В День города - пейзажи современных художников и петербургский импрессионизм, наив и графика:

1-3 - Артём Тихонов
4-5 - Николай Денисенко
6 - Татьяна Свирина
7-8- Елена Куракина
9-10 - Александр Войцеховский

Гармония

Даже в одном из самых роскошных и престижных петербургских доходных домов (Крюков канал, 14) не обошлось без дворов-колодцев. Они необходимы для освещения кухонь и устройства чёрных лестниц — при многокомнатной анфиладной планировке.

Вид на двор через арку курдонера не обещал мне ничего хорошего - кроме старой штукатурки и хита цивилизации в виде стены с кондиционерами. А там вдруг обнаружился интересный архитектурный персонаж: "дом-скворечник" в стиле ренессанс, как будто собранный из оставшихся деталей главного фасада.

По-видимому, это отдельный вход в квартиру (или выход), а прежде могла быть и дворницкая. Теперь его облик дополнен слоями времени 2000-х - подшивкой крыши сайдингом. Категорически неправильно, но тоже почему-то очень мило.

P.S. Водосточная труба - не из колодца, а с фасада в курдонере. Просто понравилась.

"Мы могли выбрать простой путь - строить много выше, как другие, кто претендовал на заказ. Но это же просто неинтересно, правда?" - архитектор Рем Колхас о проекте высотного здания CCTV в Пекине

(к обсуждению в чате предполагаемых "самых высоких башен", посредством которых хотят "осовременить" Петербург)

Навязчивая идея Колхаса - о соединении двух объемов в  наклонной петле-портале, противоречила здравому смыслу и рациональности. Но этим создавалось нечто большее, чем доминирование символа над городом - организованное пространство. Затея занимала архитектора сильнее очередной "самой высокой башни" - к тому же изобретенной за сто лет до нас в Чикаго и Нью-Йорке.

Замысел был интересен ещё и беспрецедентным уровнем открытости и доступа общественности к
китайским СМИ (правда реализован был не полностью):

Главный атриум в одной из башен - площадью 10 тыс. м2, имеет прямое сообщение с сетью метро Пекина и служит центром прибытия и отправления для 10 тыс. сотрудников штаб-квартиры CCTV.
В здании предполагался специальный маршрут для посетителей, демонстрирующий повседневную работу студии, а также историю CCTV, с завершением на краю консольной части здания, откуда открываются виды на центральный деловой район, Запретный город и остальную часть Пекина.

Несмотря на высоту всего лишь в 234 метра, здание Центрального телевидения Китая было удостоено награды "Лучшее высотное здание в мире" от Совета по высотным зданиям и городской среде в 2013 году.

Фото - oma.com и ув. читатель

P.S.
Комменарий по поводу эмодзи с кривой физиономией и дизлайков к публикации: 
Этот пост не про то, что в Китае самый лучший небоскреб для человечества и нам нужен такой же. Речь о том, что действительно современная архитектура более сложна, социальна и интеллектуальна, чем то, что хотят возвести в Петербурге по древневавилонскому принципу “самых-самых башен в мире”.

Планировка квартиры Пушкина, на Мойке 12 - на наш искушенный взгляд кажется совершенно ненормальной, начиная с проходного кабинета: в него попадаешь сразу из передней - почти из тамбура. Две другие двери из “святая святых” поэта - выходят в детскую и в гостиную. Миновать кабинет, не беспокоя хозяина - можно лишь протопав мимо двери, прямиком через столовую.

Впрочем раньше, когда по квартире не водили экскурсий, было чуть иначе:

Двери в гостиную и детскую поэт предусмотрительно перекрыл самодельными, сделанными по-простецки, книжными полками. Всю библиотеку в кабинете Пушкин спланировал в деталях сам, разделив помещение стеллажом-перегородкой, превратив в "единое пространство для чтения, работы и общения". А в небольшой квартире-анфилады (в таких обычно возникает коридор посередине) он создал идеальное зонирование для делового семейного человека своего времени:

Из передней - если по делу -  сразу попадаешь в кабинет, а не по делу, на женскую половину - идешь мимо двери хозяина -  в столовую. Сам же хозяин мог приходить и уходить в любое время, никого не беспокоя.

Вот впечатления поэта Облачкина, побывавшего у Пушкина в гостях:

Кабинет был просторный, светлый, чистый, но в нём ничего не было затейливого, замысловатого, роскошного, во всём безыскусственная простота, и ничего поражающего, кроме самого хозяина, поражавшего каждого, кому посчастливилось видеть его.

И ещё, П. А. Плетнёв:

Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится.

История одного дома

Однажды во время учёбы в СПбГАСУ, в кабинете графики я увидела студенческие проекты Андрея Андреевича Оля (1883 -1958), классика ленинградской архитектурной школы. Это были тончайшей проработки листы с проектом храма. Разрезы впечатляли прорисовкой росписей - как будто проектирование фресок входило в обязанности дореволюционных гражданских инженеров. Мне на первом курсе это не казалось чем-то чрезмерным. Гораздо больше удивило, что общежитие нашего вуза - в стиле неоклассики и модернизма (наб. Фонтанки, д. 123, 1957-1964 г., рис. 2) проектировал тот же Андрей Оль.

С тех пор каждый архитектор “старой школы” - для меня вроде человека Ренессанса - умеющий и “в живопись”, и “в авангард”, и “в классику”, но - в основном по воле внешних обстоятельств. И как мне казалось - их работы отражали больше портрет эпохи, чем индивидуальность архитектора.

Только недавно (к сожалению) я узнала о необычных фактах дореволюционной биографии Андрея Оля: с 1905 по 1906 год, когда столичные вузы позакрывали из-за революционных волнений, Оль уехал в Гельсингфорс (Хельсинки) - изучать финский романтизм и работать в легендарной мастерской Элиэля Сааринена и А. Линдгрена. По возвращении Оль выполнил дипломную работу - проект музея в духе финской архитектуры (фото 1). На этом пристрастие к модерну не закончилась - в 1907 году Оль успел поработать у Федора Лидваля и - получил большой заказ.

Первой самостоятельной работой Андрея Оля, сделавшей его сразу знаменитым, стала дача писателя Леонида Андреева в Финляндии, в Ваммельсуу (сейчас это поселок им. Серова). Беда была лишь в том, что по замыслу писателя (к слову - брата жены Оля) дом был гигантским, и грандиозность замысла Андреева встретилась с отсутствием опыта у архитектора.

Архитектурные пристрастия Леонида Андреева лучше всего описал Корней Чуковский, бывавший, как друг и литературный критик, в Ваммельсуу:

Он любил огромное.
В огромном кабинете, на огромном письменном столе стояла у него огромная чернильница. Но в чернильнице не было чернил. Напрасно вы совали туда огромное перо. Чернила высохли.

(продолжение здесь).
#Оль