В продолжение рассказа об интерьерах советских магазинов 50-х - ещё несколько редких фото из той же статьи “Заметки о новых магазинах” А. Т. Липатова в "Архитектуре и строительстве Ленинграда" 1954 года.

Зал с люстрами, словно со станции метро, на первом снимке - это образцовый Парфюмерный магазин на Кировском проспекте, 2 - в том же "Доме работников Ленфильма", что и “Табак”. В их соседстве - явная уловка советского маркетинга и точный гендерный расчет.

Витрины с драгоценными флаконами - с резьбой и позолотой, недосягаемы, будто стенд с бриллиантами (как далеко ещё до массового сэмпинга в парфюме!) А вот отделка стен "классического интерьера" - не менее оригинальна, чем хохлома: без единой "типовой" классической детали, но с собственным “цветочным ордером” (чудесны капители из корзин с букетами).

Тем не менее дальновидный критик А. Липатов написал об отделке так, будто уже чувствовал перемену курса партии подальше от излишеств:

“В общем приёме и в прорисовке отдельных деталей значительно ощущается привкус эстетства, что намного снижает общее благоприятное впечатление”.

На втором фото, в мраморной отделке, с античными торшерами и потолочными кессонами - вы не поверите, но - Рыбный магазин. Он был расположен в доме №107 на Сталинградском (ныне Лиговском) проспекте.

Массивный “мавзолей” с колоннами и фонтаном сверху - это аквариум для крупной рыбы. На мраморных прилавках сооружены мавзолейчики поменьше - для рыбной мелочи. В чаше фонтана - морское существо, на стенах - рельефы со сценами из жизни рыб. Безусловно, в нём было гигиенично и увлекательно, и из всех роскошных магазинов - наиболее демократично. Но не то чтобы совсем народно.

На третьем и четвертом фото - Обувной на Кировском, 25 (Каменноостровском). Построенный как анфилада пяти залов, разделенных парными колоннами, со сплошным рядом шкафов и портиков из полированного светлого ореха, конечно, он предусматривал не беганье покупателей с коробками, а настоящий Сервис с Клиентурой (заметьте, на полу - паркет!)

Единственные нарекания заслужили слишком яркие люминисцентные лампы (они тогда только появлялись), скрытые за грубыми решетками, и неудобные подсобки - но плохие планировочные решения не ставились в вину за интерьер.

В финале статьи автор ещё раз критикует проекты, изобилующие "ничем не оправданными излишествами в использовании декоративных средств и отделочных материалов". До Постановления 1955 года был ещё целый год, но определенно, что-то уже чувствовалось.

В этом же номере есть ещё одна интересная статья, где проскальзывают любопытные штрихи времени - архитектора К. Л. Иогансена: "О принципах отделки магазинов". Если вам интересно, сигнальте - я про неё тогда позже напишу.

Павильон из трансформаторной

О чём почти не пишут в обзорах домов сталинского неоклассицизма - так это об изнанке зданий: котельных, трансформаторных и прочей инженерии, которую обычно маскируют и прячут во дворах. 

Конструктивисты например не видели противоречий в соединении котельной и фасада, но и мастера советской классики умело сочетали утилитарное с парадностью.

Вот например "Профессорский дом" (арх. О. Гурьев, В. Фромзель и Клара Гербер, 1952) на Каменноостровском, 25 (где был тот самый лучший обувной).

У дома вообще необычная история. Он строился для генералитета ЛенВО, и в огромных квартирах предусмотрели даже статусные комнаты для домработниц. Но неожиданно приоритеты сместились в сторону науки, квартиры “нарезали” помельче и передали преподавателям ВУЗов Ленинграда. А декор со звездами и с голубями остался.

Но я не совсем об этом. Фасад, обращенный в сквер, отделен от него колоннадой и павильоном с изящною экседрой (в которой почти всегда кто-нибудь стоит). Мне стало интересно, что же внутри павильона и удалось войти во двор. Там, к неожиданности, оказался не выставочный зал с клубом шахматистов, а трансформаторная подстанция. А “парковая” ширма-колоннада завернулась внутрь двора, связав два жилых крыла.

Со двора подстанция выглядит хоть и не очень дружелюбно, но пространственно - эффектно. Жаль ещё, что вместо внутреннего сквера сейчас парковка, но видимо кто-то решил, что так комфортнее.

Upd: план дома и двора - в комментариях

132 года назад, 19 октября 1894 года родился ленинградский архитектор Евгений Левинсон.

В архитектуре традиция имеет мало общего с омоложенной археологией, в понимании её как стилистической преемственности.
Архитектурные традиции Ленинграда построены не на стилистической преемственности. [...] На Дворцовой площади здания Захарова, Растрелли, Росси и Брюллова уживаются не из-за стилистической общности. Архитектурная стилистика Ленинграда - в преемственном понимании духа города, его характера, пейзажа, соответственности зданий, в благородстве форм, в масштабности, в модульности рядом стоящих сооружений"

"Еще о новаторстве и традиции". 1945 год, журнал "Архитектура и строительство Ленинграда"

На фото - изгибы домов на Карповке и на Ивановской улице, с деталями дворов - местами неожиданными.

Деревянный МКД из 1926

Когда-то этот дом в Сортавале выглядел игрушечным - словно взятым из набора для детской железной дороги. Сейчас он далеко не в лучшей форме, но и в этом состоянии у меня он вызвал восхищение.

Окна-восьмигранники, заметные издалека, деревянные классические порталы - где всё по правилам пропорций и деталей: и пояс из дентикул, и резьба с фестонами - в виде витого шнура с кистями (кажется в подъезде вас ожидает занавес из бархата), и продуманная безопасность для жильцов - всё говорит об идее, масштаб которой больше, чем просто дом.

Дом построили в рабочем пригороде в 1926 - в период тяжелого жилищного кризиса, в числе трёх домов для разных акционерных обществ.

Хотя государство поддерживало инициативы жилищных АО (Asunto-osakeyhtiölaki), субсидируя 30-45 % стоимости зданий, но средств у пайщиков - в основном рабочих, на "дом с фасадом" было недостаточно, а жить в совсем бараках не хотелось.

Идея мастера-строителя Ууно Корханенена заключалась в разработке индивидуально-типового проекта - обязательно красивого, в любимом тогда стиле финской неоклассики, который можно было бы тиражировать. И деревянного.

В итоге для трёх акционерных обществ был возведён "ансамбль" из трёх зданий.

На удивление, этот деревянный дом оказался словно законсервирован и сохранил свое "убранство".
Внутри есть по крайней мере одна квартира с изразцовой мини-печью и характерными дверями. В подъезде ещё цела деревянная лестница со столбами финского модерна, и даже обшивка рейкой.

Признаюсь, что вспомнила об этом доме в связи с обсуждением пожарных норм, согласно которым здесь - одно сплошное нарушение. Но если смотреть внимательно, то вдоль дворового фасада создана продуманная система безопасности: перед окном каждой квартиры второго этажа - спасительная площадка-балкончик и собственная лестница. Что интересно - по старой традиции на окнах нет решеток и эвакуационные лестницы не обрываются на уровне 2.5 м от земли.

В этом доме мне удалось экстремально благополучно переночевать, хотя при фотофиксации я была облаяна и даже слышала недоброе в свой адрес. Что ж, людей можно понять - для них статус памятника - большое неудобство и тревога. Правда оказалось, что без охранного статуса в жить таких домах ничуть не радостнее. Остальные два здания ансамбля памятниками не признаны. То, как их отремонтировали коммунальщики - зашив горизонтальным сайдингом, содрав балконы, лестницы и портики с колоннами - всех тоже возмущает, поскольку люди оказались вдруг в "новеньких" безликих бараках без балконов и лестниц для спасения, да и качество работ не способствует сохранности деревянных домов.

По большому счёту, шансов сохраниться у дома-памятника на Осипенко, 4 почти что нет. Сто лет назад построенный с поддержкой государства, он без нее погибнет. Очень жаль, ведь перед нами едва ли не единственный оставшийся в оригинале образец деревянных финских МКД, да ещё и в неоклассике.