Реплики в архитектуре
Иногда кажется, что вся архитектура - это реплика к чему-то ранее увиденному - или как заимствование формы, или природный образ.
И тут интересно посмотреть двойную реплику - и увидеть, как форма-подражание или идея прошлого звучит сейчас.
Например - знаменитое здание Ф.-Л. Райта для компании “Джонсон Вакс”, 1939 года, с самым “нерайтовским” интерьером. Его главный многоуровневый операционный зал, где тонкие колонны-стебли завершаются гигантскими листьями - как растение “Виктория регия”, вид снизу, и льющимся сверху, в герметичный аквариум с людьми, рассеянным светом - не имел аналогов в архитектуре. Наверное отдаленно колонны этого перевернутого, парящего интерьера можно сравнить лишь с древнеегипетскими, или крито-микенскими - с их раскрывающимися лотосами, огромными дисками кносских капителей, и атектоничными расшириряющимися стволами, тяжесть которых Райту удалось преодолеть.
И вот - открывшееся в 2024 удивительное здание библиотеки в Пекине от бюро Snøhetta - совершенно внешне не похожее на Райта - с раскрытым к городу стеклом фасада (в отличие от непроницаемых стен Райта), но в интерьере - тот же природный образ. Архитекторы говорят, что их лес колонн вдохновлен деревьями гинго, а ступенчатость библиотечных рядов - террасным ландшафтом протекающей рядом реки Тунхуэй. Кажется, отсылка к Райту очевидна, и ничего плохого в этом нет.
Мне сразу вспоминается еще одно здание - библиотека в Выборге Алвара Аалто, 1927 года, с открытой в парк стеклянной стеной и двухярусным интерьером зала, освещенным через окна-колодцы, по словам архитектора - увиденные им во сне - как тысячи солнц над холмами с террасами. Интересно было бы сделать, или хотя-бы представить современную реплику этой удивительной библиотеки.
Иногда кажется, что вся архитектура - это реплика к чему-то ранее увиденному - или как заимствование формы, или природный образ.
И тут интересно посмотреть двойную реплику - и увидеть, как форма-подражание или идея прошлого звучит сейчас.
Например - знаменитое здание Ф.-Л. Райта для компании “Джонсон Вакс”, 1939 года, с самым “нерайтовским” интерьером. Его главный многоуровневый операционный зал, где тонкие колонны-стебли завершаются гигантскими листьями - как растение “Виктория регия”, вид снизу, и льющимся сверху, в герметичный аквариум с людьми, рассеянным светом - не имел аналогов в архитектуре. Наверное отдаленно колонны этого перевернутого, парящего интерьера можно сравнить лишь с древнеегипетскими, или крито-микенскими - с их раскрывающимися лотосами, огромными дисками кносских капителей, и атектоничными расшириряющимися стволами, тяжесть которых Райту удалось преодолеть.
И вот - открывшееся в 2024 удивительное здание библиотеки в Пекине от бюро Snøhetta - совершенно внешне не похожее на Райта - с раскрытым к городу стеклом фасада (в отличие от непроницаемых стен Райта), но в интерьере - тот же природный образ. Архитекторы говорят, что их лес колонн вдохновлен деревьями гинго, а ступенчатость библиотечных рядов - террасным ландшафтом протекающей рядом реки Тунхуэй. Кажется, отсылка к Райту очевидна, и ничего плохого в этом нет.
Мне сразу вспоминается еще одно здание - библиотека в Выборге Алвара Аалто, 1927 года, с открытой в парк стеклянной стеной и двухярусным интерьером зала, освещенным через окна-колодцы, по словам архитектора - увиденные им во сне - как тысячи солнц над холмами с террасами. Интересно было бы сделать, или хотя-бы представить современную реплику этой удивительной библиотеки.
❤22👍9👏2
Шаг навстречу
Недавно первой записи на канале исполнилось два года.
Её появление было для меня почти такой же неожиданностью, как и возникновение “Шпильки”, чему обязана я неожиданной встрече с чудом озеленения Невского проспекта.
Стройным рядам новых цветочных горшков-гигантов с деревьями и был посвящен первый пост, до сих пор висящий в закрепе.
За два года производство "Горшков типовых петербургских" наладилось, и их сеть объединила Невский, архитектуру Карла Росси, весь центр, перекинулась на правый берег Невы и в спальные районы. Утвердившись в отдельных лакунах, кажется что эти горшки создали свои грибницы и через них распространились дальше - по примеру знаменитых петербургских дорожных ограждений с рисунком типа “X”. Их величественный размер, мне кажется, оправдан тем, чтобы случайно не перепутать с урной. Ещё мне видится, что ими задан новый модуль города, который нужно всем учитывать в проектах, и они запоминаются, как бренд города.
По случаю годовщины канала решила их проведать.
Все горшки - как прежде, на боевом посту, правда с деревьями из цветочниц у Аничкова дворца Карла Росси что-то случилось - их внутри горшков не оказалось. Но на Большой Морской порядок - деревья в ёмкостях (правда уже другие), и как прежде, закрывают арку Росси, и перспективу улицы.
Тут мне раскрылась суть уличных горшков как таковых:
Они - самодостаточны. Как аллея сфинксов. Деревья - элемент вторичный, к тому же весьма проблемный - сезонность, пересаживание, стоимость… А при таком масштабе - цветов вполне достаточно: монументальному искусству не нужно лишних дополнений. Была бы форма. Смысл вложат.
Спасибо вам, дорогие читатели, что вы до сих пор со мной!)
Недавно первой записи на канале исполнилось два года.
Её появление было для меня почти такой же неожиданностью, как и возникновение “Шпильки”, чему обязана я неожиданной встрече с чудом озеленения Невского проспекта.
Стройным рядам новых цветочных горшков-гигантов с деревьями и был посвящен первый пост, до сих пор висящий в закрепе.
За два года производство "Горшков типовых петербургских" наладилось, и их сеть объединила Невский, архитектуру Карла Росси, весь центр, перекинулась на правый берег Невы и в спальные районы. Утвердившись в отдельных лакунах, кажется что эти горшки создали свои грибницы и через них распространились дальше - по примеру знаменитых петербургских дорожных ограждений с рисунком типа “X”. Их величественный размер, мне кажется, оправдан тем, чтобы случайно не перепутать с урной. Ещё мне видится, что ими задан новый модуль города, который нужно всем учитывать в проектах, и они запоминаются, как бренд города.
По случаю годовщины канала решила их проведать.
Все горшки - как прежде, на боевом посту, правда с деревьями из цветочниц у Аничкова дворца Карла Росси что-то случилось - их внутри горшков не оказалось. Но на Большой Морской порядок - деревья в ёмкостях (правда уже другие), и как прежде, закрывают арку Росси, и перспективу улицы.
Тут мне раскрылась суть уличных горшков как таковых:
Они - самодостаточны. Как аллея сфинксов. Деревья - элемент вторичный, к тому же весьма проблемный - сезонность, пересаживание, стоимость… А при таком масштабе - цветов вполне достаточно: монументальному искусству не нужно лишних дополнений. Была бы форма. Смысл вложат.
❤32👍12👏7🔥3🌚2
Станция метро Чернышевская открылась после двухлетней реконструкции. Главной целью было увеличение её пропускной способности: вместо трех эскалаторов удалось разместить четыре, и теперь не должно быть прежних пробок на входе.
Наряден и хорошо отремонтирован фасад, ещё отмечу, что даже обязательные на входах тактильные “кнопки” и "полоски" - из металла в камне, выглядят удачно. Но интерьеры мы кажется утратили…
Самая глубоко расположенная ленинградская станция метро, открытая на два года позже первых станций - в силу технологических сложностей - в 1958, она оказалась на разломе стилей - сталинской архитектуры и требуемого минимализма. Наземный вестибюль возводили в прежнем духе, а для нижнего зала архитекторы А. Жук и С. Майофис нашли удачные пропорции пилонов, арок и карниза, исключив декор и отказавшись от массивных люстр. Вместо них они впервые использовали закарнизный свет - любимый ныне приём дизайнеров.
Сам спуск из торжественного вестибюля - с кессонами на потолке, рустованными в штукатурке стенами, с факелами-светильниками - был как-будто переход во времени - по тоннелю технологичной “волны” штукатурных тюбинговых арок, в сопровождении лампового света “ещё тех” латунных светильников. До последней реконструкции они сохранялись, а эскалаторы были с прежними бордовыми “деревянными” стенками и с профилированными стальными направляющими для поручней.
Теперь же - новенький блестящий вестибюль из полированного камня, в бликах подсветки прожекторов, ограждений, весь в тактильных “пупырышках”, с развешенным по диагонали оборудованием, соединяется с нижним залом белой пластиковой “трубой”, где главные детали - стыки панелей, а засветка от светильников “в линию” зрительно делает путь ещё длиннее. Единственное разнообразие в пути - встреча с четырьмя камерами-гляделками, но уже рассматривающими нас.
Самое же обескураживающее “архитектурное” решение - внизу: это сочетание старого камня с пластиком сводов, который, в отличие от штукатурки, подчеркивает не старину, а изъяны камня, и сам при этом смотрится дешевле. Дополнение закарнизного света теми же линейными светильниками над единственным карнизом просто уничтожило чистоту идеи, при том что света было раньше достаточно.
Очевидно, что в этом проекте архитекторы были исполнителями, а не участниками, а начальством не ставилась задача сохранить архитектуру интерьеров ленинградского метро - ведь формально - станция не “объект культурного наследия”, значит и не нужно. Построить новое, лучше прежнего, без мнения архитекторов тоже не удалось, что не удивительно.
Фото прежней станции (9,10) - Город в движении
#не_получилось
Наряден и хорошо отремонтирован фасад, ещё отмечу, что даже обязательные на входах тактильные “кнопки” и "полоски" - из металла в камне, выглядят удачно. Но интерьеры мы кажется утратили…
Самая глубоко расположенная ленинградская станция метро, открытая на два года позже первых станций - в силу технологических сложностей - в 1958, она оказалась на разломе стилей - сталинской архитектуры и требуемого минимализма. Наземный вестибюль возводили в прежнем духе, а для нижнего зала архитекторы А. Жук и С. Майофис нашли удачные пропорции пилонов, арок и карниза, исключив декор и отказавшись от массивных люстр. Вместо них они впервые использовали закарнизный свет - любимый ныне приём дизайнеров.
Сам спуск из торжественного вестибюля - с кессонами на потолке, рустованными в штукатурке стенами, с факелами-светильниками - был как-будто переход во времени - по тоннелю технологичной “волны” штукатурных тюбинговых арок, в сопровождении лампового света “ещё тех” латунных светильников. До последней реконструкции они сохранялись, а эскалаторы были с прежними бордовыми “деревянными” стенками и с профилированными стальными направляющими для поручней.
Теперь же - новенький блестящий вестибюль из полированного камня, в бликах подсветки прожекторов, ограждений, весь в тактильных “пупырышках”, с развешенным по диагонали оборудованием, соединяется с нижним залом белой пластиковой “трубой”, где главные детали - стыки панелей, а засветка от светильников “в линию” зрительно делает путь ещё длиннее. Единственное разнообразие в пути - встреча с четырьмя камерами-гляделками, но уже рассматривающими нас.
Самое же обескураживающее “архитектурное” решение - внизу: это сочетание старого камня с пластиком сводов, который, в отличие от штукатурки, подчеркивает не старину, а изъяны камня, и сам при этом смотрится дешевле. Дополнение закарнизного света теми же линейными светильниками над единственным карнизом просто уничтожило чистоту идеи, при том что света было раньше достаточно.
Очевидно, что в этом проекте архитекторы были исполнителями, а не участниками, а начальством не ставилась задача сохранить архитектуру интерьеров ленинградского метро - ведь формально - станция не “объект культурного наследия”, значит и не нужно. Построить новое, лучше прежнего, без мнения архитекторов тоже не удалось, что не удивительно.
Фото прежней станции (9,10) - Город в движении
#не_получилось
👍19🤷♂11😢7❤6