Крыши – самый фантастический из городских ландшафтов.
Их живописность техногенна, а кажущаяся неупорядоченность - тщательно отстроена под внутреннюю жизнь систем. “Соосность, ритмичность и единая отметка” - уж точно не про вольницу проектировщиков из дымовых труб, слуховых окон, вентшахт и россыпи флюгарок. Бескомпромиссное сопротивление устройству мансард и видовых террас - с одной стороны, снижает привлекательность для инвесторов и создаёт проблему содержания ничьих (точнее - общих) чердаков. С другой - сохраняет живой, почти вернакулярный и органичный силуэт города.
Февральские крыши - даже в своём геометрическом несовершенстве, мне кажутся гораздо безопаснее равнодушных февральских льдов.
(В конце напоминаю про “Не пытайтесь это повторить”)
Их живописность техногенна, а кажущаяся неупорядоченность - тщательно отстроена под внутреннюю жизнь систем. “Соосность, ритмичность и единая отметка” - уж точно не про вольницу проектировщиков из дымовых труб, слуховых окон, вентшахт и россыпи флюгарок. Бескомпромиссное сопротивление устройству мансард и видовых террас - с одной стороны, снижает привлекательность для инвесторов и создаёт проблему содержания ничьих (точнее - общих) чердаков. С другой - сохраняет живой, почти вернакулярный и органичный силуэт города.
Февральские крыши - даже в своём геометрическом несовершенстве, мне кажутся гораздо безопаснее равнодушных февральских льдов.
🔥20👍12❤8☃5
Церковь Алексея Человека Божия
120 лет назад, в 1906 году, на Петербургский стороне в Герслеровском переулке (сейчас - Чкаловский проспект) по проекту Германа Гримма начал строиться храм св. Алексея Человека Божия, прежде очень почитаемого в народе.
Храм для Петербурга был необычен. Стиль, определенный как неорусский, далёкий от эклектики, напоминает древненовгородский, но термины тут достаточно условны. Сочетания шатровых форм и шлемовидных куполов не имеют прототипов, а мягкий контур арок, закомар и бровок, наклон стен, трапециевидные проёмы и порталы - конечно говорят об эстетике модерна, в его аскетичном, северном стиле.
В Петербурге примеров храмов в новой стилистике не было, тогда как в Москве небольшие храмы в неорусском стиле строят Васнецовы, Шехтель, Щусев - напоминающие сказочную, “билибинскую”, и по стилю - скорее псковскую, очень живописную архитектуру.
Алексеевская церковь возводится с железобетонным сводчатым перекрытием - это позволяет сделать зал бесстолпным и вместимым - до 1500 человек. Кроме того, этот уход от традиционной конструктивной схемы дал архитектору свободу в работе с плоскостями стен.
Фасад был столь хорош, что повлиял и на окружающую застройку - в 1910 архитектор Лишневский строит напротив церкви знаменитый огромный доходный дом Купермана - также в “модернизированном” неорусском стиле, создав уникальный ансамбль.
Смелый и красивый храм был в 1930-х кардинально перестроен - конструктивистски “обрублен” под заводской цех, и эклектично “украшен” грузною рустовкой и странной башней - бывшей главкой храма.
Ещё в 2016 были планы храм восстановить - но больше об этом ничего не слышно. Охранного статуса сооружение не имеет, и лучших времен может не дождаться. Жаль - потому что новая храмовая архитектура у нас "законсервирована" на эклектике и не особо развивается, а для её заказчиков и авторов Алексеевская церковь - редкий пример соединения новых и при этом узнаваемых и считываемых форм.
120 лет назад, в 1906 году, на Петербургский стороне в Герслеровском переулке (сейчас - Чкаловский проспект) по проекту Германа Гримма начал строиться храм св. Алексея Человека Божия, прежде очень почитаемого в народе.
Храм для Петербурга был необычен. Стиль, определенный как неорусский, далёкий от эклектики, напоминает древненовгородский, но термины тут достаточно условны. Сочетания шатровых форм и шлемовидных куполов не имеют прототипов, а мягкий контур арок, закомар и бровок, наклон стен, трапециевидные проёмы и порталы - конечно говорят об эстетике модерна, в его аскетичном, северном стиле.
В Петербурге примеров храмов в новой стилистике не было, тогда как в Москве небольшие храмы в неорусском стиле строят Васнецовы, Шехтель, Щусев - напоминающие сказочную, “билибинскую”, и по стилю - скорее псковскую, очень живописную архитектуру.
Алексеевская церковь возводится с железобетонным сводчатым перекрытием - это позволяет сделать зал бесстолпным и вместимым - до 1500 человек. Кроме того, этот уход от традиционной конструктивной схемы дал архитектору свободу в работе с плоскостями стен.
Фасад был столь хорош, что повлиял и на окружающую застройку - в 1910 архитектор Лишневский строит напротив церкви знаменитый огромный доходный дом Купермана - также в “модернизированном” неорусском стиле, создав уникальный ансамбль.
Смелый и красивый храм был в 1930-х кардинально перестроен - конструктивистски “обрублен” под заводской цех, и эклектично “украшен” грузною рустовкой и странной башней - бывшей главкой храма.
Ещё в 2016 были планы храм восстановить - но больше об этом ничего не слышно. Охранного статуса сооружение не имеет, и лучших времен может не дождаться. Жаль - потому что новая храмовая архитектура у нас "законсервирована" на эклектике и не особо развивается, а для её заказчиков и авторов Алексеевская церковь - редкий пример соединения новых и при этом узнаваемых и считываемых форм.
❤36😢20🕊6😱1
“Царский” рабочий городок
Меня давно интересовала история застройки близ Хрустальной улицы в Невском районе - вдоль территорий Стекольного завода и зеркальных мастерских. Топонимика с “Улицей 2 Луча” казалась остатками советского наследия. Но посмотрев на дореволюционные карты, обнаружила неожиданное. Между промзоной и железнодорожными путями со складами, на месте засыпанного озера и свалки, с 1900-х вдруг возникает регулярно-лучевая композиция: от треугольной площади с памятником, образованной двумя лучами - существующими Хрустальной и Дёминскою улицами расходятся воланчиком ”лучи” с “кругами”, опоясанные парками, в центре - с прямоугольной площадью и сквером. На некоторых картах есть надпись: “Царский городок”, на других – разъяснение: “Места на постройки отдаваемые в аренду на 96 лет от Кабинета его императорского величества”. Участок расчертили под застройку словно островок-Манхеттен или мини-Барселону.
Как пишут интернет-источники, к двухсотлетию города Николай II поддержал проект создания на неблагополучной окраине современного района, рассчитанного на 40 тысяч жителей. Все авторы цитируют единственную не атрибутированную газетную статью, приведенную в книге Глезерова С. Е. "Исторические районы Петербурга от А до Я:
Удивительно, что лучи-кварталы были нанесены на карты как существующие и печатались с 1900-х до середины 1930-х, хотя в реальности их едва разметили - что видно по аэросъемке 1939-х - 40-х.
Мне показалось, что об этом уникальном и первом проекте редевелопмента должно быть больше информации - конкурс, острая критика, обсуждения проекта, архитектура домов для рабочих… Я перекопала кажется все выпуски журнала “Зодчий” с “Неделей строителя” с 1898 по 1913 - но не нашла ни слова о Царском городке. Зато в журналах были статьи об ужасающем положении жилья для рабочих, прогнозы и анализ стремительного роста населения крупных городов, и – критика властей из-за отсутствия программы строительства доступного жилья. А главное – в аналитических статьях приводились примеры того, как справлялись с жилищным кризисом страны, прошедшие через стремительную индустриализацию (если интересно - позже напишу.Спойлер - при поддержке властей и за счет высоких заработков рабочих ).
Сложилось ощущение, что причина появления проекта была декларативная, и после фиксации нового района на всех картах “авансом в будущее”, им не особо стремилась заниматься (интернет-источники пишут что проект не осуществился оттого что не смогли договориться городское управление и Кабинет его величества. Возможно. Но хотели ли?). Чем-то этот приём напомнил наши схемы развития метрополитена - с внезапным "присоединением" ж/д станций вроде Бернгардовки к метро, но не будем отвлекаться на действительность…
Пожалуй, самое интересное в композиции - вершина треугольника, она же доминанта - площадь с памятником. Это тот участок, на котором в 1955 построили здание НИЦ РВиА - с разлетающимися корпусами-крыльями, и в центре акцентированные башенкой - точь-в точь на месте памятника. Безусловно, что архитектором здания идея лучей и доминанты-площади была подхвачена - и так эта башенка и Улица 2 Луча сохранили память о несостоявшейся идее царского народного жилья.
Меня давно интересовала история застройки близ Хрустальной улицы в Невском районе - вдоль территорий Стекольного завода и зеркальных мастерских. Топонимика с “Улицей 2 Луча” казалась остатками советского наследия. Но посмотрев на дореволюционные карты, обнаружила неожиданное. Между промзоной и железнодорожными путями со складами, на месте засыпанного озера и свалки, с 1900-х вдруг возникает регулярно-лучевая композиция: от треугольной площади с памятником, образованной двумя лучами - существующими Хрустальной и Дёминскою улицами расходятся воланчиком ”лучи” с “кругами”, опоясанные парками, в центре - с прямоугольной площадью и сквером. На некоторых картах есть надпись: “Царский городок”, на других – разъяснение: “Места на постройки отдаваемые в аренду на 96 лет от Кабинета его императорского величества”. Участок расчертили под застройку словно островок-Манхеттен или мини-Барселону.
Как пишут интернет-источники, к двухсотлетию города Николай II поддержал проект создания на неблагополучной окраине современного района, рассчитанного на 40 тысяч жителей. Все авторы цитируют единственную не атрибутированную газетную статью, приведенную в книге Глезерова С. Е. "Исторические районы Петербурга от А до Я:
«С 1902 г. для нашей столицы наступит новая эра: огромное пространство земли с правильно размежеванными и замощенными улицами, с садами, парками, целой сетью электрических дорог и водоснабжением присоединится в совершенно благоустроенном виде к Петербургу. В 1902 г. новый Петербург сольется в одно целое со старым и заживет с ним одной, лучшей жизнью. Это будет чудным подарком к двухсотлетию Петербурга».
Удивительно, что лучи-кварталы были нанесены на карты как существующие и печатались с 1900-х до середины 1930-х, хотя в реальности их едва разметили - что видно по аэросъемке 1939-х - 40-х.
Мне показалось, что об этом уникальном и первом проекте редевелопмента должно быть больше информации - конкурс, острая критика, обсуждения проекта, архитектура домов для рабочих… Я перекопала кажется все выпуски журнала “Зодчий” с “Неделей строителя” с 1898 по 1913 - но не нашла ни слова о Царском городке. Зато в журналах были статьи об ужасающем положении жилья для рабочих, прогнозы и анализ стремительного роста населения крупных городов, и – критика властей из-за отсутствия программы строительства доступного жилья. А главное – в аналитических статьях приводились примеры того, как справлялись с жилищным кризисом страны, прошедшие через стремительную индустриализацию (если интересно - позже напишу.
Сложилось ощущение, что причина появления проекта была декларативная, и после фиксации нового района на всех картах “авансом в будущее”, им не особо стремилась заниматься (интернет-источники пишут что проект не осуществился оттого что не смогли договориться городское управление и Кабинет его величества. Возможно. Но хотели ли?). Чем-то этот приём напомнил наши схемы развития метрополитена - с внезапным "присоединением" ж/д станций вроде Бернгардовки к метро, но не будем отвлекаться на действительность…
Пожалуй, самое интересное в композиции - вершина треугольника, она же доминанта - площадь с памятником. Это тот участок, на котором в 1955 построили здание НИЦ РВиА - с разлетающимися корпусами-крыльями, и в центре акцентированные башенкой - точь-в точь на месте памятника. Безусловно, что архитектором здания идея лучей и доминанты-площади была подхвачена - и так эта башенка и Улица 2 Луча сохранили память о несостоявшейся идее царского народного жилья.
❤38👏7👍6
23 февраля - пожалуй, самая знаковая дата в истории советской архитектуры.
В этот день родился Казимир Малевич (1879 г. Киев - 1935 г. Ленинград) - художник, создавший новую стилистическую систему и “архитектурные формулы новых форм”. Его идеи беспредметной живописи - супрематизма, построенной на поисках баланса и динамики простейших геометрических форм, легли в основу современного дизайна. Получившие пространственное выражение в “архитектонах” - абстрактных скульптурах из сочетаний геометрических объемов, идеи Малевича стали геометрическим языком архитекторов-конструктивистов.
В отличие от конструктивистов, преуспевших в поисках функциональности, Малевич видел в архитектуре свободное искусство, организующее жизнь, а не обслуживающее её.
23 февраля можно назвать днём рождения "сталинской архитектуры", точнее - стиля “советский монументальный классицизм”.
В 1932 году Политбюро приняло решение о победителях Всесоюзного конкурса на главное здание страны - Дворец Советов (Протокол ПБ № 89). Для участия в конкурсе пригласили звёзд современной архитектуры, симпатизирующих прогрессивным идеям социализма - Эриха Мендельсона, Вальтера Гропиуса, Ле Корбюзье, и победителей первого этапа конкурса. Но высшие премии присудили самым одиозным и эклектичным по духу проектам И. Жолтовского, Б. Иофана и Г. Гамильтона (США) - тем самым указав на новый курс возрождения “классического наследия”. До этого события официальным стилем и "брендом" Советского Союза считался конструктивизм.
С лета 1932 года к строительству в СССР не принимался ни один проект, созданный в стиле строгого конструктивизма. Архитектура вновь сменила язык - от авангарда и устремленности в будущее к ампиру.
В этот день родился Казимир Малевич (1879 г. Киев - 1935 г. Ленинград) - художник, создавший новую стилистическую систему и “архитектурные формулы новых форм”. Его идеи беспредметной живописи - супрематизма, построенной на поисках баланса и динамики простейших геометрических форм, легли в основу современного дизайна. Получившие пространственное выражение в “архитектонах” - абстрактных скульптурах из сочетаний геометрических объемов, идеи Малевича стали геометрическим языком архитекторов-конструктивистов.
В отличие от конструктивистов, преуспевших в поисках функциональности, Малевич видел в архитектуре свободное искусство, организующее жизнь, а не обслуживающее её.
23 февраля можно назвать днём рождения "сталинской архитектуры", точнее - стиля “советский монументальный классицизм”.
В 1932 году Политбюро приняло решение о победителях Всесоюзного конкурса на главное здание страны - Дворец Советов (Протокол ПБ № 89). Для участия в конкурсе пригласили звёзд современной архитектуры, симпатизирующих прогрессивным идеям социализма - Эриха Мендельсона, Вальтера Гропиуса, Ле Корбюзье, и победителей первого этапа конкурса. Но высшие премии присудили самым одиозным и эклектичным по духу проектам И. Жолтовского, Б. Иофана и Г. Гамильтона (США) - тем самым указав на новый курс возрождения “классического наследия”. До этого события официальным стилем и "брендом" Советского Союза считался конструктивизм.
С лета 1932 года к строительству в СССР не принимался ни один проект, созданный в стиле строгого конструктивизма. Архитектура вновь сменила язык - от авангарда и устремленности в будущее к ампиру.
❤31👏11👍9❤🔥3🤩1
Дом-полуособняк
Неожиданный тип жилья встретился мне в журнале “Зодчий” за 1900 год.
Термин явно неофициальный, но очень ёмкий и похоже, для читателей журнала - “говорящий”: возможно взят он из лексикона риэлторов и архитекторов.
Стало интересно, с чем связана “половинчатость” названия: со статусностью, престижем, или был такой “формат” жилья (как элитный, премиум- и бизнес-класс…)
Ответов я не нашла и решила углубиться в тему.
Оказалось, что сам владелец, Михаил Игнатьевич Никитенко, был купцом 2-й гильдии и владел дровяным складом. Бинго! "Дровяной магнат" строит себе дом именно из дерева, заодно делая рекламу бизнеса.
С фасада дом выглядит как богатый особняк в “русском стиле” ‐ с резными подзорами, "полотенцами” и изящными наличниками - не зря его опубликовали в "Зодчем", к тому же автором проекта выступил не просто уважаемый мастер, а целый академик архитектуры П. Шестов. Но всю правду нам расскажут планировки и фрагмент разреза.
Итак, здание в плане - прямоугольник в “два квадрата”, двое ворот, парадная и чёрная лестницы, а также отдельный вход с улицы на первый этаж. Первый этаж - автономный, с анфиладой разноразмерных помещений. На сечении мы видим два высоких зала с карнизами и падугой (скругление стыка стены и потолка) - атрибут очень приличных, даже парадных интерьеров. Первый этаж - выше второго, на каменном цоколе и над подпольем, отделка его богаче. “Удобства” подробно не показаны, но что-то вроде ванной с санузлом просматривается в дальних помещениях. Очень похоже, что эти комфортные покои предназначались для обеспеченного арендатора.
Владелец, скорее всего входил в ворота справа и шел через свой участок к парадной лестнице. Ворота слева - видимо хозяйственные, вели через двор к чёрной лестнице. Учтём, что жильё в деревянном доме считалось более здоровым, чем каменное, так что “полу-” - это не про престиж и статус, а про расчёт. Видимо дом наполовину сдавался, наполовину - был рекламным особняком-таунхаусом в русском стиле.
UPD: после публикации подумала, что на первом этаже вполне могла располагаться и контора - слева от уличного входа, по главному фасаду как раз устроено большое помещение, куда клиенты дровяного двора заходили для расчетов, не тревожа покой семьи - что также соответствует термину "полуособняк".
Особенно же интересно, что дом строится на участке рядом с новыми каменными громадами - будто последняя попытка сохранить дух старой застройки (ну и конечно, немножечко подзаработать)
Неожиданный тип жилья встретился мне в журнале “Зодчий” за 1900 год.
Термин явно неофициальный, но очень ёмкий и похоже, для читателей журнала - “говорящий”: возможно взят он из лексикона риэлторов и архитекторов.
Стало интересно, с чем связана “половинчатость” названия: со статусностью, престижем, или был такой “формат” жилья (как элитный, премиум- и бизнес-класс…)
Ответов я не нашла и решила углубиться в тему.
Особняком считается дом на одну семью, с парадным и чёрным входами, анфиладной планировкой, мезонином или бельведером, с собственным участком или хотя-бы с курдонёром.Дом г-на Никитенко по справочнику “Весь Петербург” стоял на 7 Рождественской (теперь Советской), 20 - это район Пески. Когда-то - деревянно-краснокирпичная окраина с конца 1890-х переживает бум строительства доходных домов, но ещё сохраняет “усадебный дух”, а деревянные строения держат фронт улиц (здесь небольшая зарисовка о районе).
Оказалось, что сам владелец, Михаил Игнатьевич Никитенко, был купцом 2-й гильдии и владел дровяным складом. Бинго! "Дровяной магнат" строит себе дом именно из дерева, заодно делая рекламу бизнеса.
С фасада дом выглядит как богатый особняк в “русском стиле” ‐ с резными подзорами, "полотенцами” и изящными наличниками - не зря его опубликовали в "Зодчем", к тому же автором проекта выступил не просто уважаемый мастер, а целый академик архитектуры П. Шестов. Но всю правду нам расскажут планировки и фрагмент разреза.
Итак, здание в плане - прямоугольник в “два квадрата”, двое ворот, парадная и чёрная лестницы, а также отдельный вход с улицы на первый этаж. Первый этаж - автономный, с анфиладой разноразмерных помещений. На сечении мы видим два высоких зала с карнизами и падугой (скругление стыка стены и потолка) - атрибут очень приличных, даже парадных интерьеров. Первый этаж - выше второго, на каменном цоколе и над подпольем, отделка его богаче. “Удобства” подробно не показаны, но что-то вроде ванной с санузлом просматривается в дальних помещениях. Очень похоже, что эти комфортные покои предназначались для обеспеченного арендатора.
Владелец, скорее всего входил в ворота справа и шел через свой участок к парадной лестнице. Ворота слева - видимо хозяйственные, вели через двор к чёрной лестнице. Учтём, что жильё в деревянном доме считалось более здоровым, чем каменное, так что “полу-” - это не про престиж и статус, а про расчёт. Видимо дом наполовину сдавался, наполовину - был рекламным особняком-таунхаусом в русском стиле.
UPD: после публикации подумала, что на первом этаже вполне могла располагаться и контора - слева от уличного входа, по главному фасаду как раз устроено большое помещение, куда клиенты дровяного двора заходили для расчетов, не тревожа покой семьи - что также соответствует термину "полуособняк".
Особенно же интересно, что дом строится на участке рядом с новыми каменными громадами - будто последняя попытка сохранить дух старой застройки (ну и конечно, немножечко подзаработать)
❤23👍10👏5😁1
Традиционно деревянный
Тема деревянных городских особняков, начатая в предыдущей публикации, на самом деле очень петербуржская - вопреки стереотипам, город до середины XIX века на 2/3 был деревянным, и речь не только об окраинах.
Известно, что Комитет городских строений и гидравлических работ с 1816 года запретил строить деревянные здания в центре - от Литейной части до 13 линии В.О. Но только планы эти не работали, и многие участки годами стояли не застроенными - частникам просто не хватало средств на дорогой кирпич. Не помогали даже “Альбомы образцовых фасадов” - призванные экономить деньги владельцев и гарантировать “приличествующий вид”. На деле - границы деревянной застройки опять просачивались к центру через лазейки и уловки: работало правило 8 саженей (около 17 метров) - когда вдоль набережной и парадных улиц стоял каменный “щит”, а вглубь кварталов - дерево. Любимый приём - оштукатуривание деревянных фасадов в стиле “классицизм”. Кроме того, петербуржцы использовали закон о “доживающих домах” - построенных до запрета. В них можно было жить, но не перестраивать и капитально не ремонтировать (стоять могут, пока не развалятся). И конечно - все деревянные строения в зоне регулирования должны были быть обшиты и выкрашены в утвержденные городские колера (всего 8 оттенков) - чтобы скрыть и облагородить и “мужицкий” стиль.
Только с 1881 года кирпичная застройка начала преобладать. Как сообщала городская перепись, каменных домов насчитывалось 11169, деревянных - 10 232, смешанных - 786.
Правда, эту тенденцию не уловили в Санкт-Петербургской Городской Управе - в 1880-81 годах наконец официально дозволив деревянные постройки на Васильевском и "закрепив" дерево в Песках и на Петроградской.
План урегулирования улиц Петербурга не предполагал
строительного бума 1890-х, когда деревянные строения стали стремительно исчезать.
(продолжение следует)
Тема деревянных городских особняков, начатая в предыдущей публикации, на самом деле очень петербуржская - вопреки стереотипам, город до середины XIX века на 2/3 был деревянным, и речь не только об окраинах.
Известно, что Комитет городских строений и гидравлических работ с 1816 года запретил строить деревянные здания в центре - от Литейной части до 13 линии В.О. Но только планы эти не работали, и многие участки годами стояли не застроенными - частникам просто не хватало средств на дорогой кирпич. Не помогали даже “Альбомы образцовых фасадов” - призванные экономить деньги владельцев и гарантировать “приличествующий вид”. На деле - границы деревянной застройки опять просачивались к центру через лазейки и уловки: работало правило 8 саженей (около 17 метров) - когда вдоль набережной и парадных улиц стоял каменный “щит”, а вглубь кварталов - дерево. Любимый приём - оштукатуривание деревянных фасадов в стиле “классицизм”. Кроме того, петербуржцы использовали закон о “доживающих домах” - построенных до запрета. В них можно было жить, но не перестраивать и капитально не ремонтировать (стоять могут, пока не развалятся). И конечно - все деревянные строения в зоне регулирования должны были быть обшиты и выкрашены в утвержденные городские колера (всего 8 оттенков) - чтобы скрыть и облагородить и “мужицкий” стиль.
Только с 1881 года кирпичная застройка начала преобладать. Как сообщала городская перепись, каменных домов насчитывалось 11169, деревянных - 10 232, смешанных - 786.
Правда, эту тенденцию не уловили в Санкт-Петербургской Городской Управе - в 1880-81 годах наконец официально дозволив деревянные постройки на Васильевском и "закрепив" дерево в Песках и на Петроградской.
План урегулирования улиц Петербурга не предполагал
строительного бума 1890-х, когда деревянные строения стали стремительно исчезать.
(продолжение следует)
❤27👍16😁1