Единственный эксперимент

В раннем СССР школы были одними из самых новаторских типов зданий – это мы знаем по памятникам конструктивизма. Гораздо меньше пишут о нетиповых проектах поздних советских школ. А зря - это очень интересно, и их тоже мало.

В Ленинграде в 1958 году задумали архитектурно-педагогический эксперимент - в связи с законом о развитии народного образования и с целью воспитать людей, в которых "гармонически сочетаются духовные богатства, моральная чистота и физическое совершенство". Реализовали его в Невском районе - там, где уже задавала дух авангарда знаменитая школа имени КИМа. Школу на Бульваре Красных Зорь проектировала группа архитекторов под руководством С. Евдокимова.

Прототип "школы будущего" по структуре напоминает проекты конструктивистов - в ней есть даже главный атрибут стиля первых пятилеток: астрономическая башня. Линейный функционализм фасадов оживлён рельефами - как это принято в совмоде. Но самое важное, конечно, не в фасадах. Внутри появилось удивительное - зимний сад, плавательный бассейн и актовый зал-амфитеатр. Вместо двухместных парт планировались одноместные, настраиваемые под ученика - невиданный индивидуализм (план не реализовали). Очень подробно был проработан блок производственных мастерских и домоводства - там даже воспроизвели полноценные "квартиры будущего". Что неожиданно: учиться труду в мастерских и домоводству дети должны были независимо от пола (на практике, конечно, их разделили). Школа одной из первых в стране была оборудована лингафонным кабинетом.

Проектировали и строили школу десять лет. Эксперимент признали удачным, но проект оказался слишком сложным. За стеклянными стенами было холодно, крыша протекала, двери младших классов сквозили. При этом стоимость строительства на одного ученика оказалась на 50% выше обычной - не сказать, что невероятно много.

Упрощённую версию школы реализовали только один раз, на Наличной улице, хотя планировалось, что  школ будет несколько (подробнее о проекте можно прочесть в книге "Ленинград: Архитектура советского модернизма 1955 - 1991". А. Броновицкая, Н. Малинин, Ю. Пальмин).

И вот ещё один грустный сюжет. Когда-то на участке стояла бронзовая скульптура "Пушкин-лицеист". Её признали настолько удачной, что увезли в музей "Михайловское". А школе не сделали даже копию.

Этой весной я приехала посмотреть на легендарное здание. Астрономическая башня уже была разобрана. А перед оградой стояли два студента-архитектора (мы разговорились) и, как и я, с изумлением смотрели на ярко-малиновые панели вентфасада. Фото - в комментариях.

На прошлых выходных проходил онлайн-аукцион с предметами из собрания семьи архитекторов Фоминых, в котором я тоже решила поучаствовать. На скриншотах - два самых интересных и азартных эпизода с соблазнительным  “нажать”. Всё-же в решающий момент я себя сдержала и великодушно уступила. Пусть уж эти ценные предметы обретут достойное хранение у профессиональных коллекционеров. Поступок сильный, как мне кажется.

Ощутить себя участником  события - занятие захватывающее, но ещё мне показалось, что “в зале” собрались в основном зрители, а не покупатели - и это скорее показатель живого интереса  к изучению истории и архитектуры, а не к коллекционированию.

Радость узнавания вполне сопоставима с радостью от обладания, потому - делюсь с вами весёлой фотографией с решительными друзьями-архитекторами (кроме И. А. Фомина, по словам одного из зрителей аукциона, на фото узнаваем архитектор Оскар Мунц), и фото с конкурсным проектом памятнику не менее решительному  лейтенанту Шмидту - у одноименного моста.

Всем желаю запоминающихся и  архитектурных выходных!

Не памятник, но мост

В обсуждениях возник вопрос о несостоявшемся памятнике Петру Шмидту. Вот что написал о проводимом конкурсе на монумент историк архитектуры и исследователь авангарда А. А. Стригалёв:

“Об этом конкурсе почти ничего не известно, но есть веские основания считать, что памятник должен был получить очень интересное и необычное градостроительное решение: на бывшем Николаевском мосту через Неву, переименованном в мост лейтенанта Шмидта, между правым берегом Невы и ближним к нему устоем [...] на месте стоявшей там часовни [...] и должен был, вероятно, стоять памятник Шмидту”.

Добавлю чуть подробностей про прежний мост: у него были не поднимающиеся на дыбы “классические” пролёты, а поворотные - в две стороны, вдоль набережной. Находились они у самого берега Васильевского острова (где довольно мелко для прохождения судов), а на последнем гранитном “утёсе” стояла изящная часовня (работы Штакеншнейдера) - островком между ножницами двух расходящихся пролётов. В 1930-х её снесли (якобы по инициативе первого ленинградского градостроительного общества “Старый Петербург - Новый Ленинград”), а на пустующей площадке задумали памятник.

В итоге в 1936 году решили не ставить несоразмерную  скульптуру с человеком, грозящим кулаком, а предпочли полностью заменить мост на современный, с удобным - по центру реки, проходом для судов, и дать ему имя памятника Лейтенанта Шмидта. В 2007 году мосту вернули первое название - Благовещенский, и сейчас связь проекта памятника и моста утратилась.

В Этнографическом музее последние дни работает выставка “Верните нам наши узоры ”, посвященная 150-летию И. А. Билибина и его трудам в качестве исследователя русского Севера.

Около 200 экспонатов народного быта, собранные художником в экспедициях, сто лет хранились в фондах, и наконец предстали перед публикой.

Внимательным  посетителям выставка может показаться провокационной - прежде всего из-за высказываний самого художника:

Трудно подвести итог тому, что творится сейчас с народным творчеством. Несомненно одно - оно падает и вымирает

Ещё более внимательным, читающим тексты до конца, увидится надежда: 

Сырой материал, богатейший и великолепнейший, достоин того, чтобы каждый русский исторический художник  [...] а равно и зодчий, всецело вникли в оставшееся наследство от старого времени и обращались к нему как к первоисточнику [...]. Этот первоисточник убьет тот известный в публике до сих пор псевдорусский стиль, когда например, на обложках рисовались разные бессмысленные полотенца, петушки, какие-то ковшики, тройки и балалайки.

Интересно было рассмотреть, какие вещи привлекли внимание Билибина. В коллекции есть странноватые, наивные росписи и орнаменты - выполненные  как-будто детскою рукой, и очень сложный сочно-яркий текстиль - в духе Уильяма Морриса. Мне даже крамольно показалось, что  в своём творчестве русский художник опирался не на одну “народность” и “насмотренность”, но и на идеи английского движения “Искусства и ремёсла”, возглавляемого философом и художником Моррисом.

Р. S. Жаль, что выставка была недолгой, и я добавлю ложку дегтя: администрация музея иногда сокращает часы работы ради мероприятий в главном зале. Поэтому рекомендую спрашивать на входе громким голосом - во сколько закрывается музей, и не будет ли каких-нибудь мероприятий  ущемляющих права посетителей - как иной раз случается.