ЗВЯГИНЦЕВ. ВСТРЕЧА
 
Франция отправила на соискание «Оскара» фильм российского режиссера Андрея Звягинцева. Его сенсационный «Минотавр» в художественном отношении и вправду превосходит другие французские картины года (оценочное суждение).
А РФ тут же объявила Андрея Звягинцева «иноагентом».
Логично?
Увы, да.
 
14 октября, в первый день проката «Минотавра» во Франции (следом – во всех остальных странах, кроме некоторых), нам удалось договориться с Андреем Звягинцевым о проведении публичной встречи в Париже.
Редкая, если не уникальная возможность увидеть сразу двух «иноагентов» на одной сцене…
 
Мы с Андреем поговорим о его новом фильме – и не только: о меняющемся (к худшему) мире вокруг нас, о моральных дилеммах и международных фестивалях.
Уверен, будет интересно. Кто никогда не видел и не слышал Звягинцева «живьем», поверьте, это того стоит.
 
Фильма показывать НЕ БУДЕМ, его можно будет увидеть в практически любом кинотеатре города.
Также НЕ УСПЕЕМ с нашей общей книгой, которая выйдет в течение двух-трех недель после мероприятия. Но именно там можно будет оформить предзаказ первыми, и книга придет к вам свежая из типографии.
 
Пожалуйста, приходите.
И не откладывайте покупку билетов, они могут кончиться. График у Андрея в этом сезоне сумасшедший.
Ссылка вот: https://somewhere.show/zvyagintsev-dolin-parisru?utm_source=social&utm_medium=banner&utm_campaign=social-artist-zvyagintsev-dolin-parisru
 
До скорого.
 

Смотрите, какой замечательный проект затеял мой товарищ (и отличный режиссер) Резо Гигинеишвили! Грузия, начало октября. Просто сказка.

РЕГИСТРАЦИЯ / МИНОТАВР

Проглотил «Регистрацию» Дмитрия Глуховского – первый мной прочитанный русский роман об эпохе «СВО» (автор бесплатно выложил на своей странице, можно скачать откуда угодно и читать). Мысли о ней теперь не дают мне покоя.
Исходная точка – вопрос, заданный Глебом Моревым: насколько «легитимен» в моральном отношении роман, написанный о воюющей РФ эмигрантом-иноагентом, живущим вне родины в изгнании? Что моментально привело меня к экстраполяции – такому же вопросу (к самому себе) по поводу «Минотавра» Андрея Звягинцева.
Оговорюсь: «Минотавр» мне безоговорочно понравился, чувства по поводу «Регистрации» противоречивые, но сильные. Впрочем, тут все сложнее, чем «зашло/не зашло». И усложняется тем, что я сам пытаюсь думать об этом из вынужденной политической эмиграции.
Пытаюсь сформулировать мысли.
Сразу оговорюсь: они могут быть интересны только тем, кто признает талант Звягинцева и Глуховского. Те, кто видит в них конъюнктурщиков и/или «очернителей» (знаю, таких немало), не найдут во мне единомышленника и собеседника.

1. Начну с простейшего аспекта. Почему эмигранты столетней давности практически не писали о советском СССР, а нынешние пишут/снимают, нет ли здесь системной ошибки? Откуда им знать эту, уже совсем другую жизнь?
Не вижу здесь проблемы. Сто лет назад не было интернета, ютьюба и регулярной телефонной связи. Возможности ездить туда-сюда тоже, по сути, не существовало. А сегодня изучить предмет, хоть и удаленно, можно в мельчайших деталях.
Кроме того, военная РФ не так радикально отличается от довоенной (хотя отличается), как юный СССР – от царской России.

2. Тогда перейдем к моральному аспекту. И «Регистрация», и «Минотавр» посвящены не государству-убийце (это консенсусный тезис, который не нуждается в аргументации), а его гражданам.
В художественном смысле только это и правильно: у читателя/зрителя есть эмпатия к живым людям, с которыми себя можно соотнести, но никак не к системе.
В этическом – как бы проблематично: выходит, что авторы пишут не о себе, а о «них», возвышаются над ними в своих белых пальто. «Осуждают», хотя судьями их никто не назначал.

3. Очень схожа идея, лежащая в основе «Регистрации» и «Минотавра». Война – это не только какие-то изуверы-начальники из Кремля или даже ближайшего военкомата. Война – это мы сами. Ой, в смысле «вы». Жестко и, полагаю, искренне.

4. А ведь документировать нынешнюю трагическую эпоху необходимо, в художественной форме тем более. Исторический опыт, может, и требует выждать, но скоро уже пять лет с начала полномасштабной войны. Хватило времени многое сформулировать.
Если в России писать о происходящем можно только в стол, то развязанные руки и языки эмигрантов не только позволяют, но даже требуют не молчать. Излагать всю жесть, как она есть.
Это тоже моральный императив.

Попробую сопоставить два произведения.

5. В «Минотавре» предприниматель Глеб из не названного провинциального города сталкивается с необходимостью отдать 14 своих сотрудников государству-чудовищу, в рамках «частичной мобилизации». По сути, он решает, кем ему быть: героем Тесеем, который спасет обреченных на заклание, или Минотавром, который их пожрет.
Одновременно с этим разворачивается сюжет, связанный с неверностью жены Глеба, Галины. Она, как и ее любовник, о войне вовсе не говорит и не задумывается. Оба увлечены другим (друг другом). Тем не менее, «любовный» сюжет служит идейной подоплекой и рифмой к «общественному».

6. В «Регистрации» социальный спектр шире. Есть Ульяна – девушка из Вологды, которая обнаруживает, что забеременела от своего парня Саши, пропавшего без вести на «СВО». Есть мать Сашки – Татьяна, которая сына туда и отправила, чтобы денег в семью принес, ну и просто «был мужиком». Но есть и московские родственники, к которым Ульяна отправляется с вынужденным визитом, когда раненый Сашка обнаруживается в одинцовском госпитале. Максим – владелец независимого книжного, где все еще торгуют книгами «иноагентов», его жена Марина (тетя Ульяны) работает в рекламном агентстве. Сына Кирюшу – ровесника Сашки – от мобилизации спасли, и он вот-вот устроится на работу в банке. Все трое, разумеется, против войны.
Столкновение миров приводит не столько к конфликту, сколько к коллапсу. Героям приходится столкнуться с худшей стороной себя. В поисках морального компромисса каждый из них совершает наихудший выбор из возможных.

7. Думаю, при всем сходстве и очевидных параллелях, главное отличие – интонация. Саркастически-горькая, местами издевательская, докрученная до гротеска в случае Глуховского и меланхолически-задумчивая дистанцированная в случае Звягинцева (который очень даже умеет в гротеск, см. «Левиафана» и отчасти «Нелюбовь» – сцена с бабушкой, например).
Глуховский низводит свой мир до физиологического очерка нравов, Звягинцев возвышает до античной трагедии. Хотя, по сути, их персонажи движутся в одинаковом направлении.
Читать «Регистрацию» больно, страшно и гадко, смотреть «Минотавра» – только больно.

8. «Минотавр» показывает монолитный сегмент «вселенной СВО», в котором нет места антивоенным активистам, да и просто интеллигенции, они остаются за кадром (указаний на их закадровое существование хватает). При этом среди персонажей находится один – далеко не идеальный, фанфарон, только что бросивший жену с детьми ради молодой любовницы, – который эмигрирует, «пока всё это не кончится».
«Регистрация» построена так, что замазаны абсолютно все. Причем сытые москвичи, невзирая на моральные страдания, читателю явно будут еще противнее «однозначников» из провинции (поскольку социально ближе).
Из мира Глуховского не существует выхода. Ты вынужден прийти к выводу: единственный моральный выход – эмиграция по принципиальным соображениям, которую совершил сам писатель.
Мир Звягинцева может показаться настолько же безвыходным, но в нем находится место надежде, любви, честности. Это не существование «против войны», но «вне войны», хоть и в нынешней России. Утопия, иллюзия или, наоборот, более здравый и спокойный взгляд? Не знаю.

9. Быть может, какое-то значение имеет еще один фактор. «Регистрация» полностью написана извне, «Минотавр» – чуть-чуть изнутри. Исполнитель центральной роли Дмитрий Мазуров все это время живет и работает в РФ. Это сближает «Минотавра» с протестными иранскими фильмами, участники которых нередко отказываются от эмиграции и идут на серьезные риски, чтобы не утратить «внутренней оптики».

10. Единственный вектор сочувствия и в «Минотавре», и в «Регистрации» направлен на солдат. Сочувствие не равно моральному оправданию или поддержке войны, разумеется. Просто эти люди за ошибки (не только свои) расплачиваются жизнями.
В «Минотавре» это мобилизованные, в «Регистрации» контрактники.

P.S. У меня нет никаких выводов.
С моей точки зрения, конечно же необходимо и снимать, и писать. Касаться самого ужасного и табуированного, какой бы ни была реакция. Остальным же – отвечать на то, что кажется несправедливым и неточным. Причем не руганью в соцсетях, а другими фильмами и книгами: более взвешенными, более мудрыми. Спорить, обсуждать, думать. По возможности без высокомерия.
Совершенно не боюсь пафоса и осознанно рискую показаться смешным: и Глуховский, и Звягинцев здесь – «не врачи, а боль».

Интереснее всего реакция читателей и зрителей, живущих в России. Хотя обращены «Минотавр» и «Регистрация» ко всему миру (включая Россию).

МИНОТАВР: ПОКАЗ ДЛЯ ВСЕХ

С мая меня одолевают вопросами из самых разных стран - из России в том числе, конечно же.
КОГДА И ГДЕ можно будет посмотреть «Минотавра»?

Ответ: в Белграде 19 декабря.

Специально для вас мы организовали показ.
Даже не просто показ. «Русскую премьеру» для тех, кто несогласен с цензурой и объявлением Андрея Звягинцева - быть может, самого значительного российского режиссера наших дней - «иноагентом».

Идея была в том, чтобы показать фильм в городе, куда можно прилететь из России без визы. Понимаю, как невообразимо дорого, далеко и неудобно лететь в другую страну, чтобы посмотреть кино! Но, по меньшей мере, это возможно. И «Минотавр» (по моему пристрастному мнению) точно того стоит.

Итак, 19 декабря в Белграде мы вместе с Андреем Звягинцевым представим публике и обсудим с ней после показа «Минотавр». Это самый большой кинозал Сербии, мероприятие обещает быть масштабным.

Для желающих заодно будет представлена книга «АЗ есмь», которую мы с Андреем написали вместе. Можно будет купить ее и подписать.

Билеты по ссылке. Самому любопытно, сколь многие решат присоединиться к нам с Андреем в этой авантюре.

Если вы не сможете приехать, но вам нравится затея, помогите нам перепостом.

https://somewhere.show/zvyagintsev-dolin-belgraderu?utm_source=social&utm_medium=banner&utm_campaign=social-artist-zvyagintsev-dolin-belgraderu

ПОСТ-NAZA

Поток грязи и угроз, пролившийся на меня после рецензии на фильм «NAZA», побил мои персональные рекорды и парализовал на некоторое время речь. Но я привык оставлять последнее слово за собой, for better and for worse. Так что позволю себе обстоятельно подвести итоги не состоявшегося толком диалога. Ответ ЦАХАЛ на «NAZA» помог мне сформулировать мысли.

1. Обычно я начинаю такие разборы с того, что прошу прощения у всех, кого невольно (это никогда не является моей задачей) ранил.
На этот раз – нет. Я внимательно перечитал все сказанное. Отвечаю по-прежнему за каждое написанное слово и высказанную мысль. За извращенные трактовки, разумеется, отвечать не стану.
Поэтому вместо извинений – благодарность тем, кто меня поддержал, открыто или личным сообщением. Прежде всего, израильтянам. Многие не рискуют высказываться публично, это несложно понять.
Заодно благодарность «отписчикам». Если рецензия вызвала у вас такой приступ неконтролируемой ярости и ненависти персонально в мой (а вовсе не хамасовский или создателей «NAZA») адрес, нам с вами точно не по пути. По отдельности будет легче.
И нет, ваша боль – подлинная или наигранная – не является оправданием агрессии и языка ненависти. В конце концов, больно не вам одним.

2. Теперь разберу основные претензии к моему тексту.
Первая: «вообще не надо было писать о «NAZA», их «пиарить», делиться с аудиторией отчетом с фестивальных показов и рассказывать о содержании и форме. Сделав это, он «легитимизировал» фильм».
Разумеется, это абсурд. О «NAZA» высказались уже все, причем 99% из спикеров не смотрели фильм (большинство из них горделиво сообщает, что смотреть и не станет). Как же может о нем промолчать профессиональный кинокритик, представляющий крупное информационное издание на важнейшем международном смотре, где проходит мировая премьера? Эта рецензия – прямая моя обязанность и долг перед читателями.

3. Вторая. «Как он смел назвать фильм документальным, тогда как это фальшивка, а вместо подлинных офицеров там задействованы актеры? Критик назвал фейк подлинником!»
Отвечаю: как раз я в статье прямым текстом написал, что не могу верифицировать достоверность увиденного и услышанного. При этом сегодня, кажется, уже никто – включая ЦАХАЛ – не подвергает сомнению, что «NAZA» состоит из подлинных свидетельств. Анонимность этих свидетельств может подрывать доверие зрителя (это в порядке вещей), но является легитимным приемом в документалистике и журналистике. Примеров сотни.
Оспариваются выводы, сделанные на основе свидетельств. Но фильм не делает таких выводов, этим занимаются рецензенты (опять же, не я). «NAZA» состоит именно из отдельных голосов, которые делятся индивидуальным опытом участия в этой войне.
Вы вправе считать, что речь об исключениях, а не правиле. Или (как пресс-служба ЦАХАЛа) указывать на неполноту и тенденциозность подачи информации. Сам-то ЦАХАЛ наверняка сообщает в своих пресс-материалах только полную и непредвзятую информацию…
Документальное кино вовсе не обязательно является беспристрастной фиксацией фактов, показанных во всех аспектах и со всех сторон. Абсолютное большинство неигровых фильмов выражает позицию авторов и не стремится к объективности, даже если ее искусно имитирует. «NAZA» и не имитирует.

4. Третья, самая сложная для анализа претензия: «он утверждает, что «NAZA» – не пропаганда, тогда как ежу ясно, что это именно антиизраильская и пропалестинская агитка».
Вероятно, дело в разных представлениях о смысле термина «пропаганда».
Для меня пропаганда – циничная деятельность по заказу и на деньги некоей структуры, обладающей силой и властью (обычно государства). Структура прикажет называть черное белым? Будет сделано. А теперь снова объявить его черным? Как прикажете. Любой каприз за ваши деньги. Советская или нынешняя российская пропаганда – хорошая иллюстрация.
«NAZA» – фильм активистов, убежденных в осмысленности и моральности своей миссии. Они выполняют ее, несмотря на угрозы и опасности. Юваль Аврахам и Рахель Шор последовательны на протяжении всей своей жизни. В этом им не должны отказывать даже самые лютые хейтеры.
Также критически важно осознавать, что эти конкретные активисты – не «фрипалестинцы» из Колумбийского университета, а израильтяне, имеющие свое четкое понимание (расходящееся с вашим, так бывает) о том, что для Израиля благо, а что – зло. Еще раз: они израильтяне, а не внешние проплаченные силы, ставящие своей целью уничтожение Израиля.

Может ли антиизраильская и пропалестинская пропаганда (она существует) использовать такой фильм в своих целях?
Да, без сомнения.
Значит ли это, что критические голоса внутри Израиля необходимо затыкать, угрожая физической расправой, тюрьмой и лишением гражданства?
Безусловно, нет.
«Но ведь они вредят Израилю!».
Не Израилю, а его властям и армии, которые отвергают любую жесткую критику снаружи и тем более не желают такой критики изнутри. Но Израиль ими не ограничивается, там живут разные группы населения и просто разные люди, чьи мнения тоже должны быть слышны – если мы считаем, что говорим о демократии.

5. Это нормально, что армия ведет войну, руководствуясь своими представлениями об эффективности и не отчитываясь обществу о каждом шаге. Эффективность важнее всего, представления о моральных нормах (во время войны они так или иначе меняются) здесь – сдерживающий и второстепенный фактор. Главное на войне – победа над врагом.
Это нормально, что журналисты, кинематографисты и активисты ставят под сомнение методы ведения войны, перенося в приоритет человеческие жизни и придирчиво следя за (действительно) неизбежными потерями гражданского населения.
Понимаете? Нормально и то, и другое. Это не взаимоисключающие процессы.

6. Я не стремлюсь делать кинорецензии площадкой для продвижения своих политических взглядов. Тем не менее, они у меня есть, и я стремлюсь быть в них последовательным.
Поскольку мне уже приписали всякое, не вижу вреда в том, чтобы кратко суммировать эти взгляды.
Я поддерживаю и всегда поддерживал Израиль в его борьбе за безопасность, демократию и свободу. Я израильтянин и очень этому рад, хотя никогда не жил в Израиле.
Я поддерживаю борьбу Израиля за существование и выживание, в том числе военными средствами.
Я не сомневаюсь в том, что преступления ХАМАС 7 октября превосходили все мыслимые представления о жестокости. Их организаторы и исполнители заслуживают самой страшной кары.

Это не мешает мне быть убежденным в ценности каждой и любой человеческой жизни, в необходимости соблюдать законы и правила войны, а также в том, что у любой войны – в том числе оборонительной – должны быть четко поставленные политические цели.
Кроме того, я свято верю в свободу слова, в том числе критического. И в свободу искусства, к которому принадлежит кино – включая документальное. А в концепцию «осажденной крепости», запрещающую критиковать власть и армию во время войны, не верю. И не приемлю ее.
Это в РФ гнобят, сажают и выгоняют из страны за «дискредитацию вооруженных сил». Давайте в Израиле так не будет, а?

7. Самое личное. Клевету и угрозы стараюсь пропускать мимо ушей, но ранит уверенность множества комментаторов – даже лично знакомых, даже симпатизирующих! – в том, что такой «абстрактный гуманизм» является навязанной ценностью. Дескать, живу и работаю я теперь в Европе, приходится соответствовать «антисемитским нарративам» (очевидно, гуманизм – один из таких нарративов). Иначе уволят из «медузоньки». Это словечко по мерзости в моем рейтинге побило даже «тусовочку».
Примерно так же в РФ меня обвиняли в работе на/против Михалкова, Бондарчука или Disney. Если у человека другое мнение, ему за это точно заплатили (кто? да хоть бы Катар, предела у фантазий нет).
Друзья мои! Да и враги тоже.
Не кичусь этим, но за мнения о кино я когда-то лишился работ на ВГТРК и Первом канале, а за мнения о политике лишился родины, дома, заработка и безопасности. Таким могут похвастаться немногие.
Вы всерьез считаете, что я навлекаю на свою голову тысячи проклятий потому, что мне каким-то таинственным образом это выгодно?
«Коллективному Западу» плевать с высокой колокольни, что я думаю об Израиле и Газе, России и Украине. Ведь я пишу по-русски для русскоязычной аудитории. Никаких плюшек от госдепа мне за мои статьи и суждения не положено. Только тумаки и хейт от соотечественников по бывшему СССР.
В «Медузе» ни один мой текст не подвергался никаким формам цензуры. Никогда. Если бы это случилось, я бы уже оттуда уволился, как увольнялся из других изданий.
Я тот самый псих, которому убеждения дороже безопасности, покоя и комфорта нахождения в кругу «своих», даже виртуальном.

8. Год назад я подвергся массовой травле за статью о фильме «Голос Хинд Раджаб» – подчеркну, мне не понравившемся, но впечатлившем многих, награжденном Гран-При Венеции и номинированном на «Оскар».
Многие, включая одного «фактчекера» (факты он проверяет при помощи ИИ, и, если тот не нашел подтверждений в интернете, объявляет их фальсификацией), обвинили меня в поддержке лжи. Не было пятилетней палестинской девочки. Если была, то ее не убили. Если убили, то не израильтяне, а сами хамасовцы. Я же посмел написать, что в основе фильма Каутер Бен Ханья (игрового, но основанного на фактах) подлинная история. В этом состояло мое «преступление».
Прошло время. В минувшем августе ЦАХАЛ признал, что девочка и вся ее семья действительно были расстреляны израильскими солдатами.
Как вы думаете, сколь многие написали мне хотя бы в личных сообщениях, что были неправы? Многие ли вообще вспомнили имя Хинд Раджаб после признания ее убийства на этой войне? В моей фейсбучной ленте – точно никто. Надеюсь, у вас другая статистика.
Я не призываю лично вас оплакивать убитых девочек – палестинских, израильских, любых других. Достаточно отстать от тех, у кого для этих девочек еще остались слезы.

БРАТИСЛАВА!

30 ноября впервые у вас. Очень буду рад повстречаться и познакомиться.

Новую книгу (и какие-то из старых) тоже непременно привезу.

Билеты: https://somewhere.show/anton-dolin-bratislavaru

ГАЗЕТА СИРАНО, ВЫПУСК 173. К ДРЕВНОСТИ
 
Культура и мир вокруг бредят античностью. Такие времена. Христианская мораль отменена за ненужностью, добра и зла больше нет. Теперь вопрос в том, чьи боги победят – Аполлон с Афродитой (они за троянцев) или Афина с Посейдоном (эти за ахейцев).
 
«Илиада», новый альбом Shortparis, порвал на куски. Не могу и не хочу отрывать стихи и музыку (совсем нетипичную для группы) от личной боли, накрывшей после внезапной смерти Коли Комягина. Черт знает, какой былабы эта пластинка, если бы он сам ее доделывал. Но голос его и поэзия тут, кажется, звучат откровеннее обычного. Не скрыты за масками.
«Красней, чем рябина и стыд, твоя помада
«Любовь страшнее войны» – нам поёт Илиада
Я знаю, что дети целуются у дверей ада
Значит, так надо».
 
Что может быть уместнее, чем награждение Нобелевской премией эллинистки Энн Карсон? Пусть грызут локти невежды, обиженные за Мураками, Кинга и Роулинг. Пять лет назад я восхитился «Автобиографией Красного», примерно тогда же смотрел изумительную «Норму Джин Бейкер Троянскую» в Нью-Йорке в постановке Кейти Митчелл. А сейчас впервые прочитал «Горько-сладкий Эрос» (перевод Любови Сумм и Анны Логиновой, прекрасное предисловие Гали Юзефович).Следом – ту же «Норму…» и «АнтигоМиг» в переводе моего товарища Андрея Сен-Сенькова. Боже, какая литература! Какого уровня рефлексия, метафоры, язык, но главное – мышление.
Первый (нет?) случай нобелевки переводчице. Давно пора. Карсон еще, конечно, поэтесса и эссеистка, но для нее перевод – не хобби, а базисное, основополагающее дело жизни.
 
Нить (Ариадны), протянутая великолепной Энн Карсон от античности – Сапфо и Архилоха – до наших современников, до нас самих, пусть выведет из постылого Лабиринта.
Не случайно же главный коммерческий хит 2026 года – «Одиссея» Нолана. Важнейший арт-фильм – «Минотавр» Звягинцева. Древняя Греция уже тут. А на подступах «Градива» Марин Атлан – самый красивый и поэтичный дебют года, основанный на апокрифе о влюбленности археолога в барельеф с гречанкой из Помпей.
 
За время странствий по США освоил еще одну невероятную фантазию на темы античной литературы. «Языки» Андерса Нильсена – сногсшибательный графический роман, представляющий постмодернистскую переработку «Прометея прикованного» Эсхила. Орел (орлица) сделан там собеседником наказанного титана, действие перенесено в наши дни, на Ближний Восток. Главный дискутируемый вопрос – так стоило ли даровать человечеству огонь и дар речи, возвышая над остальными животными? Ответ отнюдь не очевиден.
 
Про новое кино (задолжал).
Вот вам статейка про другого титана – «Диггера» Алехандро Гонсалеса Иньярриту с Томом Крузом. Нет, не получилось.
https://meduza.io/feature/2026/10/03/tom-kruz-ne-spasaet-novyy-film-inyarritu-anton-dolin-rasskazyvaet-pochemu-digger-oglushitelnyy-proval
 
А вот про очаровательную новую «Обитель зла». Очень своевременно вышло у Зака Креггера.
https://meduza.io/feature/2026/09/21/u-nas-est-tretiy-glavnyy-horror-etogo-goda-posle-zakulisya-realnosti-i-obsessii-eto-novaya-obitel-zla
 
Милый песик в фильме с Брэдом Питтом, вдруг кому нужно?
https://meduza.io/feature/2026/09/28/serdtse-zverya-bred-pitt-i-ego-pes-vyzhivayut-na-alyaske-u-oboih-ptsr
 
Паттинсона в «Прайм-тайме» не спас бы даже песик.
https://meduza.io/feature/2026/09/24/praym-taym-robert-pattinson-igraet-televeduschego-kotoryy-lovit-v-efire-pedofilov
 
«Социальная расплата» даже могла бы получиться неплохой, будь там хоть одна оригинальная мысль и чуть меньше старческого пафоса.
https://meduza.io/feature/2026/10/10/tsukerberg-zlodey-zhurnalisty-geroi-demokratiya-v-opasnosti-my-pereskazali-vam-film-aarona-sorkina-sotsialnaya-rasplata
 
На десерт – некролог вечно прекрасной Марины Влади.
https://meduza.io/feature/2026/09/25/vsegda-nezdeshnyaya
 
…и заметка к столетию Евгения Евстигнеева, любимого всеми нами.
https://meduza.io/feature/2026/10/09/sto-let-nazad-rodilsya-evgeniy-evstigneev