ГАЗЕТА СИРАНО, ВЫПУСК 141. ТЕАТР ОПЕРЫ И БАЛЕТА
 
Мой мозг вынесла и смешала все чувства «Орлеанская дева» Чайковского в постановке Дмитрия Чернякова в опере Амстердама.
Постановка нечеловеческой силы, которую адски обидно спойлерить (уверен, коллеги справятся), слишком легко пересказать и невозможно понять, не прожив лично.
Превращенная – в противоречие сентиментальному либретто – в мнимо-сухую судебную драму история Жанны д’Арк никак не русифицирована (даром, что спета по-русски), но все равно говорит ясным и яростным языком образов о нас всех. То есть, о психологии войны, героизме одиночек, женском в противодействии мужскому и жертвенном в противоречии конформистскому.
В музыке я понимаю хуже, чем в Столетней войне, но все равно скажу, что дирижер Валентин Урюпин и сопрано Елена Стихина теперь мои кумиры – Черняков-то давно.
 
Иная Жанна. А за неделю до того я видел иную Эмилию Марти в постановке великой Кэти Митчелл «Средства Макропулоса» Леоша Яначека (и Карела Чапека) в Королевской опере Лондона. По словам Митчелл, которую люблю и почитаю давно, оперный мир стал настолько сексистским, что она его покидает – это последняя постановка. Публика и вправду свистела, критики ругались: я был несколько шокирован, осознав, что главная претензия – превращение режиссеркой бессмертной певицы (советские люди знали ее по мюзиклу «Рецепт ее молодости») в лесбиянку. Так Митчелл объяснила финальный жест Марти, которая, умирая, завещает заветный рецепт вечной жизни малознакомой девушке.
Митчелл, как Черняков – и мало кто еще, – умеет привнести в условность оперы узнаваемую достоверную психологию, сделала это и здесь. Спектакль мне очень понравился, показался душераздирающе драматичным, хотя Чапек писал пьесу как комедию. Но музыка (дирижер Якуб Хруша невероятно тонко и экспрессивно донес ее до слушателей) тут далеко не забавная. Вообще это страшный сюжет о том, как столетия молодости, красоты и успеха становятся столетиями насилия и страданий, прервать череду которых способна только смерть.
Преклоняюсь перед монументальным проектом Митчелл, которой удалось в своих постановках перекодировать множество мировых сюжетов, впервые задумавшись о ролях женщин в них: «Эвридика говорит», «Комната Офелии», «Норма Джин Бейкер Троянская», «Альцина» – перечисляю только те, что видел сам. В «Средстве Макропулоса» ее ревизия классики минимальна – все заложено в первоисточнике, просто выявлено с уникальной чуткостью.
 
Пожалуй, те же слова могу сказать о «Франкенштейне» Гильермо дель Торо по величайшей книге мировой литературы (кстати, написанной женщиной).
С тихой усмешкой наблюдаю, как кипит и горит от этого фильма – полагаю, наиболее точной интерпретации первоисточника, который я специально внимательно перечитал в оригинале перед просмотром – у некоторых русскоязычных комментаторов. Помочь ничем не могу… Подозреваю, что фильмы дель Торо для них так триггерны не из-за эстетических или кастинговых решений, а из-за его философии, в которой выдуманный монстр всегда оказывается гуманнее реального человека. Эдакий «воукизм», возведенный в абсолют. Об этом же был и самый ненавистный для россиян лауреат «Оскара» – «Форма воды».
К выходу фильма, о котором я отдельно писал в «Медузе», подготовили на «Радио Долин» большую, полнометражную программу.
https://www.youtube.com/watch?v=Kpj7ZaqsyvM
 
Очень похожая, пусть и более легкомысленная, ревизия монструозности – в сердце долгосрочного (это третий фильм) проекта режиссера Дэна Трахтенберга по переосмыслению «Хищника». Новый боевик с терренс-маликовским подзаголовком «Badlands», по-моему, весьма славный.
https://meduza.io/feature/2025/11/08/vyshel-ocherednoy-film-hischnik-monstr-prevratilsya-v-glavnogo-geroya

А теперь балет!
Мне повезло посмотреть подряд две постановки самого любимого танцевального театра – гаагского NDT, по три балета в каждой. Одну в Лондоне, другую, собственно, в Гааге.
Не устаю твердить: этот театр – непредставимых масштабов чудо, с которым каждому рекомендую попробовать соприкоснуться хотя бы раз в жизни.
Лондонские «Фигуры исчезновения» («Figures in Extinction») сделаны в содружестве канадкой Кристал Пайти британцем Саймоном Макберни. Это триптих с говорящим названием: в первой части осмысляются исчезнувшие виды – животные, растения, природные феномены, в третьей – смерть как таковая. Вторая же – станцованная парой десятков артистов лекция о разнице двух полушарий головного мозга (смотрел с упавшей челюстью, до сих пор не пришел в себя). В начале спектакля люди силятся изобразить исчезнувшее, невидимое, невозможное; в финале, скрываясь в тени декорации «черного квадрата», танцуют буквально смерть своих близких. Это было так прекрасно, что я чуть сознание не потерял.
Гаагский «Край вещей» («The Edge of Things») не так равномерно гениален, там трое разных хореографов – с Джермейном Спайви и Итаном Коланджело я столкнулся впервые, Александр Экман признанная звезда. Тем не менее, и это было двумя часами чистого счастья. От абстракции об отношениях – к темному ритуалу под восходящим искусственным солнцем, а потом к финальному экмановскому ироническому размышлению… знаете о чем? Его балет называется «Fit» и посвящен ТОЧНО тому же, о чем говорят «Франкенштейн» дель Торо и «Орлеанская дева» Чернякова (а заодно «Pluribus», который нас угораздило начать смотреть): феномену одиночества в коллективе, нонконформизму и попыткам танцевать что-то свое, когда все остальные идеально синхронизировались в коллективном действии.
 
Проиллюстрирую заметки за эту неделю лучшим изображением такого коллективного действия – увиденным в Национальной галерее Лондона и дворце Хэмптон-корт циклом гениального Андреа Мантеньи «Триумф цезарей».  
Поблекшие от времени монументальные работы – разорванная на разрозненные элементы процессия во славу императора. Теперь кажется, что это данс-макабр, а ходят они хороводом по кругу, бессмысленно восславляя давно забытые победы. Только слоны, судя по печальным взглядам, понимают что-то, недоступное нам – глупым людям, погруженным в бессмысленные помпезные ритуалы.
 
Ими и займемся на череде приближающихся лекций и встреч в Европе – расписание и билеты здесь: https://somewhere.show/anton-dolinru
До скорого.