Palais de la paix
(Продолжение поста)

На международный конкурс поступило более 200 работ. Жюри отдало предпочтение проектам стиля историзм и неоренессанс. Проект победителя - Луи Кордонье (1) - в духе средневекового замка северной Франции, поразил жюри не гуманистическими образами о верховенстве права, а эффектной живописностью, пышностью аллегорического декора, при том удачно вписавшись в ландшафт города и предложив наиболее удобное расположение залов и библиотеки.

Вторую премию получил добротный неоренессанс с тяжёлым куполом на тоненьких колоннах Франца Швехтена, третью вручили американцам Гринли и Олин. Оба проекта (2, 3) -  основательные здания, где все видят знакомые черты -  парламентов, Капитолия, собора, археологического музея...

Самый новаторский проект - Отто Вагнера (4, 5) - в стиле, предвещавшем ар-деко, без ордера, но с вертикальными членениями и скульптурами, в железобетоне и с плоской кровлей - показался жюри слишком смелым и радикальным.

Где-то в источниках мелькнуло, что в конкурсе от России помимо Перетятковича участвовал И. А. Фомин, но к сожалению, проекта не нашла ни в сети, ни в старой периодике, а было бы интересно посмотреть (кто видел - дайте знать).

Выбранный средневековый образ штаб-квартиры Постоянного Третейского Суда вызвал недоумение в архитектурном обществе в силу идейной необъяснимости, где конечно замок феодала стоял ниже идеалов высокой классики. Читатели желали знать мотивацию жюри!

В Зодчем писали:

“Неужели среди  такого громадного количества работ ни одна не отвечала больше заданию выразить идею мира, идею международного согласия, дать памятник того светлого момента, когда культурный мир сделал попытку устранить хоть в некоторых случаях возможность высоких столкновений народностей.
Ведь эта I премия - ратуша, феодальный замок, наконец - пожарное депо.

Всматриваясь, вдумываясь, стараясь понять такое решение жюри, я вдруг предположил такое объяснение: должно быть у третейского трибунала будет своя стража, помещаемая в самых высоких ярусах башен, которая с такой внушительной высоты будет высматривать преступников против законов международного права, как в средние века высматривали приближение грозного врага”.

Подпись под заметкою - М.Л.

И тут я позволю себе гипотезу. Скорее всего автор "письма редактору" - один из членов редколлегии, автор многих критических статей -  замечательный архитектор Мариан Лялевич. Классицист и палладианец, тёзка и постоянный соавтор Мариана Перетятковича. Вполне возможно, что конкурсный проект был выполнен при его участии - согласитесь, есть в работе узнаваемые петербургские "три арки" от Лялевича.

Концепция Перетятковича с цитатой-манифестом из Мирабо (очень знаковая для России 1905 года) - была абсолютно на уровне лучших европейских образцов того времени, красива, глубока и лаконична, но иногда побеждает просто эффект "Вау", а не "смыслы". И функциональность планировки.

Текстуры Выборга - города, где даже в самом заурядном и заброшенном всё как-то удивительно и чуть-чуть не так.

Изменишь эту малость - пропорцию окна, переплёты, расстекловку, подровняешь цоколь - и вмиг пропадёт, сгинет нечто, будто и не было. И ни по каким архивам эту "малость" потом не восстановишь.

Между Дорикой и Сецессионом

Увидела необычные интерьерные работы Ивана Александровича Фомина - из эпохи модерна, где-то 1907-1908 годы. Возможно  ли в них заметить стиль автора будущей “Пролетарской классики”?

Квартира финансиста и банкира А. Я. Поммера (на фото столовая и комната барышни) - оформлена лишь  мебелью и аксессуарами, и если говорить об "архитектуре" как это принято - её тут нет совсем -  лишь гладкие стены и потолки. Единственный акцент минимализма - карниз. Здесь мебель и пространство - и есть архитектура. Фомин не выбирал её по модным каталогам, а лично проектировал - в своём изящном, “переходном" стиле. Она напоминает русский ампир, “стиль Глазго” Чарльза Макинтоша, венский сецессион - и это не случайно.

Именно Фомин был одним из первых визионеров раннего модерна - он познакомился с ним во Франции, куда уехал учиться вынужденно - будучи исключён из Академии Художеств в 1897 за участие в студенческих беспорядках.

Вернувшись через два года, но не в столицу, а в Москву, Иван Фомин устроился в фирмы Ф. Шехтеля и Л. Кекушева. В 1902 году он стал главным организатором московской выставки “Архитектура и художественная принадлежность новаго стиля”, для "дистанционного" участия в которой он лично пригласил Чарльза Макинтоша и Иозефа Ольбриха.

Тем не менее, интерьеры мастеров гораздо меньше впечатлили публику, чем работы Фомина. Цитируя журнал Зодчий за 1903 год -

Фомин - самый интересный художник, помимо Ольбриха и Макинтоша.

- при том, что среди участников были отмечены Ф. Шехтель, Жолтовский, Константин Коровин.

Через год после завершения квартиры Поммера, в 1909, появится “Проект курзала в Минеральных водах” (рис.5) впереди - “Красная дорика”, а пока – любуемся интерьерами "комнаты для барышни". Вы не находите, что между мебельными колоннами с "бусинами" и мощным ритмом стоек и круглых окон “Дома общества Динамо” есть что-то общее?

Скоро на https://gapi.ru/archishpilka - подробнее об интерьерах Фомина.