Повторное открытие Нотр-Дама состоится уже через 30 дней: 7 и 8 декабря будет официальная церемония и первая публичная месса после пожара 2019 года.
Идут последние приготовления:
на северной башне на днях установили колокола, с аркбутанов (фото 5) снимают деревянные арки-кружала.
Окончательное завершение работ к дате не форсировали: например, окрытие свинцом деревянного основания шпиля Виолле ле Дюка (фото 3) выполнят после полной просушки и набора прочности древесины.
Из важных изменений:
- В новые конструкции сложнейшей кровли - "лес" (la forêt, фото 6) добавлены “пожарные фермы”, отделившие шпиль от каркасов хора и от нефа, разрезавшие пространство на три пожарных отсека, внутри которых расположили технические помещения с устройствами обнаружения и тушения пожара “туманом” - тонкораспыленной водой (схема 7).
- Пространство собора станет более просторным и минималистичным - его освободили от части мебели для литургии, чтобы раскрыть и наполнить светом интерьеры.
Однако в дни открытия обострится проблема, грозящая перерасти в суровое противостояние между комиссией по национальному наследию, общественностью и президентом Франции:
Как известно, витражи XIX в. Виолле Ле Дюка, при пожаре уцелели, и в отличном состоянии. Президент, заручившись поддержкой архиепископа, распорядился добавить за их счет новых витражей с сюжетами современной истории, и в дни открытия собора огласят имена победителей конкурса.
Поскольку такой ход противоречит Венецианской хартии, в день огласки результатов защитники наследия подадут судебный иск на распоряжение президента.
В этой истории есть, конечно, и некоторая неоднозначность: к творчеству самого ле Дюка имеются претензии за вольные интерпретации его “идеальных реставраций”, однако:
- витражи были выполнены в едином художественном замысле и стиле, и великолепно вжились в интерьер,
- в современной ситуации оказалось, что мнение архитекторов и действие охранного законодательства не имеет силы.
Возможно, впереди - уникальный судебный процесс, и - ждём открытия собора.
Фото с сайта и соцсетей реконструкции собора
#Нотр_Дам_реставрация
Идут последние приготовления:
на северной башне на днях установили колокола, с аркбутанов (фото 5) снимают деревянные арки-кружала.
Окончательное завершение работ к дате не форсировали: например, окрытие свинцом деревянного основания шпиля Виолле ле Дюка (фото 3) выполнят после полной просушки и набора прочности древесины.
Из важных изменений:
- В новые конструкции сложнейшей кровли - "лес" (la forêt, фото 6) добавлены “пожарные фермы”, отделившие шпиль от каркасов хора и от нефа, разрезавшие пространство на три пожарных отсека, внутри которых расположили технические помещения с устройствами обнаружения и тушения пожара “туманом” - тонкораспыленной водой (схема 7).
- Пространство собора станет более просторным и минималистичным - его освободили от части мебели для литургии, чтобы раскрыть и наполнить светом интерьеры.
Однако в дни открытия обострится проблема, грозящая перерасти в суровое противостояние между комиссией по национальному наследию, общественностью и президентом Франции:
Как известно, витражи XIX в. Виолле Ле Дюка, при пожаре уцелели, и в отличном состоянии. Президент, заручившись поддержкой архиепископа, распорядился добавить за их счет новых витражей с сюжетами современной истории, и в дни открытия собора огласят имена победителей конкурса.
Поскольку такой ход противоречит Венецианской хартии, в день огласки результатов защитники наследия подадут судебный иск на распоряжение президента.
В этой истории есть, конечно, и некоторая неоднозначность: к творчеству самого ле Дюка имеются претензии за вольные интерпретации его “идеальных реставраций”, однако:
- витражи были выполнены в едином художественном замысле и стиле, и великолепно вжились в интерьер,
- в современной ситуации оказалось, что мнение архитекторов и действие охранного законодательства не имеет силы.
Возможно, впереди - уникальный судебный процесс, и - ждём открытия собора.
Фото с сайта и соцсетей реконструкции собора
#Нотр_Дам_реставрация
👍21❤13❤🔥4🤔4🔥2
Дом-театр
Одна из самых эффектных мистических сцен фильма “Господин оформитель” снималась в золотой “Мавританской гостиной” дома барона фон Дервиза, на Галерной. Но этому роскошному зданию в старые времена было не до мистических историй: с XVIII века владельцы поначалу неприметного дома постоянно менялись, пока его, вместе с соседним участком, не приобрёл деловой и лёгкий на руку миллионер-барон С. П. фон Дервиз, пригласивший в 1883 году архитектора Павла Шрейбера для реконструкции(это его розовые чертежи) . Цель - создать из заурядной застройки собственный общественно-дворцово-жилой комплекс. Начинался он с вешалки с театра. Здание со стороны Галерной надстроили (последнее фото), и театральный зал, стиля пышного рококо, выполнили с профессиональным сценическим пространством и колосниками. К слову, этот тяжелый насыщенный декор зала - не особенности вкусов, а акустический приём для оптимального рассеивания и отражения звука.
Зал раскрыли в фойе - остекленный зимний сад, оформленный как грот (из крашеного гипса со сталактитами из папье-маше), обогреваемый через решетки с технического этажа, соединили с соседним домом, создав анфиладу гостиных в разных стилях на месте утилитарных дворовых флигелей. При рассмотрении вблизи кажется удивительным, что золотые стены Мавританской гостиной - это гипсовые панели с позолоченным орнаментом, оттеняемым цветным фоном, и дающим эффект больший, чем сплошная позолота.
Увлечённая интригой и сменой декораций публика не замечает перехода из здания в здание, и даже - видов на дворы-колодцы, впечатляется блеском и изысканностью, и вскоре дом барона становится модным пространством среди высшей знати. Это оправдало все его вложения. Знакомство с высшим обществом и события первой революции не подвели чутьё барона: в 1909 он продаёт свои активы, имущество, и уезжает в тихое местечко, в Канны…
Дальнейшая история зданий была не менее своеобразна (продолжение здесь)
Одна из самых эффектных мистических сцен фильма “Господин оформитель” снималась в золотой “Мавританской гостиной” дома барона фон Дервиза, на Галерной. Но этому роскошному зданию в старые времена было не до мистических историй: с XVIII века владельцы поначалу неприметного дома постоянно менялись, пока его, вместе с соседним участком, не приобрёл деловой и лёгкий на руку миллионер-барон С. П. фон Дервиз, пригласивший в 1883 году архитектора Павла Шрейбера для реконструкции
Зал раскрыли в фойе - остекленный зимний сад, оформленный как грот (из крашеного гипса со сталактитами из папье-маше), обогреваемый через решетки с технического этажа, соединили с соседним домом, создав анфиладу гостиных в разных стилях на месте утилитарных дворовых флигелей. При рассмотрении вблизи кажется удивительным, что золотые стены Мавританской гостиной - это гипсовые панели с позолоченным орнаментом, оттеняемым цветным фоном, и дающим эффект больший, чем сплошная позолота.
Увлечённая интригой и сменой декораций публика не замечает перехода из здания в здание, и даже - видов на дворы-колодцы, впечатляется блеском и изысканностью, и вскоре дом барона становится модным пространством среди высшей знати. Это оправдало все его вложения. Знакомство с высшим обществом и события первой революции не подвели чутьё барона: в 1909 он продаёт свои активы, имущество, и уезжает в тихое местечко, в Канны…
Дальнейшая история зданий была не менее своеобразна (продолжение здесь)
❤25👍18🔥3👏2
Каналу Городские историки исполнился год, и есть повод всех нас поздравить!!!
Ученые, развивающие и продвигающие ещё не очень знакомую нам область знаний - историческую урбанистику, Urban History, создали канал для профессионалов, познакомиться с которым будет интересно всем, кто неравнодушен к истории и городам.
В честь годовщины они сделали подборку великолепных тематических каналов, в компании с которыми мне, дилетанту и “прикладнику” в науке и истории, признаться, даже неловко находиться… От души благодарю, и всем рекомендую!
Ученые, развивающие и продвигающие ещё не очень знакомую нам область знаний - историческую урбанистику, Urban History, создали канал для профессионалов, познакомиться с которым будет интересно всем, кто неравнодушен к истории и городам.
В честь годовщины они сделали подборку великолепных тематических каналов, в компании с которыми мне, дилетанту и “прикладнику” в науке и истории, признаться, даже неловко находиться… От души благодарю, и всем рекомендую!
Telegram
Городские историки
Это канал городских историков из Сибири об исторической урбанистике/Urban History. Здесь вы найдете обзоры статей, книг и журналов, анонсы и обсуждения конференций, мемы и картинки.
По всем вопросам о сотрудничетве @igorstasurban
По всем вопросам о сотрудничетве @igorstasurban
❤7👏4🎉3👍1
Евгений Левинсон о традиции в архитектуре:
"У нас много говорят о традиции. Мне кажется, что вольтеровская фраза о необходимости договориться о терминах, а потом вступать в споры - здесь вполне уместна. [...]
В архитектуре традиция имеет мало общего с омоложенной археологией, в понимании её как стилистической преемственности.
Архитектурные традиции Ленинграда построены не на стилистической преемственности. На Дворцовой площади здания Захарова, Растрелли, Росси и Брюллова уживаются не из-за стилистической общности (в понимании стиля как архитектурной концепции). Архитектурная стилистика Ленинграда в преемственном понимании духа города, его характера, пейзажа, соответственности зданий, в благородстве форм, в масштабности, в модульности рядом стоящих сооружений.
Роден писал: "Уважая традицию, умейте различать то, что она заключает в себе вечную плодотворную любовь к природе и искренность. Это две сильных страсти всех гениальных мастеров. Все они обожали природу и не знали лжи. Таким образом традиция протягивает вам ключ, при помощи которого вы спасетесь от рутины".
(из статьи "Ещё о новаторстве и традиции", журнал "Архитектура Ленинграда", 1945 г.)
"У нас много говорят о традиции. Мне кажется, что вольтеровская фраза о необходимости договориться о терминах, а потом вступать в споры - здесь вполне уместна. [...]
В архитектуре традиция имеет мало общего с омоложенной археологией, в понимании её как стилистической преемственности.
Архитектурные традиции Ленинграда построены не на стилистической преемственности. На Дворцовой площади здания Захарова, Растрелли, Росси и Брюллова уживаются не из-за стилистической общности (в понимании стиля как архитектурной концепции). Архитектурная стилистика Ленинграда в преемственном понимании духа города, его характера, пейзажа, соответственности зданий, в благородстве форм, в масштабности, в модульности рядом стоящих сооружений.
Роден писал: "Уважая традицию, умейте различать то, что она заключает в себе вечную плодотворную любовь к природе и искренность. Это две сильных страсти всех гениальных мастеров. Все они обожали природу и не знали лжи. Таким образом традиция протягивает вам ключ, при помощи которого вы спасетесь от рутины".
(из статьи "Ещё о новаторстве и традиции", журнал "Архитектура Ленинграда", 1945 г.)
❤21🔥4👏3✍1
Дом-театр
(продолжая историю)
Миллионера, готового расстаться с состоянием за владения Дервиза, не нашлось, и единый комплекс снова разделили.
Любителем искусства, купившим себе театр, стал шталмейстер - начальник императорской конюшни, П. П. Шебеко. Зал роккоко он украсил “под аренду” зеркалами и штофными обоями, а сам стал жить в гостиных с гротом.
Обновлённый театр оказался находкой для Всеволода Мейерхольда, создавшего в нём “Дом интермедий” - первый в Петербурге театр-кабаре (в соавторстве с поэтом Михаилом Кузминым).
Сцену новаторски соединили с залом широкой лестницей и вместо кресел установили столики. Актёры "провокационно" играли с публикой, спускались в зал-ресторан со сцены и обратно, успех был огромен - и даже среди критиков, но он не спас театр от убытков. В 1911 проект закрыли, и о первом петербургском интерактивном театре забыли.
После революции и разграбления сюжет гротеска и абсурда сохранялся, но увы, без той непринуждённости. В 1922, после райкома РКП(б), зал со сценой получил Эстонский колхозный театр. С агит-спектаклей из колхозов и совхозов актёры возвращались в этот зефирный роккоко. В 1937 национальные театры под корень ликвидировали, а здание изъяли “для особых нужд” (кто и для кого там пел и танцевал - нам неизвестно).
Всё более-менее наладилось в 1946 - когда особняк отдали под заводской клуб “Маяк” - для кружков и театральной студии, но видно, эта идиллия была вызывающе непролетарской, и в 1960-х во дворах барона разместили районный вытрезвитель. Вряд ли между учреждениями была функциональная зависимость, но жизнь окрестностей так обогатилась, что вытрезвитель помнят до сих пор.
В 90-е, когда всё опять перевернулось, в особняке было весёленькое заведение, о чём сейчас молчат - и правильно, прошли те времена, и в здании впервые за историю - профессиональный театр. Правда, переделки с разделениями абсурдным образом сказались на ремонтах в наше время, о чём я постараюсь написать - уже почти свидетелем событий.
(фото 5 - из тех "диких 90-х", с порталом без чудовищных софитов, ферм и осветительных мостов)
Продолжение
(продолжая историю)
Миллионера, готового расстаться с состоянием за владения Дервиза, не нашлось, и единый комплекс снова разделили.
Любителем искусства, купившим себе театр, стал шталмейстер - начальник императорской конюшни, П. П. Шебеко. Зал роккоко он украсил “под аренду” зеркалами и штофными обоями, а сам стал жить в гостиных с гротом.
Обновлённый театр оказался находкой для Всеволода Мейерхольда, создавшего в нём “Дом интермедий” - первый в Петербурге театр-кабаре (в соавторстве с поэтом Михаилом Кузминым).
Сцену новаторски соединили с залом широкой лестницей и вместо кресел установили столики. Актёры "провокационно" играли с публикой, спускались в зал-ресторан со сцены и обратно, успех был огромен - и даже среди критиков, но он не спас театр от убытков. В 1911 проект закрыли, и о первом петербургском интерактивном театре забыли.
После революции и разграбления сюжет гротеска и абсурда сохранялся, но увы, без той непринуждённости. В 1922, после райкома РКП(б), зал со сценой получил Эстонский колхозный театр. С агит-спектаклей из колхозов и совхозов актёры возвращались в этот зефирный роккоко. В 1937 национальные театры под корень ликвидировали, а здание изъяли “для особых нужд” (кто и для кого там пел и танцевал - нам неизвестно).
Всё более-менее наладилось в 1946 - когда особняк отдали под заводской клуб “Маяк” - для кружков и театральной студии, но видно, эта идиллия была вызывающе непролетарской, и в 1960-х во дворах барона разместили районный вытрезвитель. Вряд ли между учреждениями была функциональная зависимость, но жизнь окрестностей так обогатилась, что вытрезвитель помнят до сих пор.
В 90-е, когда всё опять перевернулось, в особняке было весёленькое заведение, о чём сейчас молчат - и правильно, прошли те времена, и в здании впервые за историю - профессиональный театр. Правда, переделки с разделениями абсурдным образом сказались на ремонтах в наше время, о чём я постараюсь написать - уже почти свидетелем событий.
(фото 5 - из тех "диких 90-х", с порталом без чудовищных софитов, ферм и осветительных мостов)
Продолжение
❤8👏6👍2🔥2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Официальный сайт, посвященный восстановлению Нотр-Дама, опубликовал в своей соцсети видео с интерьерами собора и надписью “Nous avons rebâti Notre Dame de Paris” - "Мы восстановили Нотр-Дам".
Таким необычайно светлым и завершенным его кажется никто ещё не видел.
До официального открытия осталось 10 дней.
#Нотр_Дам_реставрация
Таким необычайно светлым и завершенным его кажется никто ещё не видел.
До официального открытия осталось 10 дней.
#Нотр_Дам_реставрация
❤27👏12👍5
Дом-театр.
“Лестница в гипсокартон”.
(окончание, начало здесь и тут)
Когда фон Дервиз и архитектор Павел Шрейбер объединяли оба дома, то не предполагали, что проёмами порталов нарушат целостность между двумя пожарными отсеками, а их изысканные интерьеры с декором из папье-маше введут в расстройство специалистов пожарной безопасности.
В начале 2000-х два разделённых на 100 лет здания вновь обрели свой театр. Вытрезвитель во дворе закрыли, зато раскрыли переходы к лестницам. Пожарные определили, что оба дома могут быть одним отсеком, все выдохнули, и забыли бы про эту терминологию подводных лодок, но… в органах охраны памятников родилась идея:
“Давайте восстановим интерьер парадной лестницы в первоначальном облике”.
Это означало:
“Убираем лестничные марши между 2 и 3 этажом - потому что в 1930-х дом был надстроен двумя этажами (а сами этажи, само собою, сохраним). Лестничный пролет закроем легкими конструкциями и потолком из ГКЛ, с карнизом. А верхнюю часть лестницы, которую в 30-е перенесли с другого дома - отреставрируем…
Что? Как туда попасть? Через соседний дом!”…
Эффектная идея “Две лестницы вместо одной за те же деньги” получила финансирование, и стало всё “как раньше”.
Одна беда - работникам театра не нравилось ходить в соседний дом по улице, чтобы подняться на один этаж. Так в потолке парадной лестницы возник бунтарский лаз и дерзкая, неаутентичная стремянка. Для уклона частично разобрали мраморную балюстраду, приделали перильца, аккурат вместившись перед филёнчатою дверью (фото 1-3).
Жизнь любого театра - очень динамична, наполнена эмоциями и не мыслима без современных технологий (тут к слову вспомним предшественника театра, Мейерхольда), и потому проект Центра оперного пения, планируемый в надстроенных в 1930-е двух этажах, всем виделся не в длинных переходах в бухгалтерию, в “едином историческом пространстве”, а в современной, уважительно-контрастной к истории, архитектуре. Театру представлялось соединение с прошлым - в виде лестницы, такой символической, волшебно-невесомой, будто из стекла и воздуха, ну или реальней - сталь, хай-тек, подсветка, старый кирпич над музами с карнизами, и всё такое - вы поняли, как всем нам нравится…
Но тут и проявилась незадача. Лестница на верхних этажах, живущая без обязательств к прошлому и к новой жизни, заброшенная и распиленная, когда-то “взятая” с другого здания - предмет охраны, её менять нельзя, но и вернуть её в “как было” не удалось по современным нормам (крутой уклон путей эвакуации). И идея почему-то не понравилось охранам охраны...
Итог:
История закончилась ничем, точнее - "реставрацией с приспособлением" того, что есть. Лаз и стремянка из проекта то исчезали, то возвращались, как в меме про "открыть - закрыть ворота", и победил "закрыть" - этажи отчалили. Планы на новый зал для публики не осуществились - нет путей эвакуации. Об остальном нам неизвестно, но новой/старой лестницы пока не будет - ведь увековечивать свою историю ошибок никто бы не хотел.
“Лестница в гипсокартон”.
(окончание, начало здесь и тут)
Когда фон Дервиз и архитектор Павел Шрейбер объединяли оба дома, то не предполагали, что проёмами порталов нарушат целостность между двумя пожарными отсеками, а их изысканные интерьеры с декором из папье-маше введут в расстройство специалистов пожарной безопасности.
В начале 2000-х два разделённых на 100 лет здания вновь обрели свой театр. Вытрезвитель во дворе закрыли, зато раскрыли переходы к лестницам. Пожарные определили, что оба дома могут быть одним отсеком, все выдохнули, и забыли бы про эту терминологию подводных лодок, но… в органах охраны памятников родилась идея:
“Давайте восстановим интерьер парадной лестницы в первоначальном облике”.
Это означало:
“Убираем лестничные марши между 2 и 3 этажом - потому что в 1930-х дом был надстроен двумя этажами (а сами этажи, само собою, сохраним). Лестничный пролет закроем легкими конструкциями и потолком из ГКЛ, с карнизом. А верхнюю часть лестницы, которую в 30-е перенесли с другого дома - отреставрируем…
Что? Как туда попасть? Через соседний дом!”…
Эффектная идея “Две лестницы вместо одной за те же деньги” получила финансирование, и стало всё “как раньше”.
Одна беда - работникам театра не нравилось ходить в соседний дом по улице, чтобы подняться на один этаж. Так в потолке парадной лестницы возник бунтарский лаз и дерзкая, неаутентичная стремянка. Для уклона частично разобрали мраморную балюстраду, приделали перильца, аккурат вместившись перед филёнчатою дверью (фото 1-3).
Жизнь любого театра - очень динамична, наполнена эмоциями и не мыслима без современных технологий (тут к слову вспомним предшественника театра, Мейерхольда), и потому проект Центра оперного пения, планируемый в надстроенных в 1930-е двух этажах, всем виделся не в длинных переходах в бухгалтерию, в “едином историческом пространстве”, а в современной, уважительно-контрастной к истории, архитектуре. Театру представлялось соединение с прошлым - в виде лестницы, такой символической, волшебно-невесомой, будто из стекла и воздуха, ну или реальней - сталь, хай-тек, подсветка, старый кирпич над музами с карнизами, и всё такое - вы поняли, как всем нам нравится…
Но тут и проявилась незадача. Лестница на верхних этажах, живущая без обязательств к прошлому и к новой жизни, заброшенная и распиленная, когда-то “взятая” с другого здания - предмет охраны, её менять нельзя, но и вернуть её в “как было” не удалось по современным нормам (крутой уклон путей эвакуации). И идея почему-то не понравилось охранам охраны...
Итог:
История закончилась ничем, точнее - "реставрацией с приспособлением" того, что есть. Лаз и стремянка из проекта то исчезали, то возвращались, как в меме про "открыть - закрыть ворота", и победил "закрыть" - этажи отчалили. Планы на новый зал для публики не осуществились - нет путей эвакуации. Об остальном нам неизвестно, но новой/старой лестницы пока не будет - ведь увековечивать свою историю ошибок никто бы не хотел.
❤5👏4🔥3🤯3👍2