ГАЗЕТА СИРАНО, ВЫПУСК 59

Новости жуткие.

Борис Акунин, он же Григорий Чхартишвили, и Дмитрий Быков попали в России под нож цензуры, их книг там больше не купить. А Акунина и вовсе объявили террористом, уголовное дело открыли.
С одной стороны, гонения на литературу – это дно.
С другой, как же они себя слабо и уязвимо чувствуют там, на верхних этажах, что сражаются с Быковым и Акуниным. В этой мысли есть что-то утешительное.
Друзья, держитесь. Ваши книги читали, читают и будут читать. И особенно сейчас.

Ушел Отар Иоселиани. Удивительный режиссер, которого любили, кажется, все. Его фильмы, слова и поступки являли образцовый пример благородства и цельности.
https://meduza.io/feature/2023/12/18/umer-otar-ioseliani

Новое кино в этот раз – английское и американское.
«Вонка» меня как диабетика чуть не угробил. Но есть пара утешительных моментов (например, там оригинальные песни Нила Хэннона из Divine Comedy).
https://meduza.io/feature/2023/12/11/vonka-timoti-shalame-v-myuzikle-o-shokolade-daruyuschem-schastie
А вот «Американское чтиво», которое лично я предпочел бы окрестить «Американским вымыслом», оказалось одним из прекраснейших фильмов за долгое время. И невероятно смешным.
https://meduza.io/feature/2023/12/14/amerikanskoe-chtivo-edkaya-komediya-o-stereotipah-temnokozhiy-pisatel-v-shutku-publikuet-banalnuyu-istoriyu-ob-afroamerikantsah-i-tut-zhe-stanovitsya-zvezdoy

Теперь самое важное объявление. 23 декабря, в канун кануна Рождества, в 20:00 по Риге подводим итоги кинематографического года – прямой эфир «Радио Долин». Подключайтесь, комментируйте, задавайте вопросы, называйте своих любимцев (а я назову своих). Обсудим и «Слово пацана», даю слово… чести.

В январе у меня ожидаются лекции и показы в Вентспилсе (14 января), Таллинне (17-18 января) и Милане (19 января).
Таллинн: https://fienta.com/ru/dolin-tallinn-17-01-2024
Милан: https://fienta.com/ru/dolin-milano-19-01-2024

Анонс мероприятия друзей: 21 декабря, уже вот-вот, в Риге играют новогодний спектакль на русском языке «Сказки дядюшки Римуса». Должно быть очень мило, приходите. По промокоду DOLIN2024 вы получаете скидку!
https://www.bilesuparadize.lv/ru/event/134435

Кратко напишу о сокрушительном литературном впечатлении. «Наследие» Владимира Сорокина – продолжение «Доктора Гарина» и завершение трилогии, начатой «Метелью», – это не только мало с чем сравнимое «удовольствие от текста», но и очередное кошмарное пророчество. Самое же в нем удивительное, что из вавилонской башни совершенно беспощадного насилия прорастает надежда на свет в конце туннеля – связанный, разумеется, со следующим поколением. Трудно поверить, что эта книга вышла и продается в России. Купите и прочитайте ее поскорее.

Иллюстрация сегодня всего одна, под стать настроению. «Меланхолия» Лукаса Кранаха-старшего, найденная в музее Кольмара. Шедевр, в который я влюбился сразу и без труда. Рад поделиться.

Всем мира. Украине – победы. Тиранов – на свалку истории.

МОЕ ВЕСКОЕ СЛОВО ЧУШПАНА
Поначалу даже не хотел смотреть, хотя к творчеству Жоры Крыжовникова неравнодушен. Но потом выбора не было - и втянулся с первой серии. Честно? Не помню, о каком сериале мы с женой так долго и яростно спорили. Задело за живое. Досмотрев, попробовал разобраться в "Слове пацана" - и заодно в себе.
Для тех, кому ближе живое слово, в субботу в 20:00 по Риге - обсуждение сериала и итогов года в стриме "Радио Долин". Присоединяйтесь, ждем ваших реплик и вопросов!
Для тех, кто предпочитает читать, моя итоговая колонка, опубликованная в "Медузе". Копирую текст здесь.
Экранная кровь на асфальте обернулась битвами насмерть в соцсетях и у телевизоров: «Слово пацана» взволновало всех, включая тех, кто его не смотрел. И вызвало массу вопросов, вокруг каждого из которых шли бои.
Соблюдает ли «Слово пацана» историческую точность и достоверно ли передана жизнь криминальной Казани в 1989-м? Ответ: какая разница? Главное, что сегодняшняя публика, не жившая там и тогда, приняла увиденное на веру. А те, кто были современниками событий, должны бы знать, что память субъективна, художественное творчество — и подавно. Хватит одного того, что бывшие казанские бандиты сериал оценили и похвалили.
Авторы «Слова пацана» куплены Кремлем или зашифровали в сериале политический протест? Ответ: все зависит от ваших персональных настроек и взглядов. Несложно понять тех, кто просто не желает смотреть сериал, поддержанный ИРИ и НМГ. У многих аллергию вызывают фамилии продюсеров в титрах, и это нормально — но к кино не относится. Косвенные признаки вроде госфинансирования сегодня в России мало о чем говорят, практически любой фильм или сериал спонсируется государством. Но и призывы запретить «Слово пацана» в России со стороны депутатов выглядят скорее рефлекторными и неопасными. Недаром против запрета выступили такие авторитеты, как МВД, Роскомнадзор и Никита Михалков.
Сами авторы, кажется, к такой двусмысленности стремились осознанно — и добились своего: «Словом пацана» восхищаются и возмущаются с двух сторон, государственники и оппозиция. Даже сценка из третьей серии, где конспирологи отыскали фигу в кармане, читается двояко. В класс входит завуч, на доске написана дата: «24 февраля». С одной стороны, завуч объявляет о «подлом, со спины нападении» на учительницу английского, у которой украли шапку, — будто бы аллюзия на войну с Украиной. С другой — на доске под датой значится: «Изложение. Герой нашего времени». Так, может, день-то героический? Понимай как знаешь. Продюсеры все равно скажут, что это совпадение.
Хороший ли сериал «Слово пацана» или перед нами пустышка, а весь хайп — на пустом месте? Ответ: на пустом месте такой взрывной популярности не бывает. Вероятно, режиссер Жора Крыжовников и сценарист Андрей Золотарев нарушили какие-то из неписаных законов ремесла, что вызвало отторжение у многих, но сделали это настолько талантливо, что сумели заразить остальных. И песня «Аигел» великолепная, и открытые сериалом актеры — особенно Леон Кемстач (Андрей «Пальто») и Рузиль Минекаев (Марат) — работают блестяще. Перед нами подлинная сенсация, отрицать это так же нелепо, как утверждать, будто Малевич не умел рисовать, а Элвис фальшивил.
Вопрос о том, есть ли в «Слове пацана» романтизация криминального мира, самый простой. Разумеется, есть. Арки двух героев — Андрея и Марата — в точности повторяют распространенные в блатном фольклоре сюжеты: в одном бедовый парень полюбил хорошую девчонку — и погубил ее, в другом правильный пацан пошел на дело, потому что очень заботился о маме, но все опять кончилось плохо. О культе матери лучше всех в «Очерках преступного мира» писал Варлам Шаламов, в том же цикле предельно ясно высказавшийся на тему романтизации: в его перечне бандитов, прославленных литераторами, есть и Остап Бендер, и Беня Крик. Оба плохо кончили, как и герои «Слова пацана», — это часть жанрового канона, обязательное свойство романтизма, обожающего изучать разного рода зло. Это нормальная практика для искусства начиная с XIX века.

Да и как можно всерьез оспаривать романтизацию бандитов в сериале, где дважды разыграна коллизия «Ромео и Джульетты» — библии всех романтиков? Марат и Айгуль принадлежат двум полярным мирам, как Монтекки и Капулетти; их союз нарушает табу и завершается трагедией. А Наташа спасает своего возлюбленного Вову, хотя тот убил ее брата (но ведь у него были причины!). Финал опять же почти шекспировский: «кровь на асфальте». В другой сцене за кадром звучит самая романтическая песня последнего полувека — «Я хочу быть с тобой» «Наутилуса». Эта же группа была любимой у Данилы Багрова, помните?
Тогда и «Крестный отец» романтизирует преступников? Да. И «Однажды в Америке», и бесчисленные голливудские фильмы, среди которых встречаются и шедевры, и треш. Другое дело, что «Крестный отец» еще и великий фильм о любви, а «Однажды в Америке» — о поруганной любви и преданной дружбе. В «Гоморре», незаурядном документальном исследовании Роберто Савиано о мафиозных группировках юга Италии, рассказано, как тамошние пацаны обожают Тони Монтану — героя «Лица со шрамом» Брайана де Пальмы. Хотя тот представлен в фильме отвратительным, и закончилась его карьера крайне печально. Зато жил красиво и умирал фартово.
Интересный вопрос — можно ли в принципе снять фильм о преступном мире, показав его изнутри, и избежать пресловутой романтизации. Кажется, по-настоящему с этим справился только Мартин Скорсезе в «Славных парнях», «Казино» и «Ирландце». Но для этого нужен все-таки иной уровень мастерства — а еще обязательно холодный юмор, сохраняющий дистанцию перед персонажами. В «Слове пацана» такого нет — этот сериал чрезвычайно серьезен.
Вообще, он восходит не столько к «Бригаде», с которой его постоянно сравнивают (у режиссера Алексея Сидорова было честнее и жестче, политический и исторический контекст там дан полнее), а к «Бумеру» — с его поэтизацией бандитов и лукавым «никого не жалко», которое следует читать «всех жалко, а особенно этих, бедовых». Слоганом к «Слову пацана» могла бы стать знаменитая цитата из картины Петра Буслова: «Не мы такие, жизнь такая».
Смотря «Слово пацана», я силился понять две вещи. Во-первых, природу его невероятной популярности, которая все-таки не может объясняться одной лишь даровитостью авторов. Во-вторых, причину собственного неодолимого отторжения (хотя смотреть было очень интересно).
Первое, полагаю, объясняется тем, как точно Крыжовников с Золотаревым почувствовали и угадали дух времени. Разумеется, перед нами сериал не о прошлом, а о настоящем и будущем. Россия стала пространством пацанов, слово которых — единственный существующий (и применяющийся ситуативно, к кому как) закон.
Второе же связано с тем, что сам я хрестоматийный чушпан. По мере сил я всегда старался сторониться пацанов — и никогда не мечтал быть одним из них... Продолжение и финал текста - по этой ссылке. https://meduza.io/feature/2023/12/22/slovo-patsana-stalo-nastoyaschey-sensatsiey-anton-dolin-osmyslyaet-sluchivsheesya

ГАЗЕТА СИРАНО, ВЫПУСК 60

Последний в году.
Рождественский и Новогодний.

Мировая культура лишилась лучшего из российских сценаристов, который и киношником-то в полной мере не был – поэт, прозаик, педагог, мыслитель Юрий Арабов точно не помещался ни на одну полку, не влезал ни в одну коробочку. Единственный на всю страну сценарист, увенчанный в Каннах (за грандиозного «Молоха»), он был безразличен к любой внешней атрибутике, скромен, самоироничен и углублен исключительно в творческий процесс, в котором развивался и менялся постоянно.
Его картины, сделанные вместе с Александром Сокуровым, я насчитал 12 (от вошедшего уже в учебники «Одинокого голоса человека» до сногсшибательного переосмысления «Фауста»), – непостижимо сложная и вместе с тем прозрачная классика. Но Арабов – это еще и лучшие фильмы Александра Прошкина, Кирилла Серебренникова, Андрея Хржановского и даже Валерии Гай Германики.
Вечная память.

Российское авторское кино в последние пару лет несет одну потерю за другой. Это локальная, многим незаметная трагедия, которая разворачивается у нас на глазах: смерть одних и рождение других (воздержусь от характеристик) фестивалей, самоцензура, эмиграция, проблемы с прокатом в РФ и за ее пределами… наконец, всепоглощающий страх, не щадящий никого. А ведь искусство просто обязано быть бесстрашным, чтобы быть подлинным.
Об этом мы сделали последний в году выпуск «Радио Долин». Очень волнуемся, выпуская его. Тема – хорошие фильмы, появившиеся в России в страшном 2023-м году. Ждем ваших откликов.
https://www.youtube.com/watch?v=Svlaqb8eqLY

Это итоги российские. А итоги мировые мы подвели в двух-с-половиной-часовом предновогоднем стриме, где я рассказал и о своих лучших фильмах года (российские в десятку не попали)…
https://www.youtube.com/watch?v=aUYfztSFiyw&t=389s
…и о «Слове пацана» – так сказать, по просьбе почтеннейшей публики.
https://www.youtube.com/watch?v=Nz0ogED56oQ&t=2s

(Не могу не заметить того, как жизнь повторяет искусство: по стране прогремел сериал о том, что «пацаны не извиняются» – и вправду, посмотрите хоть на Путина… после чего немедленно элиту поп-сцены начали массово унижать и «отшивать», принуждая к публичным извинениям. Государство, а вслед за ним немалая часть общества, окончательно превратилось в рамзанкадырова)

Для тех, кому читать привычнее и приятнее, чем смотреть, та же «десятка лучших Антона Долина» с комментариями в «Медузе».
https://meduza.io/slides/10-luchshih-filmov-2023-goda-vybor-antona-dolina

Кому под Новый год хочется легкомысленного и приятного – помещаю в комментарии ссылку на статью о втором «Побеге из курятника», рожденном на свет почти четверть века спустя после первого. Не шедевр, но удовольствие.
https://meduza.io/feature/2023/12/20/ustali-ot-vsego-posmotrite-vtoroy-pobeg-iz-kuryatnika-ne-shutka

Встречи в ближайшие недели:

Вентспилс 14 января:
https://ticketshop.lv/ru/events/5722
Таллинн 17 января:
https://fienta.com/ru/dolin-tallinn-17-01-2024
Милан 19 января:
https://fienta.com/ru/dolin-milano-19-01-2024

Отдельно (см. в фотоиллюстрациях) в Таллинне – показ с обсуждением «Бедных-несчастных» Йоргоса Лантимоса 18 января. Лучший фильм года! Не пренебрегайте, это безоговорочный шедевр.

Фото к праздникам – наша здешняя ёлка, она живая и светится. И мы в канун Атласной свадьбы, которую отметили тихо.
Бонусом небольшой фоторепортаж из Парижа, где в Центре Помпиду до первой недели января идет выставка моей возлюбленной Аличе Рорвахер, к премьере ее «Химеры». О фильме писал в «Медузе», он в моей десятке лучших (текст и видео), и по всему миру – включая Россию – выходит этой зимой. Волшебная пронзительная история о поиске возлюбленной на том свете. А выставка – такое же маленькое поэтическое чудо, как фильмы Рорвахер. Если вы вдруг в Париже или неподалеку, постарайтесь успеть. Если нет – посмотрите хотя бы на картинки.

С Новым годом!

Желаю всем исключительно конца войны и наказания негодяев, ее развязавших.
Так победим. Верю.

(МОЯ ЛИЧНАЯ) ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ

Первый пост 2024 года хочу отрезать от суровой реальности, не дающей прийти в себя. Считайте это моим новогодним подарком всем желающим.

Напишу о Роланде.

Еще ребенком, помню, засмотрелся на рыцаря в блестящих доспехах, неслыханной красоты, в витрине музея кукол в Театре Образцова. Оказалось, что это Орландо – марионетка с Сицилии. Кажется, так. Потом прочитал завороженно «Песнь о Роланде», детгизовское издание 1958 года. Обреченность рыцаря, прикрывающего целую армию и отдающего жизнь, по сути, зря, из чистой гордости, запала в память на всю оставшуюся жизнь.
Шли годы, я прочитал все доступные адаптации и переводы «Песни о Роланде», потом освоил оригинал. Казалось несправедливым, что о Роланде мы знаем так мало: только о смерти – и славе, как лучшего паладина Карла Великого. Но почему он был лучшим? Информации из энциклопедии – дескать, жил в конце восьмого века такой маркграф Хруоланд, глупо погиб в Ронсевальском ущелье, и не от сарацин, а от басков – не хватало.
Отчасти жажду удовлетворил «Роланд Оруженосец» Жуковского. А потом я наткнулся на разные пересказы «Неистового Роланда» Лудовико Ариосто. По «Дон Кихоту» казалось, что эта книга – набор завиральной ерунды, но саму поэму прочитать было негде. Пока не вышел в 1993-м перевод Михаила Гаспарова, в «Литературных памятниках», свободным стихом. Книга пришла ко мне подарком в неожиданный момент (мне было 17 лет) и сыграла некую интимную роль в жизни. Этот двухтомник я перечитывал не раз, совершенно влюбившись в поэму Ариосто – не похожую буквально ни на что, читанное до того.

Год назад на день рождения я оказался впервые в Палермо и попал на спектакль традиционного кукольного театра, основанный на сказаниях о Роланде и других пэрах Шарлеманя. Там и встретился наконец с марионетками, подобными той, которую помнил с детства. И даже купил себе такого Роланда.
Тогда же мама прислала мне из ныне недоступной для меня Москвы в подарок трехтомник «Неистового Роланда». Новый перевод – поэтический, октавами – осуществил Александр Триандафилиди. Итальянского я так и не выучил, качество перевода адекватно не оценю, но в текст влюбился заново, еще сильнее. Если судить по характеристикам стиха Ариосто, данным современниками и позднейшими ценителями (от Байрона до Борхеса), Триандафилиди очень близко подобрался к легкости, игривости и вдумчивости «Неистового Роланда», при этом точнейшим образом передав содержательную насыщенности строфы – можно сравнить с подстрочником Гаспарова.
Дочитал только сейчас. Медленно, растягивая удовольствие, будто впервые. Но и впервые же – в стихах.

В России «Неистового Роланда» знают и ценят недостаточно. Думаю, потому, что перевели поздно. Но так-то Ариосто повлиял и на Пушкина («Руслан и Людмила» - фактически подражание, многие авторские отступления из «Евгения Онегина» явно отсылают к итальянцу), и на Мандельштама. Помните «в Европе холодно, в Италии темно, власть отвратительна, как руки брадобрея»? Это из стихотворения «Ариост». «Нелепица злейшая», «на языке цикад пленительная смесь», «неистовый досуг» - отличные определения «запутанного рассказа о рыцарских скандалах».

Ну и пусть здесь будет моя скромнейшая попытка закрыть пробел рассказом о книге, ставшей любимой.

Кроме того, как это написано, «Неистовый Роланд» еще и гениально рассказан. «И, словно музыкант на десяти цимбалах, не уставая рвать повествованья нить, ведет туда-сюда, не зная сам, как быть», - писал Мандельштам. Но жил Осип Эмильевич в эпоху до сериалов, он не знал, что такое клиффхэнгер, и не мог оценить, как виртуозно этим искусством владеет Ариосто. На самом интересном месте он прерывает сюжетную линию – или песнь – и переходит к следующей, дрейфуя на этих волнах так уверенно, что любой шоураннер позавидует. Не оторвешься. А ведь это три тома, 46 «серий». Персонажей в поэме множество, центральных – с десяток. Царит бахтинская полифония: читатель, по желанию, может болеть за любую команду или индивидуального игрока. А мы думали, что такую нарративную свободу изобрел постмодерн!..

Роланда и большинство персонажей Ариосто не придумывал. Уже существовала «Песнь о Роланде», приквел которой он, по сути, и написал, а также «Влюбленный Роланд» Боярдо, прямым сиквелом которого является поэма Ариосто. Обычно средняя часть – самая невыгодная для рассказчика, без начала и конца. Но как же он справляется!
Уже рамочный сюжет, давший название поэме, восхищает: самый доблестный рыцарь в мире оставлен в дураках, ведь преследуемая им принцесса предпочла ему простого солдата, еще и сарацина. Так он сходит с ума, его (и не только его, а любого средневекового человека) картина мира перевернута.
При этом есть еще множество сюжетов, ставших бродячими с подачи Ариосто, даже если не он сам их выдумал. О влюбленных рыцарях, зачарованных на волшебном острове кудесницей Альчиной, этой средневековой Цирцеей (она тоже превращает любовников в животных и растения). О нагой деве, спасенной от морского дракона всадником на гиппогрифе. О неузнанном любовнике, который на турнире вступается за честь оболганной дамы (привет «Лоэнгрину» и «Айвенго»). О моем любимом британском рыцаре Астольфе, который вообще ни с кем не сражается и ни в кого не влюблен. Зато обладает волшебным рогом, обращающим противника в бегство, и узурпирует гиппогрифа, чтобы слетать на Луну, добыть там утраченный Роландом разум и снять проклятие с ослепшего пресвитера Иоанна. В одном из самых магических моментов он сыплет в море листья деревьев, и те превращаются в корабли. Астольф – предтеча Гулливера и Сирано.
Вспомнил я не раз и Линча с его «Твин Пиксом» (по сути, тот же рыцарский роман): и когда заговорил миртовый куст, и когда герои бродили по заколдованному замку-лабиринту мага Атланта – ни дать ни взять Красная Комната и Черный Вигвам.

Неудивительно, что «Неистовый Роланд» оказался актуальным буквально для всех эпох. Беря исток в раннем средневековье («Песнь о Роланде»), он доводит до абсурда идею рыцарского романа и напрямую предсказывает возрожденческого «Дон Кихота». Барокко сделало Ариосто любимым либреттистом – сколько же опер написано на его сюжеты! Слушал их запоем последние недели. Особенно хороши Люлли, Вивальди (у него таких опер две) и Гендель (у него – три), но и малоизвестная Франческа Каччини, и Гайдн прекрасны. Живопись… Всех не перечислить, но отличились и XVIII столетие (фрески Тьеполо, графика Фрагонара), и романтическое XIX (Энгр, Делакруа, грандиозные иллюстрации Доре). Спенсер и Браунинг, Лафонтен и Вольтер, Кальвино и Рушди вдохновлялись поэмой Ариосто.
Со средними веками «Неистового Роланда» роднят персонажи и описанный мир. С ренессансом – радостная любовная стихия и игривость. С барокко – изломанная изысканность и переусложненность интриги, напоминающей систему кривых зеркал. С сентиментализмом – торжество чувства над доблестью. С романтизмом – рыцарственность и неутомимая фантазия. С модернизмом… Особый разговор, но «Орландо» Вирджинии Вулф, разумеется, не случайно так называется. А заглавный герой этого романа переродился уже в постмодерне у Алана Мура в «Лиге выдающихся джентльменов». Его же (или её?) гендерную небинарность предсказали еще Вивальди с Генделем, доверив роль Роланда кастратам. Впрочем, весьма мужественный Роланд из «Темной башни» Стивена Кинга – тоже, несомненно, тот самый рыцарь. Так что Ариосто, даже неузнанный, продолжает подпитывать масс-культуру.

Обычно, говоря о книгах из былых времен, мы «прощаем» им свойственную эпохе мизогинию, патриархальность, разные формы наивной или просвещенной ксенофобии. Но с «Неистовом Роланде» ничего этого попросту нет.
Как нет? А вот так, совсем.
Главные герои – как христиане, так и мавры, арабы, африканцы, азиаты. На стороне сарацинов воюет один из трех главных положительных героев – Руджер. В решающий момент франков и Шарлеманя спасает армия эфиопов. Самая красивая женщина в мире, влюбляющая в себя всех подряд, – китаянка Анджелика. В отличие от Руджера, она и не думает переходить в христианство, а выходит замуж за мусульманина и сажает его на трон.
Феминизм Ариосто буквально шокирует. Половина авторских отступлений – не просто о том, как прекрасны женщины, но о том, как их несправедливо ограничивают в искусствах и науках, не пускают править миром и не доверяют; готовые колонки для современной идейной прессы! Двое из самых доблестных воинов в поэме – женщины. Причем если Брадаманта всю дорогу ищет возлюбленного Руджера (и спасает его раз за разом), то Марфиза вообще замуж не собирается – ее интересует только война с зазнавшимися мужчинами. Однажды они с Брадамантой бьются за мужчину; любопытная инверсия классического сюжета.
Что же касается Анджелики, то от настойчивого преследования и попыток изнасилования со стороны рыцарей (такую предпринимает, например, ее спаситель от дракона Руджер) она неизменно сбегает, пока не выбирает себе возлюбленного самостоятельно. Тема женщины, имеющей право на выбор – судьбы, профессии, суженого, – вообще одна из главных. Почему сходит с ума Роланд? Да потому, что ничего не может с этим поделать.

Разумеется, всё это – отнюдь не простая игра. У Ариосто своя философия, выраженная предельно отчетливо, хоть и в развлекательной форме. Война ужасна и кровава, скрашивать ее он не намерен: есть даже жутковатое описание разграбления христианами под началом Роланда африканского города. И только любовь, ради которой из стана короля (христианского или сарацинского) постоянно сбегают герои поэмы, может даровать счастье и прощение. Make love not war, буквально. И это шестнадцатый век.

Конечно, никакой бессвязности, которую пытался «исправить» последователь Ариосто Тассо, в поэме нет. Сюжетная структура прозрачна и остроумна. В центре – три влюбленных рыцаря, с именами на «Р»: Ринальд, Роланд и Руджер. Для Ринальда любовь к Анджелике – проклятье, в очень средневековом духе, как в «Тристане и Изольде»: испил из заколдованного источника – и влюбился. Избавление от любви для него желанно. Для Роланда любовь – непреодолимый конфликт, сводящий с ума, ведущий к одиночеству трагического героя, которого Ариосто безжалостно высмеивает в его страдании. Для Руджера – сложный и психологически достоверный путь, на котором он поддается соблазнам (сперва Альцина, потом Анджелика), разрывается между долгом и чувством, а в итоге становится ради возлюбленной христианином и отрекается от своего синьора – акт поистине героический для рыцаря.
Наконец, есть и антагонист на «Р» - могучий Родомонт, царь Алжира, сильнейший рыцарь сарацинского войска. Он завоевывает женщин только доблестью и силой, и возлюбленная отвергает его в пользу более искусного любовника. Не перенеся унижения, он тоже слегка сходит с ума – бросает лагерь и уходит в одиночную войну со всеми подряд. С ним же связан единственный отчетливо мизогинный эпизод поэмы – вставной рассказ трактирщика о том, как две жены изменили двум самым красивым мужчинам в мире; это смешнейшая пародия на мужские сплетни о развратности и продажности отказавших им женщин. Последняя сцена «Неистового Роланда» - поединок Руджера с Родомонтом. Нанося ему coup de grace кинжалом, Руджер убивает воплощенную Нелюбовь.
На фоне мужчин женщины предстают персонажами несравнимо более цельными: Брадаманта – в своем следовании за нареченным, Марфиза – в последовательном отказе от любви, Анджелика – в поиске того, кто наконец-то не будет доминировать, навязывать ей свою картину мира и план действий.

Провидчески читается последний текст Ариосто, тоже переведенный Триандафилиди – неоконченные «Пять песен», продолжение «Неистового Роланда». Там уже нет любви, одна только война, которая немедленно оборачивается распрей и предательством. Невероятно точные слова о развращающей сути власти и главном грехе правителей – подозрительности… «Власть отвратительна», не случайно же у Мандельштама. Из «Пяти песен» путь один: в Ронсевальское ущелье, где Роланду, Оливьеру и архиепископу Турпину (он же мифический автор текста) предстоит погибнуть.

Иногда мне представляется экранизация «Песни о Роланде», перенесенная в наши дни, любую из нынешних или недавних войн. Это был бы невеселый фильм, героям которого мы бы вряд ли сочувствовали.
Но приятнее помечтать о высокобюджетном сериале по «Неистовому Роланду», на каком-нибудь Netflix или HBO, в духе «Игры престолов» (только лучше). С разнузданными эротическими сценами – они в поэме есть, спецэффектами и чудесами, с гендерным равноправием и репрезентацией всех рас и культур. Вот бы бесились радетели «традиционных ценностей», которые, конечно, книгу не читали и понятия не имели бы, что так в ней и написано.

А пока утешимся картинками. Здесь и удивительная старинная статуя Роланда из города Бремена, и Ронсеваль с десяток лет назад, и витраж с гибелью Роланда из любимого собора в Шартре, и моя марионетка с Сицилии… И увиденные живописцами разных времен сцены из поэмы Ариосто.
Вдруг кто-то из вас теперь тоже захочет ее прочесть?
Аой.