4 ГОДА. ЛЁД

Сегодня ровно 4 года с того момента, как я пересек границу России, - и с тех пор не вернулся.
С каждым днем все сильнее сомневаюсь, что когда-либо вернусь.

У меня нет умных мыслей или сильных чувств, которыми хотелось бы делиться.

Мы оказались в этот день в самой далекой точке от бывшего дома, которую только можно было представить: ледники Южной Патагонии. Очень красиво, очень поучительно.

Лёд - замороженность эмоций, обжигающая безжизненность, обманчивая стабильность большой истории, которая угрожающе потрескивает и грозится рухнуть (прямо на тебя) в любой момент.

Вечность и эфемерность одновременно.
А еще непередаваемая красота.

«Лед вибрировал. Он был старше всего живого на земле. В нем пела Музыка Вечной Гармонии. И ее нельзя было сравнить ни с чем. Она звучала Началом Всех Начал. Прижавшись грудью ко Льду, я замер, слушая Музыку Вечной Гармонии. В это мгновенье весь земной мир побледнел, стал прозрачным. И исчез. А мы со Льдом повисли одни во Вселенной. Среди звезд и безмолвия».

ВАРШАВА! ДРУЗЬЯ!

29 марта окажусь с выступлением у вас. Очень жду всех. Новых книжек тоже привезу.

До скорого!

https://app.evently.pl/events/12527-anton-dolin-mir-posle-oskara

БУЭНОС БОРХЕС
 
В Аргентину и ее столицу я мечтал попасть с университетских лет по единственной причине – Хорхе Луис Борхес.
Писатель, который в мои 16-18 лет взорвал мой мозг и изменил все настройки. Человек, который в одиночку изобрел философию и искусство постмодернизма. Смешал вымысел с документом, низкие жанры с высокими, фантастику и фэнтези с натурализмом и наукой. И стал героем «Имени Розы» – слепым библиотекарем Хорхе.
Гений короткого рассказа. Вообще эта форма – не моё, предпочитаю романы. Но есть рассказчики, в которых я влюблен пожизненно: По, Мопассан, Кафка, Акутагава (на русском – Гаршин, Чехов, Шаламов). Борхес самый любимый. Такой концентрации мысли и образности на ограниченном пространстве нескольких страниц не встречал ни у кого.
«Тлён, Укбар, Орбис Терциус», «Дом Астерия», «Евангелие от Марка», «Юг», «Бессмертный», «Алеф», «Богословы», «Встреча» и, конечно, любимый «Пьер Менар, автор «Дон Кихота» – основополагающие тексты для меня.
 
В Буэнос-Айресе у меня чувство, что я оказался внутри прозы Борхеса. Даже первый мясной ресторан, где мы более-менее случайно оказались, назван в честь его первого сборника. Прошел по адресам, где Борхес жил и работал, в библиотеке наткнулся на выставку к 80-летию «Алефа», отыскал на кладбище Реколете могилу его ближайшего друга и соавтора Бьой Касареса. А в замечательном музее Шуля (как правильно транскрибировать имя «Xul»? решил так, ведь это в честь папы художника – Шульца из Риги) Солара, еще одного друга Борхеса, нашел прекрасную живопись, которой тоже рад поделиться.