Деревянный МКД из 1926

Когда-то этот дом в Сортавале выглядел игрушечным - словно взятым из набора для детской железной дороги. Сейчас он далеко не в лучшей форме, но и в этом состоянии у меня он вызвал восхищение.

Окна-восьмигранники, заметные издалека, деревянные классические порталы - где всё по правилам пропорций и деталей: и пояс из дентикул, и резьба с фестонами - в виде витого шнура с кистями (кажется в подъезде вас ожидает занавес из бархата), и продуманная безопасность для жильцов - всё говорит об идее, масштаб которой больше, чем просто дом.

Дом построили в рабочем пригороде в 1926 - в период тяжелого жилищного кризиса, в числе трёх домов для разных акционерных обществ.

Хотя государство поддерживало инициативы жилищных АО (Asunto-osakeyhtiölaki), субсидируя 30-45 % стоимости зданий, но средств у пайщиков - в основном рабочих, на "дом с фасадом" было недостаточно, а жить в совсем бараках не хотелось.

Идея мастера-строителя Ууно Корханенена заключалась в разработке индивидуально-типового проекта - обязательно красивого, в любимом тогда стиле финской неоклассики, который можно было бы тиражировать. И деревянного.

В итоге для трёх акционерных обществ был возведён "ансамбль" из трёх зданий.

На удивление, этот деревянный дом оказался словно законсервирован и сохранил свое "убранство".
Внутри есть по крайней мере одна квартира с изразцовой мини-печью и характерными дверями. В подъезде ещё цела деревянная лестница со столбами финского модерна, и даже обшивка рейкой.

Признаюсь, что вспомнила об этом доме в связи с обсуждением пожарных норм, согласно которым здесь - одно сплошное нарушение. Но если смотреть внимательно, то вдоль дворового фасада создана продуманная система безопасности: перед окном каждой квартиры второго этажа - спасительная площадка-балкончик и собственная лестница. Что интересно - по старой традиции на окнах нет решеток и эвакуационные лестницы не обрываются на уровне 2.5 м от земли.

В этом доме мне удалось экстремально благополучно переночевать, хотя при фотофиксации я была облаяна и даже слышала недоброе в свой адрес. Что ж, людей можно понять - для них статус памятника - большое неудобство и тревога. Правда оказалось, что без охранного статуса в жить таких домах ничуть не радостнее. Остальные два здания ансамбля памятниками не признаны. То, как их отремонтировали коммунальщики - зашив горизонтальным сайдингом, содрав балконы, лестницы и портики с колоннами - всех тоже возмущает, поскольку люди оказались вдруг в "новеньких" безликих бараках без балконов и лестниц для спасения, да и качество работ не способствует сохранности деревянных домов.

По большому счёту, шансов сохраниться у дома-памятника на Осипенко, 4 почти что нет. Сто лет назад построенный с поддержкой государства, он без нее погибнет. Очень жаль, ведь перед нами едва ли не единственный оставшийся в оригинале образец деревянных финских МКД, да ещё и в неоклассике.

25 октября - Международный день художника - International Artist Day

"Я не знаю большего очарования, как, приехав ночью впервые в незнакомый город, пойти по безлюдным улицам, одному погрузиться в спящие городские недра, идти наобум, делать неожиданные открытия, радостно узнавать места, давно любимые заочно, и чувствовать эту жуть потерянности, когда покажется, что заблудился в лабиринте улиц".

М. Добужинский "Воспоминания об Италии" (1922)

1 - Домик в Петербурге, 1905, 2 - Улица в Вильно, 1906, 3 - Неаполь, 1911, 4 - Вид из окна, Витебск, 1919, 5 - Псков. Рынок. 1922, 6 - Каунас, 1931, 7 - Вид из окна в Лондоне, 1931, 8 - Нью-йоркские крыши. Вид из окна, 1943

Одним из самых удивительных свидетельств синтеза культур в дореволюционном Петербурге можно считать комплекс Преображенского еврейского кладбища. Его колоссальные сооружения возводились в 1908-1912 годах Яковом Гевирцем, учеником Леонтия Бенуа.  Гевирц выиграл архитектурный конкурс на мемориал в 1907 году (тогда же проходил конкурс на Соборную мечеть, где победил Николай Васильев), и в своём проекте соединил черты Северного модерна и Древнего Востока. Не в последнюю очередь потому, что сам занимался археологией.

В ступенчатых чертах Дома омовения - центрального кубического объёма и его узких вертикалях - считывается зиккуратная архаика Месопотамии и комплекс мавзолеев Самарканда. Стрельчатые аркады, образующие двор, замыкаются оградой с перспективными порталами пилонов нездешней тяжести. Но первоначальный комплекс был ещё эффектнее. Недавно мне удалось найти фотографию 1912 года, где уступчатая ограда напоминает крепостные стены Вавилона, и - поразительно - силуэты раннего американского ар-деко.

Стоит вспомнить, что в те годы (1900-1917) велись сенсационные раскопки в Вавилоне, и конечно, архитекторам “откликнулась” тектоника уступчатых кубов. Прежде всего - в архитектуре надгробий и усыпальниц. Мы это можем наблюдать и в проектах Щусева, и в конкурсах и эскизах мавзолея. Но мне эта  пилонная архитектура вдруг напомнила проект Сааринена для Петербурга - отмеченный вниманием журнала Зодчий в 1908 году, где явно проступал его будущий “небоскрёбный” американский стиль.

Тут я имею смелость утверждать (хотя возможно, это очевидно), что формы архитектуры Гевирца - один из знаков зарождающегося стиля ар-деко, его прото-версия.

Яков Гевирц после завершения строительства был главным архитектором кладбища, и его стиль задавал тон сооружениям некрополя. Даже в классическом склепе с портиком виден аттик с монументальными пилонами - которые “перерастают” классику. Самым неожиданным открытием для меня стал монолитный и футуристичный склеп-зиккурат с кессонами, узкими проёмами, вертикалью пилястр-рёбер, усиливающих сходство с архитектурой будущего - редчайший для
Петербурга образ пред-ар-деко. 

За 20 лет до того, как ступенчатые зиккураты начали захватывать ячейки на Манхеттене, архитекторы их моделировали в бетоне, но чуть в другом масштабе: на маленьких участках на Преображенском (проспект Александровской фермы, дом 12).