементом, на котором базируется мелодическая линия стала взаимосвязь клавишных семплов, выхваченных из огромной библиотеки звуков, наработанный музыкантами за годы своего творчества. Удивительно неискаженный, он забирает на себя всю нагрузку невнимательного слушателя – становится скучным и однообразным.

Все плюшки достаются человеку сфокусированному – распадаясь во времени и пространстве, основная линия перемежается звуками различной точечности, плотности и длительности – звуки клавишных препарированы сжатиями, разносящимся эхом, растяжением и прореживанием, и все равно остаются лишь одним игроком в общей композиции. Звуки птиц, проезжающих автомобилей, шуршание неопознанных предметов, интершум, залетающий в окна, записанный за 8 лет – эти события требуют к себе внимания, через них и разворачивается основное звуковое повествование.

Поэтому «…On Reflection» – не просто очередное звуковое сопровождение к медитациям (хотя может быть использовано и так), но целое путешествие, на какой-то момент переходящее в звуковой спектакль, но снова возвращающийся на поле музыки – средства, способного выхватить из мирового беспрерывного звучания оформленный, подчиненный человеку момент, и отразить, через его ограниченность, временную бесконечность и нелинейность.

...On Reflection

Maria Chiara Argiró - итальянская джазовая пианистка, 11 лет назад перебравшаяся в мультикультурный логдон, спустя годы поисков на инструментально-джазовом поприще, поддалась синестезии мультижанровой сцены и выпустила отоичный 27-минутный альбом электронной инструментальной музыки с роняющими грудную клетку в живот гармониями, пространственными текстами в трех из 8 песен и мелодиями, затягивающими в себя и приносящими отрешенность от текущего момента.

Снимки облаков сверху на просроченную пленку.
Опустевший после ухода близкого дом.
Тоска по ушедшему детству и эскапизму в домике на дереве.
Ностальгия по настоящему.

Click

Очень редко пишу здесь про книги, посвященные музыке, звукам и аудиальным явлениям, но будучи погруженным в пучину метафизических трудов, наткнулся в питерских "Подписных" на книгу Кристофера Кокса "Звуковой Поток".

Автор использует понятия звука, шума, тишины, саунд-арта для описания модели вселенной с материалистической точки зрения как целого, существовавшего до появления человека и способного существовать и нести значение даже в его отсутствие.

Взяв за первоначальную модель понятие Звукового потока как бесконечного звучания мира, Кокс последовательно препарирует его при помощи средств, доступных человеку, - от ушной раковины, партиртуры и фонографа до современных способов звукозаписи, хранения и распространения информации, - которые описывает как способ захвата и представления части музыкальной и шумовой информации, содержащихся в этом вечном потоке.

Движение по схватыванию звука вылилось в том числе в попытки через длительность, идеи, репрезентации и конкретизирование звуков сделать модель бесконечности, стереть рамки произведений и сквозь ограниченность или длительность времени показать бесконечность звука, шума, тишины. На этом движении и документации экспериментов двадцатого века построена большая часть книги.

Кокс опирается на группировку именитых философов и искусствоведов, и, само собой, первооткрывателей звуковых моделей и идей. Книга содержит множество цитат Шопенгауэра, Ницше, Делеза, упоминания экспериментов, произведений и инсталляций Ла Монте Янга, Люсье, Нойхауса и Кейджа.

Сочетание хитросплетенных метафизических размышлений с яркими описаниями документирующими процессы звукоизвлечения и аудиальных явлений делает книгу сложной, но захватывающей и поддающейся исследованию для человека, равно увлеченного восприятием мира, и жаждущего познать окружающие явления и себя через призму звуков, что в парадигме превалирующего способа визуального восприятия действительности - редкая ценность.

Купить печатную или электронную версию на сайте издательства

В прошлом году за несколько дней до виртуальной версии фестиваля Glastonbury, Том Йорк анонсировал свой новый сайд-проект - The Smile. Surprise motherfuckers, конечно, но прием уже был опробован не раз при анонсе номерных альбомов Radiohead и сольных пластинок фронтмена «последней из величайших уже-давно-не-рок-групп планеты».

Неожиданность была как раз в том, что в рамках лайва группа сыграла несколько песен, основным инструментом в которых были гитара-бас-барабаны - стандартная триада рок-групп

Выступление оставляло двойственное впечатление - большинство треков звучали бодренько и при этом цепляли какими-то не всегда очевидными фишками, хотя сыграны были минимальным составом инструментов.

Складывалось впечатление, что это такой «ковидный» проект в сложностях контактирования всех членов группы, а со снятием ограничений полный состав Radiohead уже накрутит звучков, оркестровок, затащит в две ритм-секции очередной монумент, многословность которого особо упрямые фанаты будут расслушивать еще пару лет.

Но нет. Проект называется The Smile («это не улыбка «ха-ха», а улыбка человека, который лжет вам каждый день»). В составе - Том Йорк меняющий синтезаторы на бас-гитару, Джони Гринвуд, подергивающий гитарные струны (удивительно, но в одном сайд-проекте эти движущие силы сходятся впервые) и барабанщик Том Скиннер, известный по участию в проекте Sons of Kemet с нашумевшим на джазовой английской сцене Шабакой Хатчингсом во главе.

В итоге альбом получился длиннее и разнообразнее, чем любая из пластинок Radiohead и Йорка последних лет. Может возникнуть ощущение, что это «The Best of…», вот только ни один из этих синглов никогда не выходил прежде.

В способе написания текстов песен нет ничего нового - у Йорка это традиционно «поэзия Шредера», то есть максимально абстрактные строчки, порубленные, перемешанные и склеенные заново, каждая из которых при этом улетает в пустоту до момента соприкосновения с сознанием слушателя, которое уже схватывает и интерпретирует его в соответствии с памятью своего бессознательного и условиями разворачивающихся во времени волнующих стресс-факторов. Любая трактовка текстов скажет вам больше о рецензенте или слушателе, говорящему об их смысле, чем хоть какую-то толику правды о самих музыкантах, поэтому оставлю это неблагодарное дело.

Слушатель невнимательный получит свою порцию рок-песенок для слушания на бегу с четким и редко приносящим сюрпризы ритмом, наращивающими интенсивность электрогитарами, псевдо-панк-кричалками и акустическими рок балладами. И останется при этом доволен.

Тот же дотошный поклонник, который ждал звука позамороченнее пусть не сдается под первым налетом знакомого и кажущегося простым. Тут точно есть в чем покопаться (поэтому и текст этот выходит на пятый день после выхода альбома).

Буквально в каждом треке звучат знакомые музыкальные фразы, сказанные по-новому. И здесь без традиционного «теневого» участника коллектива - саунд-продюсера Найджела Годрича точно не обошлось. Всю эту шизу музыкальных идей именно он распихивает в художественное полотнище путешествующих по комнатам, наушникам и концертным залам мира звуков.

The Same мог бы открыть любой из сольных альбомов Йорка с наращиванием тревоги покусывающих нервишки клавишных до заполняющего шквала наслаивающихся инструментов, семплов, отражений продеваемых фраз и оседающих строчек «Please, People On The Streets. We All Want The Same.»

В The Opposite перебивают друг друга ритмичные риффы бас и электрогитары, врывается соло гринвуда в духе последних работ, подразнивают ударные скиннера, размывают сознание в делирии электронные семплы и хор из одного голоса.

Даже в самых неусваиваемых альбомных треках есть свои фишки. Где вы еще услышите такую хрустящую гитару как в You’ll Never Work in Television Again? Как можно в скучнейший клавишный рефрен в Pana-Vision уместить в итоге целую оркестровую яму, да еще и сварганить это все в 7/8?

Про оркестровки здесь вообще отдельная история. Гринвуд явно постарался уместить свои симфонические сайд-наработки в четырехминутыые минималистичные высказывания. Духовая секция подпевает и окутывает вокал в цепляющих рифах The Same, уходит в самостоятельное плавание и оставляет длящееся воздушное пространство в завершающей Skirting On the Surface. Струнные разливают краски красивейшей альбомной баллады Speech Bubbles в пост-импрессионистское полотно, расширяют акустическую балладу Free In The Knowledge, перетягивают на себя одеяло мелодии в Hairdryer, расшатывают комок в грудной клетке в Waving a White Flag.

Основной состав тоже позиции не оставляет - перечисленные выше академические изыски и сильнейшие песни построены именно вокруг ритмических рисунков скиннера, спотыкающейся, мечущейся, перекрывающей и рвущейся гитары гринвуда, выкрученных редких синтезированных звуков, залипающей бас-гитары и аутентичного вокала Йорка. Чего только стоит один из лучших альбомных номеров Thin Thing, где задействованы только участники трио.

Писать тексты про подобные альбомы - дело втройне неблагодарное. Во-первых - кому в 21 веке нужно читать такие длинные тексты? Во-вторых - что бы я ни написал, я все равно окажусь неправ для львиной доли читателей. В-третьих - можно дать сколько угодно интерпретаций музыки, лирики и событий вокруг группы, и все равно ничего не сказать.
Всегда лучше

Послушать

ДК Рассвет — кажется, последнее место в Москве с вменяемой музыкой для тех, кто хочет слышать, искать, узнавать.
(Если считаете иначе — присылайте пароли и явки).
По ссылке — большое интервью Кристины Сарханянц с программным директором Рассвета, — Алексеем Муниповым.

Matmos, американский электронный экспериментальный дуэт, запустил свои руки в библиотеку звуков польского авангардиста Богуслава Шеффера.

Взяв на себя роль редакторов, Matmos порезали, склеили заново, увеличили интенсивность и громкость, пересобрали все наработки и кусочки в новые 8 треков.

Пусть вам не покажется это недостойным занятием — настолько искусно выполнена «редакторская» работа. В исходных материалах авангардистов часто присутствует ощущение истекшего срока годности. В погоне за новыми идеями и частью жизни 60-70-80 годов, музыка искателей новых звуков и музыкальных конструкций часто ограничивалась презентацией одной идеи на 10-20 минут звучания, которая устаревала за счет непопулярности, одержимости самого создателя одной идеей, или, напротив, широкого тиражирования и распространения в популярной музыке.

Matmos вернули наработки авангардиста в модернистское русло, добавили жизнеспособности и эмоциональности, ни в коем случае не забыв отдать дань уважения таланту, ремеслу, исходному звуку и полю работы Шеффера.

Библиотечные звуки заглушаются электронными ударами, перекатывающимися в саб-бас, интенсивность и скорость семплов с легкостью путешествуют по правому и левому стерео-каналу, привлеченные музыканты добавляют мелодичности, потусторонности и современности общей картинке.

Арфа из ирландии, турецкий мультиинструменталист играющий на эрху (старинный китайский струнный инструмент) и скрипке, американский создатель инструментов извлекающий из них электронные звуки + протяженность, скручивание, отражение, пространственность всех звуков— все это создает многоссоставной музыкальный поток , — местами, жуткий, машинно-алгоритмичный, в другой части — наполненный мелодиями, тембрами, образами и светилами вселенной.

В этот мир увлекательно погружаться и исследовать —многоголосица звуковых частей столь обширна, что каждый из фрагментов хочется исследовать под микроскопом, если бы он существовал в звуковом пространстве.

Само собой, подобная музыка предполагает активное, сосредоточенное слушание. Лучше даже закрыть глаза, оставив место для

Синестезии