К предыдущему репосту:

Я всегда поддерживаю события, связанные с творчеством и памятью архитектора, руководителя 15 мастерской ЛенНИИпроекта, Натальи Михайловны Захарьиной. Потому, видимо, что мне повезло, хоть и недолго, поработать с людьми из мастерской Захарьиной и учиться у учеников её учителя - Евгения Левинсона. Это дает, конечно же преувеличенное и самонадеянное, но нужное ощущение преемственности - пусть не в творчестве, но хотя-бы в деле сохранения облика города и памяти.

А стиль её работ продолжает ещё ту ленинградскую школу проектирования, из 1920-х, знакомую нам по первым рабочим городкам и послевоенной малоэтажной застройке. 

Её здания - динамичные, свободно и естественно вписанные в ландшафт, и его создающие - кажутся возникшими для тех времен каким-то чудом (а на самом деле - исключительно её харизмой). 

И главное, что мы видим сейчас - эта архитектура оказалась очень адаптивной: жилые кварталы с озелененными двориками, перепадами, геопластикой, даже при повторяемости планировок - абсолютно разные и даже не испорченные вернакуляром и всеми самоделками жильцов, они выглядят современно, вдохновляют и способствуют созданию своих садов.

На фото - дворы Сестрорецка, на ходу отснятые во время летней экскурсии с Городом проектировщиков и искусствоведом, специалистом по истории модернизма, Андреем Ларионовым.
#город_сад

19 октября отмечаем 130-летие замечательного  ленинградского архитектора Евгения Левинсона!

"Левинсон — единственный из советских архитекторов, который и в Америке стал бы миллионером" - Фрэнк Ллойд Райт
(Л. Лурье, “Без Москвы”)

Его карьера началась в 1920-е, на пике конструктивизма, но авангард, а затем и "классицизм" Левинсона - изящный и элегантный, не вписывается в рамки стилей - как например, в доме на Карповке, 1929 года, с изогнутым фасадом и декором - напоминающим, скорее, ар-деко, или очень пространственные, с легким изгибом, фасады жилых домов Щемиловки, 1934 года, уже эпохи сталинского ампира, но без элементов ордера и с довольно необычными колоннами.

Несомненная звезда и авторитет для ленинградских архитекторов, за свое “конструктивистское” прошлое он всё-же поплатился: злопамятная критика Левинсона за новаторские тенденции, ошибки и недочёты - в конце 1940-х в “Архитектуре Ленинграда” стала "традиционным блюдом" журнала. Правда, в этих же номерах публиковались статьи Левинсона и отчеты с собраний архитекторов, где непременно Евгений Адольфович брал слово и говорил, терпеливо и привычно, о том, что сделал выводы - которые затем плавно переводил на правильные темы грядущих задач архитектуры…

Важно отметить, что Евгений Левинсон настолько был любим и уважаем, что часто публичные яростные нападки на архитектора блестяще отражались его смелыми коллегами.
Вот слова архитектора Л. Л. Шретера с заседания 1948 года, напечатанные в журнале "Архитектура Ленинграда":

“Критике работ Е. А. Левинсона было уделено достаточно внимания, но, мне кажется, следует отметить то, что творческое лицо Левинсона - это современность в красивой жизнерадостной форме, это новый советский Ленинград. Правда - пока ещё старое - Смольнинский собор, Адмиралтейство или Биржа - не превзойдены, но путь, которым идёт Левинсон - правильный путь”.

Экспоненциальный рост населения Питера с 1900 до 1917го, с миллиона до двух с половиной, а справлялись без панельного домостроения.

К разговору, что панельки это единственный ответ на задачу массового расселения. "Смотря кто ищет ответы".

Другим путём

В обсуждениях о существовании альтернатив массовому строительству хрущёвок я вспоминаю судьбу ленинградского архитектора Александра Гинцберга (1910-1957), буквально жизнь посвятившего индустриализации жилья.

С 1940-х в ЛенНИИпроекте его группа, как и во многих проектных институтах, выполняя постановления об ускоренном строительстве жилья, разрабатывает каркасно-панельные здания - в духе времени, и довольно симпатичные. В наборе типовых решений - карнизные панели, фасадные панели с готовым декором, блочные фасады по несущему каркасу. Рассчитаны и вычерчены все детали в вариантах, а в Ленинграде уже был запущен завод по производству ж/б панелей.

В публикациях Гинцберг пишет о многократных экономических преимуществах типизации и сборного строительства. Иллюзий архитектор не имеет, и кажется, что он единственный, кто режет правду на всю страну: например, что в Ленинграде не было кранов грузоподъемностью 3-5 тонн, без которых современные методы неосуществимы.

И - ни один из экспериментальных проектов не построен. Но в 1957 апологет индустриализации публикует свой последний проект жизни - Городские дома для самодеятельного строительства. И внезапно умирает. А похожие дома строились хозспособом их будущими жителями в Ленинграде.

Проблема в том, что все озвученные архитекторами выгоды были руководству совсем не интересны:

Архитекторы сравнивали эффективность новых технологий со "сталинскими" домами, а нужен был эффект в сравнении с массовым жильем, на которое тридцать лет почти не тратились, и где архитектуры никогда не предполагалось: с бараками и коммуналками

#советская_архитектура #жилье