Дом-театр

Одна из самых эффектных мистических сцен фильма “Господин оформитель” снималась в золотой “Мавританской гостиной” дома барона фон Дервиза, на Галерной. Но этому роскошному зданию в старые времена было не до мистических историй: с XVIII века владельцы поначалу неприметного дома постоянно менялись, пока его, вместе с соседним участком, не приобрёл деловой и лёгкий на руку миллионер-барон С. П. фон Дервиз, пригласивший в 1883 году архитектора Павла Шрейбера для реконструкции (это его розовые чертежи). Цель - создать из заурядной застройки собственный общественно-дворцово-жилой комплекс. Начинался он с вешалки с театра. Здание со стороны Галерной надстроили (последнее фото), и театральный зал, стиля пышного рококо, выполнили с профессиональным сценическим пространством и колосниками. К слову, этот тяжелый насыщенный декор зала - не особенности вкусов, а акустический приём для оптимального рассеивания и отражения звука.

Зал раскрыли в фойе - остекленный зимний сад, оформленный как грот (из крашеного гипса со сталактитами из папье-маше), обогреваемый через решетки с технического этажа, соединили с соседним домом, создав анфиладу гостиных в разных стилях на месте утилитарных дворовых флигелей. При рассмотрении вблизи кажется удивительным, что золотые стены Мавританской гостиной - это гипсовые панели с позолоченным орнаментом, оттеняемым цветным фоном, и дающим эффект больший, чем сплошная позолота.

Увлечённая интригой и сменой декораций публика не замечает перехода из здания в здание, и даже - видов на дворы-колодцы, впечатляется блеском и изысканностью, и вскоре дом барона становится модным пространством среди высшей знати. Это оправдало все его вложения. Знакомство с высшим обществом и события первой революции не подвели чутьё барона: в 1909 он продаёт свои активы, имущество, и уезжает в тихое местечко, в Канны…

Дальнейшая история зданий была не менее своеобразна (продолжение здесь)

Дом-театр
(продолжая историю)

Миллионера, готового расстаться с состоянием за владения Дервиза, не нашлось, и единый комплекс снова разделили.

Любителем искусства, купившим себе театр, стал шталмейстер - начальник императорской конюшни, П. П. Шебеко. Зал роккоко он украсил “под аренду” зеркалами и штофными обоями, а сам стал жить в гостиных с гротом.

Обновлённый театр оказался находкой для Всеволода Мейерхольда, создавшего в нём “Дом интермедий” - первый в Петербурге театр-кабаре (в соавторстве с поэтом Михаилом Кузминым).

Сцену новаторски соединили с залом широкой лестницей и вместо кресел установили столики. Актёры "провокационно" играли с публикой, спускались в зал-ресторан со сцены и обратно, успех был огромен - и даже среди критиков, но он не спас театр от убытков. В 1911 проект закрыли, и о первом петербургском интерактивном театре забыли.

После революции и разграбления сюжет гротеска и абсурда сохранялся, но увы, без той непринуждённости. В 1922, после райкома РКП(б), зал со сценой получил Эстонский колхозный театр. С агит-спектаклей из колхозов и совхозов актёры возвращались в этот зефирный роккоко. В 1937 национальные театры под корень ликвидировали, а здание изъяли “для особых нужд” (кто и для кого там пел и танцевал - нам неизвестно).

Всё более-менее наладилось в 1946 - когда особняк отдали под заводской клуб “Маяк” -  для кружков и театральной студии, но видно, эта идиллия была вызывающе непролетарской, и в 1960-х во дворах барона разместили районный вытрезвитель. Вряд ли между учреждениями была функциональная зависимость, но жизнь окрестностей так обогатилась, что вытрезвитель помнят до сих пор.

В 90-е, когда всё опять перевернулось, в особняке было весёленькое заведение, о чём сейчас молчат - и правильно, прошли те времена, и в здании впервые за историю - профессиональный театр. Правда, переделки с разделениями абсурдным образом сказались на ремонтах в наше время, о чём я постараюсь написать - уже почти свидетелем событий.

(фото 5 - из тех "диких 90-х", с порталом без чудовищных софитов, ферм и осветительных мостов)

Продолжение

Дом-театр.
“Лестница в гипсокартон”.
(окончание, начало здесь и тут)

Когда фон Дервиз и архитектор Павел Шрейбер объединяли оба дома, то не предполагали, что проёмами порталов нарушат целостность между двумя пожарными отсеками, а их изысканные интерьеры с декором из папье-маше введут в расстройство специалистов пожарной безопасности.

В начале 2000-х два разделённых на 100 лет здания вновь обрели свой театр. Вытрезвитель во дворе закрыли, зато раскрыли переходы к лестницам. Пожарные определили, что оба дома могут быть одним отсеком, все выдохнули, и забыли бы про эту терминологию подводных лодок, но… в органах охраны памятников родилась идея:

“Давайте восстановим интерьер парадной лестницы в первоначальном облике”.

Это означало:

“Убираем лестничные марши между 2 и 3 этажом - потому что в 1930-х дом был надстроен двумя этажами (а сами этажи, само собою, сохраним). Лестничный пролет закроем легкими конструкциями и потолком из ГКЛ, с карнизом. А верхнюю часть лестницы, которую в 30-е перенесли с другого дома - отреставрируем…
Что? Как туда попасть? Через соседний дом!”…

Эффектная идея “Две лестницы вместо одной за те же деньги” получила финансирование, и стало всё “как раньше”. 

Одна беда - работникам театра не нравилось ходить в соседний дом по улице, чтобы подняться на один этаж. Так в потолке парадной лестницы возник бунтарский лаз и дерзкая, неаутентичная стремянка. Для уклона частично разобрали мраморную балюстраду, приделали перильца, аккурат вместившись перед филёнчатою дверью (фото 1-3).

Жизнь любого театра - очень динамична, наполнена эмоциями и не мыслима без  современных технологий (тут к слову вспомним предшественника театра, Мейерхольда), и потому проект Центра оперного пения, планируемый в надстроенных в 1930-е двух этажах, всем виделся не в длинных переходах в бухгалтерию, в “едином историческом пространстве”, а в современной, уважительно-контрастной к истории, архитектуре. Театру представлялось соединение с прошлым - в виде лестницы, такой символической, волшебно-невесомой, будто из стекла и воздуха, ну или реальней - сталь, хай-тек, подсветка, старый кирпич над музами с карнизами, и всё такое - вы поняли, как всем нам нравится…

Но тут и проявилась незадача. Лестница на верхних этажах, живущая без обязательств к прошлому и к новой жизни, заброшенная и распиленная, когда-то “взятая” с другого здания -  предмет охраны, её менять нельзя, но и вернуть её в “как было” не удалось по современным нормам (крутой уклон путей эвакуации). И идея почему-то  не понравилось охранам охраны...

Итог:
История закончилась ничем, точнее - "реставрацией с приспособлением" того, что есть. Лаз и стремянка из проекта то исчезали, то возвращались, как в меме про "открыть - закрыть ворота", и победил  "закрыть" - этажи  отчалили. Планы на новый зал для публики не осуществились - нет путей эвакуации. Об остальном нам неизвестно, но новой/старой лестницы пока не будет - ведь увековечивать свою историю ошибок никто бы не хотел.