“Почему у нас не строят города-сады, как в Паундбери?
- такой вопрос мне задали после недавней публикации, (да и я под впечатлением от явного стремления британцев поставить это дело на поток).
Действительно, тема городов-садов у нас не новая, и красной нитью идёт через историю градостроительства: от дореволюционных “Обществ городов-садов”, рабочих городков 20-х, “немецких” домов 40-х до эксперементальных микрорайонов в пригородах Ленинграда.
Что же у нас сейчас? Коллеги подсчитали, что на жителя Паундбери приходится в 4,3 раза больше земли, чем на обитателя Кудрово, а весь идеальный город в 5 тыс. человек легко вмещается в один-два муринских ЖК.
Очевидно, что российская "рабочая" модель - “строить больше метров там, где есть инфраструктура” - рядом с метро, школами и "благами мегаполисов" - то-есть продаются не просто метры, а возможности.
В условном европейском "Паундбери" также продают не метры, но “образ жизни” - и он складывается из городской среды, бренда города, экологии, а далее проекты окупаются за счет туризма, развития малого бизнеса, и долгосрочным ростом цен.
Запрос богатых россиян - не "город-сад", а "отдых и приватность" - это загородный дом в посёлке, за оградой, где в приоритете - безопасность и контролируемая изоляция.
В такой модели попытки архитекторов создать общественные пространства сжимаются до минимума, а жизненная инфраструктура небольшого поселения - с транспортом, рабочими местами, магазинами, и условным “производством мюслей” - просто непредставима.
Так что - покане образуется свободный средний класс, бум на города-сады у нас откладывается - ведь архитектура эти проблемы не решает.
1- Иллюстрация из книги М. Диканского "Постройка городов", 1915 г, 2 - Палевский жилмассив в Ленинграде, 1928 г, 3 - Белёвский жилмассив, 1946 г арх. И. Фомин, 4,5,6 - Ивакино-Покровское, поселок закрытого типа, арх. М. Атаянц, 2009 год.
- такой вопрос мне задали после недавней публикации, (да и я под впечатлением от явного стремления британцев поставить это дело на поток).
Действительно, тема городов-садов у нас не новая, и красной нитью идёт через историю градостроительства: от дореволюционных “Обществ городов-садов”, рабочих городков 20-х, “немецких” домов 40-х до эксперементальных микрорайонов в пригородах Ленинграда.
Что же у нас сейчас? Коллеги подсчитали, что на жителя Паундбери приходится в 4,3 раза больше земли, чем на обитателя Кудрово, а весь идеальный город в 5 тыс. человек легко вмещается в один-два муринских ЖК.
Очевидно, что российская "рабочая" модель - “строить больше метров там, где есть инфраструктура” - рядом с метро, школами и "благами мегаполисов" - то-есть продаются не просто метры, а возможности.
В условном европейском "Паундбери" также продают не метры, но “образ жизни” - и он складывается из городской среды, бренда города, экологии, а далее проекты окупаются за счет туризма, развития малого бизнеса, и долгосрочным ростом цен.
Запрос богатых россиян - не "город-сад", а "отдых и приватность" - это загородный дом в посёлке, за оградой, где в приоритете - безопасность и контролируемая изоляция.
В такой модели попытки архитекторов создать общественные пространства сжимаются до минимума, а жизненная инфраструктура небольшого поселения - с транспортом, рабочими местами, магазинами, и условным “производством мюслей” - просто непредставима.
Так что - пока
1- Иллюстрация из книги М. Диканского "Постройка городов", 1915 г, 2 - Палевский жилмассив в Ленинграде, 1928 г, 3 - Белёвский жилмассив, 1946 г арх. И. Фомин, 4,5,6 - Ивакино-Покровское, поселок закрытого типа, арх. М. Атаянц, 2009 год.
❤22👍18🔥6😢3🤨3💯2🤔1
Telegram
Взгляд архитектора | Pugachevich Studio
ГАЙД ПО АРХИТЕКТУРНЫМ ЭПОХАМ РОССИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 125 ЛЕТ
Как думаете, сколько основных архитектурных направлений сменилось в России с 1900 года? Шесть — каждое со своими стилями! Сегодня речь про них.
Мы часто пишем о трендах. На Российской строительной…
Как думаете, сколько основных архитектурных направлений сменилось в России с 1900 года? Шесть — каждое со своими стилями! Сегодня речь про них.
Мы часто пишем о трендах. На Российской строительной…
Читатели канала знают, что я пишу об архитектуре разных эпох и стилей - это, наверное, неисправимая профессиональная “всеядность”: ведь стиль интересен не только как канон, но и как язык, при помощи которого архитектор выражает свою мысль. Владея этим языком, можно прочесть гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Поэтому хочу поделиться с вами гайдом от Pugachevich Studio - он посвящен архитектурным стилям России за последние 125 лет. Узнайте, как менялись стили и складывались тенденции.
Если вам, как и мне, близка тема работы с памятниками архитектуры - загляните на канал студии: там много вдохновляющих проектов, где переплетаются история и современность.
Поэтому хочу поделиться с вами гайдом от Pugachevich Studio - он посвящен архитектурным стилям России за последние 125 лет. Узнайте, как менялись стили и складывались тенденции.
Если вам, как и мне, близка тема работы с памятниками архитектуры - загляните на канал студии: там много вдохновляющих проектов, где переплетаются история и современность.
👍17❤6
"Квартиры вместо золота"
Интересный факт: в начале ХХ века в Петербурге "жильё в аренде" составляло 98 % всего жилого фонда*, из которого 94 % принадлежало частным лицам. Ходила поговорка, что “выгодней иметь доходный дом в Санкт-Петербурге, чем золотой прииск в Сибири”.
Неудивительно, что центр столицы стал сплошной строительной площадкой: с 1890 по 1914 годы было построено не менее 12000 доходных домов, а около 3000 зданий были перестроены “под жильцов”. В год возводилось по 500-800 домов. И всё равно приток новых петербуржцев перекрывал возможности строителей.
Рекорд по вводу новостроек пришелся на 1908-1913 годы - с отменой высотного ограничения в 23.5 м (это высота карниза Зимнего дворца), и с ростом банковского кредитования строительства - ведь окупались доходные дома за 5-10 лет.
Взрывной эффект на спрос и стройку оказал новый тип квартир - компактный секционный, сменивший проходные анфилады с коридорами: теперь - с водопроводом и прочими сетями, кухни размещались поэтажно друг над другом, да ещё и с тёплыми "удобствами". А на скупленных - в несколько домов, участках, зодчие наконец начали экспериментировать - раскрывая дворы к улице, и избавляться от нездоровых дворов-колодцев без страха потерять метраж.
Обыватели были в таком восторге от новых домов в центре города, к тому же отрисованных лучшими архитекторами, что квартиры арендовались еще до сдачи дома. И ещё переживала интеллигенция - ностальгируя по уходящим деревянным малоэтажкам Петербурга.
*по данным Е. Юхневой, "Петербургские доходные дома".
Фото: Доходный дом Я. В. Ратькова-Рожнова, арх. П. Ю. Сюзор, 1900 г.
Интересный факт: в начале ХХ века в Петербурге "жильё в аренде" составляло 98 % всего жилого фонда*, из которого 94 % принадлежало частным лицам. Ходила поговорка, что “выгодней иметь доходный дом в Санкт-Петербурге, чем золотой прииск в Сибири”.
Неудивительно, что центр столицы стал сплошной строительной площадкой: с 1890 по 1914 годы было построено не менее 12000 доходных домов, а около 3000 зданий были перестроены “под жильцов”. В год возводилось по 500-800 домов. И всё равно приток новых петербуржцев перекрывал возможности строителей.
Рекорд по вводу новостроек пришелся на 1908-1913 годы - с отменой высотного ограничения в 23.5 м (это высота карниза Зимнего дворца), и с ростом банковского кредитования строительства - ведь окупались доходные дома за 5-10 лет.
Взрывной эффект на спрос и стройку оказал новый тип квартир - компактный секционный, сменивший проходные анфилады с коридорами: теперь - с водопроводом и прочими сетями, кухни размещались поэтажно друг над другом, да ещё и с тёплыми "удобствами". А на скупленных - в несколько домов, участках, зодчие наконец начали экспериментировать - раскрывая дворы к улице, и избавляться от нездоровых дворов-колодцев без страха потерять метраж.
Обыватели были в таком восторге от новых домов в центре города, к тому же отрисованных лучшими архитекторами, что квартиры арендовались еще до сдачи дома. И ещё переживала интеллигенция - ностальгируя по уходящим деревянным малоэтажкам Петербурга.
*по данным Е. Юхневой, "Петербургские доходные дома".
Фото: Доходный дом Я. В. Ратькова-Рожнова, арх. П. Ю. Сюзор, 1900 г.
👍39🔥7👏4❤2
Хорошая новость:
Морской вокзал Петербурга включён в список выявленных памятников. Это знаковое событие для архитектуры ленинградского модернизма, шедевры которого переживают, пожалуй, свои худшие времена.
Построенный в 1982 году, Морской вокзал действительно был "воротами в город". Его архитектура - неожиданно смелая и очень ленинградская - напоминает одновременно и волны, и паруса, и целую флотилию плывущих кораблей.
Идея его создания - как части ансамбля Васильевского острова, была определена ещё Генеральным планом Николая Баранова в 1948 году, а первый образ здания - со "вспарушенной" оболочкой, предложили в 1958 архитекторы "Ленпроекта" Сергей Сперанский и Владимир Маслов. Однако образ парусов ждал своего более экспрессивного воплощения ещё полтора десятилетия.
Автору окончательного проекта, Виталию Сохину, победившему в конкурсе "Ленпроекта" в 1973 году, пришлось отстаивать свою идею в борьбе с Николаем Барановым (автором того самого Генплана и бывшим главным архитектором Ленинграда) и с чиновниками Госгражданстроя. В результате авторский коллектив не только сохранил задуманную форму парусов, но и воплотил её в более удачном, чем железобетон, материале: паруса выполнили из металла.
Теперь, получив статус памятника, здание нельзя будет радикально перестраивать - лишь адаптировать под новые функции. Архитектуру удалось спасти, но хотелось бы, чтобы и её суть и символ не утратились, и хотя-бы частично сохранилось первоначальное назначение - не отрывая "паруса" от моря.
Морской вокзал Петербурга включён в список выявленных памятников. Это знаковое событие для архитектуры ленинградского модернизма, шедевры которого переживают, пожалуй, свои худшие времена.
Построенный в 1982 году, Морской вокзал действительно был "воротами в город". Его архитектура - неожиданно смелая и очень ленинградская - напоминает одновременно и волны, и паруса, и целую флотилию плывущих кораблей.
Идея его создания - как части ансамбля Васильевского острова, была определена ещё Генеральным планом Николая Баранова в 1948 году, а первый образ здания - со "вспарушенной" оболочкой, предложили в 1958 архитекторы "Ленпроекта" Сергей Сперанский и Владимир Маслов. Однако образ парусов ждал своего более экспрессивного воплощения ещё полтора десятилетия.
Автору окончательного проекта, Виталию Сохину, победившему в конкурсе "Ленпроекта" в 1973 году, пришлось отстаивать свою идею в борьбе с Николаем Барановым (автором того самого Генплана и бывшим главным архитектором Ленинграда) и с чиновниками Госгражданстроя. В результате авторский коллектив не только сохранил задуманную форму парусов, но и воплотил её в более удачном, чем железобетон, материале: паруса выполнили из металла.
Теперь, получив статус памятника, здание нельзя будет радикально перестраивать - лишь адаптировать под новые функции. Архитектуру удалось спасти, но хотелось бы, чтобы и её суть и символ не утратились, и хотя-бы частично сохранилось первоначальное назначение - не отрывая "паруса" от моря.
❤50👍19👏8🎉3👎2
Сертификат на классику
Неоклассика в современной архитектуре - направление общепризнанное, с устойчивым, но узким кругом почитателей.
При всех отсылках к “традиционности”, преемственность традиций École des Beaux-Arts оборвалась в 1950-х под напором модернизма, а в СССР сошла на нет в "борьбе с излишествами". В европейских архитектурных школах подход варьируется, но в целом классику изучают фрагментарно. В США изучение ордерной системы исключили из обязательных программ в 1960-е (сохранив лишь в элитном частном University of Notre Dame). Так что ордер с системой пропорционирования как рабочий навык не используется лет 70.
В советских и российских вузах разрыв был не столь резкий, но классика даётся как теория, без проектной практики (к счастью, сохранились академический рисунок и “отмывка”). Этот сакральный (без иронии) период заканчивается ещё в “детстве” будущего архитектора - на первом-втором курсе (если говорить об архитектурном, а не реставрационном направлении).
Любопытно, что сам Леон Крие, автор проекта Паундбери и классицист-визионер, фактически повторил путь своих идейных оппонентов-модернистов - Корбюзье и Миса - как и они, он не получил диплома архитектора из-за разногласий с преподавателями, и осваивал профессию на практике, под руководством мэтра.
Так что современный “практик-классицист", en masse - фигура немного "самозванная", и не удивительно, что в эпоху постмодерна мы видим эдакий “вернакулярный” классицизм.
Среди усилий по возрождению традиций (помимо вклада принца Чарльза), мне нравится американская история создания Института классической архитектуры и искусства - ICAA. Он основан как альтернатива модернизму в архитектурном образовании в 1992 году, и связан с частной инициативой группы преподавателей и студентов Колумбийского университета. Ещё в 1980-х они, фактически “в подполье”, организовали неформальные курсы по ордерам и композиции. Во главе движения “за классику” стоял Роберт А.М. Стерн - будущий декан Йельской школы архитектуры, известный нам Леон Крие, и Стивен Клаг - автор книг по витрувианской архитектуре.
Ключевым моментом было то, что помимо изучения ордеров по Виньоле и Палладио, и архитектурного анализа, у студентов была практика - они работали над проектами в духе Beaux-Arts. Центром классицизма университет не стал, но уловил массовый запрос, что и привело к созданию ICAA.
Сейчас это некоммерческая структура с 15 отделениями, которая продвигает классическую архитектурную практику, ведёт обучающие курсы, поддерживает интерес премиями и издаёт журнал The Classicist. Также рекомендую их цифровой архив редких книг.
В общем, система получилась интересная: архитекторам престижно иметь сертификат ICAA, авторитет классики растёт, вновь привлекая академические круги. Не исключено, что вскоре, на пару с нашим старым добрым модернизмом, она будет отстаивать позиции от всезахватывающих форм АI.
Фото: работы Хью Петтера, победителя премии Артура Росса 2025 года за выдающиеся достижения в классической традиции
Неоклассика в современной архитектуре - направление общепризнанное, с устойчивым, но узким кругом почитателей.
При всех отсылках к “традиционности”, преемственность традиций École des Beaux-Arts оборвалась в 1950-х под напором модернизма, а в СССР сошла на нет в "борьбе с излишествами". В европейских архитектурных школах подход варьируется, но в целом классику изучают фрагментарно. В США изучение ордерной системы исключили из обязательных программ в 1960-е (сохранив лишь в элитном частном University of Notre Dame). Так что ордер с системой пропорционирования как рабочий навык не используется лет 70.
В советских и российских вузах разрыв был не столь резкий, но классика даётся как теория, без проектной практики (к счастью, сохранились академический рисунок и “отмывка”). Этот сакральный (без иронии) период заканчивается ещё в “детстве” будущего архитектора - на первом-втором курсе (если говорить об архитектурном, а не реставрационном направлении).
Любопытно, что сам Леон Крие, автор проекта Паундбери и классицист-визионер, фактически повторил путь своих идейных оппонентов-модернистов - Корбюзье и Миса - как и они, он не получил диплома архитектора из-за разногласий с преподавателями, и осваивал профессию на практике, под руководством мэтра.
Так что современный “практик-классицист", en masse - фигура немного "самозванная", и не удивительно, что в эпоху постмодерна мы видим эдакий “вернакулярный” классицизм.
Среди усилий по возрождению традиций (помимо вклада принца Чарльза), мне нравится американская история создания Института классической архитектуры и искусства - ICAA. Он основан как альтернатива модернизму в архитектурном образовании в 1992 году, и связан с частной инициативой группы преподавателей и студентов Колумбийского университета. Ещё в 1980-х они, фактически “в подполье”, организовали неформальные курсы по ордерам и композиции. Во главе движения “за классику” стоял Роберт А.М. Стерн - будущий декан Йельской школы архитектуры, известный нам Леон Крие, и Стивен Клаг - автор книг по витрувианской архитектуре.
Ключевым моментом было то, что помимо изучения ордеров по Виньоле и Палладио, и архитектурного анализа, у студентов была практика - они работали над проектами в духе Beaux-Arts. Центром классицизма университет не стал, но уловил массовый запрос, что и привело к созданию ICAA.
Сейчас это некоммерческая структура с 15 отделениями, которая продвигает классическую архитектурную практику, ведёт обучающие курсы, поддерживает интерес премиями и издаёт журнал The Classicist. Также рекомендую их цифровой архив редких книг.
В общем, система получилась интересная: архитекторам престижно иметь сертификат ICAA, авторитет классики растёт, вновь привлекая академические круги. Не исключено, что вскоре, на пару с нашим старым добрым модернизмом, она будет отстаивать позиции от всезахватывающих форм АI.
Фото: работы Хью Петтера, победителя премии Артура Росса 2025 года за выдающиеся достижения в классической традиции
👍29❤10👏5🤷♂1
Forwarded from Отрывки
Обратите внимание на факелы по углам собора. Факелы горели только в самые торжественные дни: накануне праздника Пасхи, в день тезоименитства императора, в ходе ночной службы перед Рождеством и во время других важнейших праздников.
«В Исаакиевском соборе горит газ в светильниках, которые держат укреплённые на углах собора ангелы. Это зрелище очень эффектно, так как газ горит в большом количестве и представляет вид пламенного столпа», — писал Сергей Светлов в своей книге «Петербургская жизнь в конце XIX столетия» в 1892 году.
Нет точных данных, когда факелы на Исаакиевском зажигались в последний раз. Точно известно, что в Пасху 1914 года огонь на крыше горел, а система доставки топлива до факелов сохранялась до 1930 года.
«В Исаакиевском соборе горит газ в светильниках, которые держат укреплённые на углах собора ангелы. Это зрелище очень эффектно, так как газ горит в большом количестве и представляет вид пламенного столпа», — писал Сергей Светлов в своей книге «Петербургская жизнь в конце XIX столетия» в 1892 году.
Нет точных данных, когда факелы на Исаакиевском зажигались в последний раз. Точно известно, что в Пасху 1914 года огонь на крыше горел, а система доставки топлива до факелов сохранялась до 1930 года.
🔥41❤9👏3
А вот эта скульптурная группа с факелом, работы Ивана Петровича Витали (1794-1855), в 2012 году - во время реставрации на кровле собора. Хотелось подойти к ним ближе - но погода и техника безопасности не допустили (вообще-то и где я снимала, стоять было нельзя).
Ещё в 2018 году поднимался вопрос о восстановлении на Исаакии системы с газовыми факелами, но после катастрофы с Нотр-Дам идея ушла сама собой.
Ещё в 2018 году поднимался вопрос о восстановлении на Исаакии системы с газовыми факелами, но после катастрофы с Нотр-Дам идея ушла сама собой.
👍29❤6😢3🤷♂2👎1👏1