📃 «Отец алюминиевой индустрии России» – Петр Фадеевич Ломако

П.Ф. Ломако – единственный представитель советской элиты, имя которого внесено в Книгу рекордов Гиннеса за беспрецедентную продолжительность пребывания на министерских постах. Свыше полувека жизни Ломако посвятил развитию цветной металлургии.

Петр Фадеевич Ломако родился 29 июня (12 июля) 1904 г. в городе Темрюк Кубанской области. Впоследствии он писал: «Родившись на Кубани в г. Темрюке, я полюбил романтику Тамани, со многими героями легендарной Таманской армии встречался в юные годы. Пример их жизни помогал моему формированию. Здесь я почувствовал огромную силу любви, которая всегда была главной во всей моей жизни – любви к Родине!». П.Ф. Ломако в 16 лет вступил в комсомол, был политкомиссаром отряда по борьбе с бандитизмом на Кубани, в 1923 г. стал заведующим отделом Темрюкского райкома комсомола.

В 1927 гг. П.Ф. Ломако окончил Краснодарский рабфак и поступил в Московский институт народного хозяйства, учился на технологическом факультете по специальности металлургия. В 1930 г. перевелся во вновь созданный Московский институт цветных металлов и золота им. М.И. Калинина (в 1958 г. институт переведен в Красноярск, 2006 г. вошел в состав Сибирского федерального университета).

Производственные навыки Петр Фадеевич получил на ленинградском заводе «Красный выборжец». Пройдя трудовой путь от бригадира до заместителя главного инженера завода, он познал на практике школу заводского труда по обработке цветных металлов.

Способности П.Ф. Ломако успешно организовывать производство были замечены. Летом 1937 г. его вызвали в Москву в ЦК ВКП(б) и предложили должность директора одного из старейших и крупнейших предприятий цветной металлургии – Кольчугинского завода по обработке цветных металлов имени С. Орджоникидзе. Спустя два года руководящей работы на заводе он был назначен начальником Главалюминия, затем заместителем наркома цветной металлургии СССР. Карьера П.Ф. Ломако развивалась стремительно. С 1940 г. 36-летний Ломако – народный комиссар цветной металлургии СССР (с 1946 г. – министр цветной металлургии). С этой должности он уйдет на пенсию только в 1986 г.

В годы Великой Отечественной войны на П.Ф. Ломако была возложена ответственность за добычу и поставку металлов, необходимых для оборонной промышленности: свинца, никеля, алюминия, вольфрама. Он руководил эвакуацией предприятий цветной металлургии на Урал, организацией там производства, а после войны — восстановлением разрушенного хозяйства.

Когда грянула реформа управления народным хозяйством 1957–1965 гг., характеризовавшаяся заменой централизованной отраслевой системы управления на территориальную, П.Ф. Ломако был назначен председателем Красноярского совнархоза. С 1962 г. по 1965 г. он был председателем Государственного научно-экономического совета при Совете министров СССР, заместителем председателя Совета министров СССР, председателем Госплана СССР. Занимая эти посты, П.Ф. Ломако уделял большое внимание развитию цветной металлургии и с 1965 г., после образования Министерства цветной металлургии, вернулся к руководству отраслью.

Будучи министром, Петр Фадеевич вел большую организаторскую и руководящую работу по освоению месторождений цветных металлов, внедрению новейших достижений науки и техники на горнодобывающих и металлургических предприятиях страны. За время его руководства была значительно расширена номенклатура выпуска производившихся в СССР цветных, редких и драгоценных металлов, сплавов и изделий из них. П.Ф. Ломако часто называют «отцом алюминиевой индустрии России», под его руководством были созданы все основные алюминиевые заводы страны, среди которых крупнейшие в мире Братский и Красноярский.

Петр Фадеевич организовывал широкомасштабную добычу алмазов в Якутии. При нем был освоен выпуск титана, полупроводниковых и специальных углеродных материалов, возведены заводы твердосплавной промышленности, освоены десятки новых месторождений руд цветных металлов, построены металлургические предприятия в Казахстане, Узбекистане, Таджикистане...

📃 Автор «Конармии» Исаак Эммануилович Бабель.
К 130-летию со дня рождения

Исаак Бабель принадлежит к числу немногих советских писателей 1920-х – 1930-х гг., имя которых никогда не забывалось, а творчество всегда оставалось актуальным, вызывая ожесточенные споры. И это несмотря на то, что почти двадцать лет произведения Бабеля в СССР не печатались.

Его главная книга – цикл рассказов «Конармия» – одна из самых откровенных, беспощадных и в то же время пристрастных книг о русской революции и Гражданской войне. Натурализм, в котором Бабеля неоднократно упрекали, совместился здесь с романтической патетикой. Перед читателем представала парадоксальная смесь восхищения и ужаса перед открывшимися автору социальным бунтом и нравственной катастрофой событий того времени. С.М. Буденный усмотрел в книге прямую клевету на своих бойцов. Известен его легендарный ответ на вопрос о том, как он относится к Бабелю: «Ну, это смотря какая бабель…». Только покровительство А.М. Горького спасло автора от политического скандала.

Однако художественный талант Бабеля был оценен всеми советскими критиками, независимо от их политической ориентации, необычайно высоко. По признанию В.Б. Шкловского, «вряд ли сейчас у нас кто-нибудь пишет лучше». В 1928 г., спустя всего четыре года после появления в печати самых известных циклов рассказов Бабеля − «Конармия» и «Одесские рассказы», − его произведения, не без влияния А.М. Горького и близкого к нему круга, становятся объектом литературоведческого изучения: в издательстве «Academia» выходит сборник статей об Исааке Бабеле.

Писатель прожил короткую и очень непростую жизнь, полную зигзагов и необъяснимых на первый взгляд событий. Все завершилось катастрофой в 1939 г. Однако то, что было им написано за почти двадцать лет, не затерялось в литературе до сих пор. За годы, прошедшие после смерти писателя, его проза не утратила своей остроты и свежести. Творчеству Бабеля посвящены десятки монографий и диссертаций, его «Одесские рассказы» выдержали множество экранизаций.

* * *
Судьба архива И.Э. Бабеля трагична и загадочна. Этот архив был изъят во время обыска и ареста писателя. Находясь во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке, 11 сентября 1939 г. Бабель написал заявление наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии с просьбой разрешить привести в порядок отобранные при аресте рукописи: «Они содержат черновики очерков о коллективизации и колхозах Украины, материалы для книги о Горьком, черновики нескольких десятков рассказов, наполовину готовой пьесы, готового варианта сценария. Рукописи эти – результат восьмилетнего труда, часть из них я рассчитывал в этом году подготовить к печати. Я прошу Вас также разрешить мне набросать хотя бы план книги в беллетристической форме о пути моем…». Привести в порядок рукописи Бабелю не пришлось. Были ли они в то время на Лубянке, также неизвестно. Некоторые исследователи сохраняют надежду на обретение архива писателя.

В связи со всеми этими обстоятельствами личный фонд И.Э. Бабеля, хранящийся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ. Ф. 1559), приобретает особенное значение. Изначально он был сформирован из документов, извлеченных из других собраний ЦГАЛИ. В 1966 г. близкий друг Бабеля Исаак Леопольдович Лившиц передал в ЦГАЛИ копии 56 писем писателя к нему за 1923–1937 гг. В 1967 г. вдова И.Э. Бабеля Антонина Николаевна Пирожкова передала в ЦГАЛИ сохранившиеся у нее материалы.

Фонд невелик по объему, но в нем присутствуют ценные документы. Это, прежде всего, автографы ранних рассказов − «Детство у бабушки» и «Костёл в Новгороде», автограф инсценировки одного из первых рассказов «Мама, Римма и Алла», черновик подробной автобиографии 1932 г. и анкета редакции журнала «Красная Нива», заполненная Бабелем. В фонде довольно много фотографий писателя – индивидуальных и в группах с родителями, дочерями Натальей и Лидией, женой А.Н. Пирожковой.

Материалы И.Э. Бабеля присутствуют также в других фондах РГАЛИ. Интерес представляют автографы рассказов 1920-х гг. в фондах О.М. Брика (ф. 2852) и В.А. Регинина (ф....

📃 Год семьи – 2024.
Семейный портрет: фотографии князей Юсуповых из родового архива

Княжеский род Юсуповых знаменит своей древней историей, выдающимися деятелями и семейными легендами. Родоначальник Юсуповых – Юсуф-Мурза – являлся чингизидом и в качестве правителя Большой Орды вел непримиримую антимосковскую политику; однако уже его сыновья Иль-Мурза и Ибрагим-Мурза участвовали в походах русских царей. Один из потомков Иль-Мурзы принял православие и получил при крещении имя Дмитрий. Во время стрелецкого восстания 1689 г., собрав ратников и служилых татар, в глубокую осеннюю пору он привел многочисленный отряд в Троице-Сергиев монастырь для защиты Иоанна и Петра Алексеевичей. Его сын Григорий, получивший дом и земли в Огородной слободе, при Петре I был членом Военной коллегии и подполковником Преображенского полка, в котором полковником был сам государь.

На семейных фотографиях из личного фонда Юсуповых, хранящегося в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА), можно увидеть представителей этого рода, живших во второй половине XIX в. – начале XX столетия. Здесь запечатлены семьи двух поколений: Феликс Феликсович (старший) с супругой Зинаидой Николаевной и детьми, а также Феликс Феликсович (младший) с женой Ириной Александровной. Они выглядят гармонично и величественно, лица одухотворенны и полны взаимного уважения и нежности друг к другу. Вероятно, в этих семьях счастье было нередким гостем – оба Юсупова женились по любви.

В конце XIX в. род Юсуповых едва не прекратил свое существование. Зинаида Николаевна оставалась единственной его представительницей после смерти Николая Борисовича Юсупова. В 1882 г. она вышла замуж за графа Феликса Феликсовича Сумарокова-Эльстона. В 1885 г. Александр III разрешил передать титул и фамилию Юсуповых Зинаиде Николаевне и ее мужу. При этом имя князя Юсупова, графа Сумарокова-Эльстона, передавалось далее по наследству старшему сыну после смерти отца.

В семье Феликса Феликсовича и Зинаиды Николаевны были рождены двое сыновей: Николай, который по старшинству являлся наследником обоих аристократичных родов, и Феликс. Несчастливая любовная история привела к роковым последствиям – Николай был ранен во время дуэли с мужем своей возлюбленной и погиб в возрасте двадцати пяти лет.

Зинаиду Николаевну, как правило, знают как мать того самого Феликса Юсупова-младшего, убийцы Распутина. А между тем эта русская женщина, последняя владелица знаменитых московских и петербургских дворцов, красоту которой запечатлели на своих полотнах многие знаменитые художники, была известна современникам коллекционированием художественных ценностей и широкой благотворительностью, которой почти целиком посвятила себя после смерти старшего сына.

Зинаида Николаевна оказывала материальную помощь учебным учреждениям (Елизаветинскому и Круповскому приютам, Ялтинской женской гимназии, школам в имениях и др.), медицинским (Мариинскому и Надеждинскому родовспомогательным домам, больницам в имениях, военным лазаретам и санитарным поездам), церквям, столовым для голодающих в 1891–1892 гг. За свою патриотическую деятельность владелица Архангельского была награждена дипломами и благодарственными письмами многих обществ, в том числе «Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III», «Российского общества Красного Креста», Елизаветинского благотворительного общества и многих других. Будучи членом по устройству Музея изящных искусств в Москве (ныне ГМИИ им. А.С. Пушкина), она пожертвовала 50 тысяч рублей на сооружение Римского зала.

После смерти Николая наследником Юсуповых и Сумароковых-Эльстон стал Феликс Феликсович. В 1914 г. он обвенчался с племянницей императора Николая II княжной Ириной Александровной. Это стало долгожданным событием для Феликса, который вспоминал в мемуарах о сватовстве:
«Великий князь Александр Михайлович приехал однажды к матушке обсудить предполагаемый брак между дочерью своей Ириной и мной. Я был счастлив, ибо это отвечало тайным моим чаяньям. Я забыть не мог юную незнакомку, встреченную на...

📃 14 июля 1943 г. в г. Краснодаре открылся первый судебный процесс над нацистскими преступниками

Военный трибунал Северо-Кавказского фронта в течение 14–17 июля 1943 г. в открытом судебном заседании рассмотрел дело по обвинению пособников нацистов, предателей и изменников Родине, участвовавших в массовом истреблении советских граждан в Краснодаре, и приговорил: В.П. Тищенко, И.А. Речкалова, М.П. Ластовина, Н.С. Пушкарева, Г.Н. Мисана, Ю.М. Напцока, И.Ф. Котомцева, И.Ф. Кладова – к смертной казни через повешение; Г.П. Тучкова, В.С. Павлова и И.И. Парамонова, как менее активных пособников – к ссылке в каторжные работы сроком на 25 лет каждого.

В ходе судебного процесса были обнародованы факты зверских издевательств и умерщвления нацистами свыше 7 000 человек советских граждан, в том числе женщин, стариков и детей, посредством отравления угарным газом в специально оборудованных машинах-«душегубках» (газенвагенах). Жертвами нацистов стали люди, находившиеся на излечении в больницах и диспансерах Краснодара, а также арестованные, содержавшиеся в тюрьме гестапо.

15 июня 1943 г. начальник Главного управления контрразведки «СМЕРШ» В.С. Абакумов докладывал И.В. Сталину:
«12 февраля с.г. после освобождения частями Красной Армии г. Краснодара в оперативную группу Управления контрразведки «СМЕРШ» Северокавказского фронта явились советские граждане: Чистнев, Парамонов, Пушкарев, Котомцев, Напцок, Ковалев и Речкалов с заявлением, что, оставшись по независящим от них обстоятельствам на оккупированной противником территории, они были привлечены немцами для службы в карательном отряде, именуемом Зондеркоманда СС-10а Краснодарского гестапо. <…>
Проведенным следствием выяснено, что в г. Краснодаре в период его оккупации немцами находилась специальная карательная команда гестапо, именуемая Зондеркоманда СС-10а, которая по приказу немецкого командования занималась истреблением советских людей.
Официальными сотрудниками карательного органа из числа немцев являлись: полковник Кристман – начальник карательной команды; капитан Раббе – 3-й заместитель шефа Зондеркоманды СС-10а, он же начальник тюремного гестапо; лейтенант Бруммшмидт – инженер Зондеркоманды СС-10а; Сальге, Пашен, Бартельмес и Сарго – офицеры Зондеркоманды СС-10а, Винц, Шпигельгер, Ган и Штейн – офицеры, сотрудники Краснодарского гестапо; Герц и Шустер – офицеры, врачи тюрьмы гестапо.
Перечисленные выше официальные сотрудники немецкого карательного разведоргана Зондеркоманда СС-10а при краснодарском гестапо, как показали арестованные, зверски истребили в г. Краснодаре более 4 тысяч человек советских людей, в том числе, женщин, стариков и детей. Немцы подвергали арестованных мучительным пыткам, а затем предавали смерти путем удушения угарным газом в специально приспособленной для этой цели автомашине.
<…> Речкалов показал:
«…Я застал конец погрузки арестованных гестапо советских граждан для их умерщвления в «душегубке». При мне одна молодая женщина, примерно 25 лет, немецким офицером пинками была загнана в «душегубку» последней. При этом она кричала, что ее ни разу не допрашивали, что она ни в чем не виновата. Больше она ничего сказать не успела, так как дверь «душегубки» была силой захлопнута.
Сразу же был включен мотор, примерно, минут 10 машина стояла с выключенным мотором, а после этого выехала со двора гестапо по направлению к заводу измерительных приборов…
…«душегубка» с удушенными уже к тому времени находившимися в ней советскими гражданами доехала до противотанкового рва, который находился за заводом. Здесь двери машины были открыты, но уже ни одного живого человека там не было. Все замученные немцами мирные жители, в том числе женщины, старики и дети, были вытащены из «душегубки» и сброшены в противотанковый ров».

<…> Кроме того в процессе следствия по данному делу установлено, что офицерами немецкого гестапо в Краснодаре путем удушения в специально приспособленной автомашине истреблено более 300 больных, находившихся на излечении в Краснодарской психиатрической клинике.

📃 15 июля 1904 г. – гибель министра внутренних дел В.К. фон Плеве

15 июля 1904 г., утром, министр внутренних дел, статс-секретарь Вячеслав Константинович Плеве ехал в карете на Балтийский вокзал, чтобы оттуда направиться с докладом к императору Николаю II в Петергоф. В 9 часов 46 минут утра, когда экипаж министра приближался к углу Измайловского проспекта и Обводного канала, с тротуара к карете бросился молодой человек, одетый в форму низшего железнодорожного служащего. Ехавший сзади министра на велосипеде агент охранной полиции Фридрих Готлиб Гартман попытался перерезать ему путь к экипажу, но не успел, и в то же мгновение злоумышленник бросил под карету министра какой-то предмет. Раздался взрыв, все заволокло густым дымом. Когда же дым рассеялся, глазам обывателей представилась страшная картина: карета статс-секретаря Плеве оказалась совершенно разрушенной, мостовая залита кровью, смертельно раненого кучера, запасного унтер-офицера Ивана Филиппова, далеко отбросило силой взрыва, а несколько человек, получившие более или менее серьезные повреждения, корчились в муках.

Подоспевшие на место происшествия чины полиции увидели, что министр лежит на обломках экипажа без малейших признаков жизни. От пальто министра осталось лишь несколько обрывков ткани, орденская звезда была совершенно уничтожена, сохранился только центральный эмалевый кружок с несколькими бриллиантами. Нижняя часть лица Плеве была сильно раздроблена и представляла собой сплошную рану, захватывающую и левый глаз; кроме того, на теле были обнаружены повреждения, несовместимые с жизнью. Смерть В.К. Плеве наступила мгновенно. Тотчас же была вызвана карета Красного креста, в которой тело министра было доставлено на его квартиру.

Тем временем чины полиции задержали бросившего разрывной снаряд человека, который также оказался ранен в правый глаз, ногу и живот. После взрыва он сперва потерял сознание, а очнувшись и увидев тело Плеве, лежащее на мостовой, выкрикнул: «Да здравствует Боевая организация! Долой самодержавие!», но был тут же схвачен полицией и подоспевшими прохожими. Задержанный попытался вытащить револьвер, но это ему не удалось. Злоумышленник был доставлен в Александровскую больницу, где его прооперировали.

Помимо самого убийцы, тяжелые повреждения получили оказавшиеся рядом с эпицентром взрыва прохожие: капитан лейб-гвардии Семеновского полка Цвецинский, у которого оказалась трещина черепа, и рядовой нестроевой (лазаретный служитель) штаба 37-й пехотной дивизии Хельман Фризенберг. Оба они были также отправлены в Александровскую больницу. Остальные (дворянка Екатерина Хабарова, мещанин Владимир Марков, крестьянин Павел Лаврентьев, агент охранной полиции Гарман) получили сравнительно легкие повреждения.

Силой взрыва обломки кареты разметало на сотню метров вокруг, в прилегающих домах вылетели все стекла и даже в здании Варшавского вокзала, находившегося в значительном отдалении, большая часть стекол также оказалась разбита.

Утром того же дня к лодочнику Максиму Кондратьеву, недалеко от Горного института, подошел неизвестный молодой человек в котелке и форменной морской накидке и нанял лодку, якобы для прогулки. Когда лодка Кондратьева находилась у Балтийского завода около броненосца «Слава», неизвестный вытащил из-под накидки какой-то круглый сверток, завернутый в платок, и бросил его в воду, причем постарался действовать незаметно от лодочника, но лодочник заметил это и сделал юноше замечание, что бросать в воду ничего нельзя, и что он сейчас же повернет лодку к берегу. Неизвестный сильно испугался и стал просить Кондратьева продолжать путь, обещая щедро заплатить: сначала 1 руб., затем 2 руб. и, наконец, 10 руб. Но лодочник заподозрил неладное и на деньги не польстился, а вместо этого скрутил юношу и доставил его в полицию. При обыске у неизвестного оказались два револьверных патрона. На допросе он сознался в участии в покушении на Плеве. К броненосцу «Слава» была отправлена команда водолазов, однако поиски были безрезультатны. Загадочный сверток, оказавшийся разрывным снарядом, рыбаки изв...

📃 Вячеслав Иванович Иванов – поэт, переводчик и драматург, литературный критик, ученый и философ, педагог

Январским вечером 1872 г., в разгар Святок в скромной квартире на Патриарших прудах гадала женщина. Она была уже немолода и глубоко религиозна. Вопрошала, конечно, не о женихе, хотя недавно овдовела, а о судьбе своего позднего, горячо любимого сына. Гадала она на «Псалтире», или «Книге псалмов», как это делали испокон веков. И в ответ на ее вопрос выпал 151-й псалом, начинающийся словами:
Я был меньший между братьями моими и юнейший в доме отца моего; пас овец отца моего.
Руки мои сделали орган, персты мои настраивали псалтирь.

Ее сын действительно был самым младшим в доме своего отца, у которого росли еще два мальчика от первого брака, поэтому не было причин не верить в правдивость этого ответа. Женщина истолковала его в том смысле, что ее пятилетнему сыну предначертано свыше стать поэтом. С того дня жизнь Александры Дмитриевны Ивановой была посвящена воспитанию будущего творца – Вячеслава Ивановича Иванова.

Поэт, переводчик и драматург, литературный критик, ученый и философ, педагог – простое перечисление всех ипостасей Вячеслава Иванова позволяет представить себе масштаб его личности, сопоставимой с титанами Возрождения. А ведь были и другие – маг, пророк, ловец душ и даже «карнавальный король на слишком затянувшемся празднестве», как писал о нем С.С. Аверинцев. Так или иначе, он, несомненно, был одной из ключевых и наиболее авторитетных фигур Серебряного века, но мало кто из современников Вячеслава Иванова удостаивался одновременно такого обожания и такого злословия, как он. Эту трансформацию восприятия Вяч. Иванова в литературной среде прекрасно отобразил Александр Блок в посвященном ему стихотворении, где есть такие строки:

И я, дичившийся доселе
Очей пронзительных твоих,
Взглянул… И наши души спели
В те дни один и тот же стих.
Но миновалась ныне вьюга.
И горькой складкой те года
Легли на сердце мне. И друга
В тебе не вижу, как тогда.

Родившийся в 1866 г., Вячеслав Иванов был значительно старше большинства русских поэтов, которые заявили о себе в конце XIX в. – начале XX в., но пережил едва ли не их всех, скончавшись в возрасте 83 лет в 1949 г. Иванов рано показал себя человеком исключительных способностей – уже в гимназии он считался вундеркиндом, а его сочинения и переводы из греческих поэтов зачитывались как образцовые.

Впечатлительный юноша, в подростковом возрасте он «внезапно и безболезненно сознал себя крайним атеистом и революционером» и даже написал поэму «Иисус» об искушении Христа в пустыне, сюжет которой был раскрыт им в революционном духе. Однако увлечение народничеством и политический радикализм владели им недолго: когда в России произошла революция, Вяч. Иванов сначала не принял ее идеи, а затем уехал из страны и решительно отмежевался от всех политических партий, на которые разделилась русская эмиграция.

Окончив гимназию с золотой медалью, Вяч. Иванов поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Здесь он по-прежнему демонстрировал выдающиеся интеллектуальные и творческие способности, а вторая написанная им поэма о Христе была принята к печати в «Русском Вестнике» М.Н. Каткова. Эпизодически его стихи появлялись в журналах с 1898 г., однако поэтом Иванов в то время себя не считал, и признавался впоследствии, что до 1903 г. определенно им не был. Под влиянием одного из своих педагогов, историка-медиевиста и правоведа П.Г. Виноградова он решился уехать из России и продолжить учебу в Берлинском университете. Оставаться в России, бездействуя в политическом отношении, он считал «нравственною невозможностью» и позднее признавался: «Я должен был броситься в революционную деятельность: но ей я уже не верил».

Перед самым отъездом в Германию, в июне 1886 г. 20-летний Вячеслав Иванов женился на Дарье Дмитриевской, сестре своего университетского товарища А.М. Дмитриевского. Мать невесты, которую близкие почитали за ясновидящую, предрекла, что этот студенческий брак «кончится драмой».

📃 Уникальный документ:
Рескрипты императора Александра I генералу от инфантерии М.Б. Барклаю де Толли периода Отечественной войны 1812 г., Заграничных походов русской армии 1813–1814 гг. и Второго похода во Францию 1815 г.

27 декабря 2023 г. решением Центральной экспертно-проверочной комиссии при Федеральном архивном агентстве в Государственный реестр уникальных документов Архивного фонда Российской Федерации включены рескрипты императора Александра I генералу от инфантерии М.Б. Барклаю де Толли периода Отечественной войны 1812 г., Заграничных походов русской армии 1813–1814 гг. и Второго похода во Францию 1815 г.

Рескрипт – личное письмо императора на имя высокопоставленного лица с выражением ему благодарности, объявлением о награде или возложением на него какого-либо поручения. В Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА) среди многих ценных документов хранятся рескрипты, которые император Александр I направил генералу от инфантерии (с 1814 г. – генерал-фельдмаршалу) Барклаю де Толли (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3387).

Михаил Богданович Барклай де Толли (1761–1818) – князь, генерал-фельдмаршал, кавалер четырех степеней ордена Святого Георгия. Происходил из прибалтийских немцев с шотландскими корнями. Участник русско-турецкой войны 1787–1791 гг., русско-шведской войны 1808–1809 гг. (первый финляндский генерал-губернатор), Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов русской армии. Военный министр в 1810–1812 гг.

В 1812 г. Барклай де Толли занимал должности военного министра и одновременно главнокомандующего 1-й Западной армией, затем (до назначения М.И. Кутузова) – должность главнокомандующего объединенными 1-й и 2-й Западными армиями. В 1813–1814 гг., во время Заграничных походов, он последовательно состоял командующим 3-й Западной армией, главнокомандующим союзными русско-прусскими войсками, главнокомандующим Силезской армией, а в 1815 г. – главнокомандующим 1-й армией.

12 июня 1812 г. войска Барклая де Толли (разъезд лейб-гвардии Казачьего полка) первыми обнаружили французов после перехода Наполеоном пограничной реки Неман. Ввиду подавляющего превосходства сил противника (1-я и 2-я Западные армии, вместе взятые, по численности значительно уступали Великой армии Наполеона), Барклай вынужден был отступать вглубь страны. Тем самым он сохранил обе армии, которые 22 июля 1812 г. соединились в районе Смоленска. Однако тактика отступления была крайне непопулярна в русском обществе, которое требовало побед. Главнокомандующего 1-й армией едва ли не открыто обвиняли в измене и предательстве.

Эти обстоятельства заставили императора Александра I принять важное кадровое решение. 8 августа 1812 г. он одобрил предложение специально созданного Чрезвычайного комитета о назначении генерала от инфантерии князя М.И. Голенищева-Кутузова главнокомандующим всех русских армий.

Рескриптом от 8 августа 1812 г. Александр I известил Барклая де Толли о назначении М.И. Кутузова на должность главнокомандующего, которому император подчинил «все четыре армии» (имеются ввиду 1-я и 2-я Западные армии под командованием М.Б. Барклая де Толли и П.И. Багратиона, объединившиеся под Смоленском, 3-я армия под командованием генерала от кавалерии А.П. Тормасова и Молдавская армия под началом адмирала П.В. Чичагова). Аналогичный рескрипт (с заменой имени адресата) получили Багратион, Тормасов и Чичагов (Там же. Л. 1–1об.).

На доставленный рескрипт Барклай де Толли ответил: «Всякий верноподданный и истинный слуга государя и отечества должен ощущать истинную радость при известии о назначении нового главнокомандующего, который уполномочен все действия вести к одной цели». Думается, что в этом письме полководец не был до конца искренен. Он получил царский рескрипт в Царевом Займище, где готовился дать генеральное сражение Наполеону. Едва ли полководец испытывал радость по поводу того, что его отстранили от общего командования обеими армиями, которые он сохранил и теперь собирался бросить в бой.

📃 Самуил Миронович Алянский – «Мастер книги»

Главная биография Самуила Алянского, написанная ленинградским книговедом С.В. Беловым, называется «Мастер книги». Действительно, профессиональная деятельность этого удивительного друга всех книголюбов и литераторов всегда была связана с издательским делом, в котором он попробовал себя во многих и многих ипостасях и отдал ему 50 лет своей жизни. Совершенно молодой, в сущности, человек, он сразу после революции объединил вокруг себя символистов – как организатор издательства «Алконост». В 1920-е и 1930-е гг. он руководил «Издательством Писателей в Ленинграде», выпускал альманах «Серапионовы братья». В годы Великой Отечественной войны, оставаясь в блокадном Ленинграде, в составе группы художников «Боевой карандаш» работал над выпуском агитационных листов. После войны Алянский – редактор издательства «Детская литература».

Самуил, второй из семи детей известного в Петербурге переплетчика книг Мирона Исаевича, уже в подростковом возрасте начал давать уроки неуспевающим ученикам. С третьего класса гимназии, как писал затем сам, надо было «заботиться о заработке, который давал бы возможность учиться».

Весной 1908 г., после окончания переходных экзаменов в седьмой класс, одноклассник и товарищ по литературному кружку Василий Васильев рассказал Алянскому о своей работе в библиотеке известного в Петербурге собирателя-библиофила Левкия Ивановича Жевержеева.

Именно там, рядом с этой легендарной для библиофилов личностью до 1912 г. Васильев и Алянский работали над типографским набором каталога колоссального книжного собрания Жевержеева. «В библиотеке Жевержеева я насмотрелся чудесных изданий… Именно здесь, в библиотеке, был заложен фундамент моей будущей приязни к книге…», – напишет затем Алянский. Через четыре года Жевержеев решает продать дубликаты своих книг, и Васильев и Алянский откроют в 1917 г. книжную лавку на Колокольной улице, 1 – в доме родителей Самуила, которые выделили начинающим торговцам полкомнаты с окном и дверью.

Московские новинки и другая поэзия, как вспоминал Алянский, «впервые после революции появились только в нашей лавке». Вскоре молодым людям пришла счастливая идея обратиться к самому Александру Блоку с предложением передать для продажи авторские экземпляры. Жребий знакомства с поэтом падает на Алянского.

При встрече с Блоком Самуил высказал и более амбициозную идею – объединить символистов вокруг собственного журнала и издательства. Блок согласился и предложил в качестве первой книги нового издательства свою поэму «Соловьиный сад», не вошедшую в собрание стихотворений. С этого и началась история издательства «Алконост». Как напишет затем Алянский, «отныне предметом наших бесед стали заголовки, шрифты, линейки, спуски, отступы, поля и пр.»

У молодого издателя сложились дружеские отношения со всеми авторами «Алконоста». В Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) хранится объемная переписка С.М. Алянского с А. Белым, письма Алянскому А.А. Ахматовой, А.А. Блока, А.М. Ремизова (Ф. 20. Оп. 1).

Особый интерес деятельность «Алконоста» представляется в свете перемен в литературе и культуре в первое послереволюционное десятилетие. По словам В.Г. Сабинина-Кнорре, «Алянский создал Ноев Ковчег для спасения вымирающих представителей – нет, создателей Серебряного века». Предприятие было крайне своевременным, даже несмотря на то, что «Алконост» получил личную поддержку от наркома просвещения А.В. Луначарского и главного пролетарского писателя М. Горького. Всего «Алконостом» было издано более 50 книг, причем на качественной бумаге, маленькими тиражами, и потому издания становились библиографической редкостью почти сразу. Помимо самих книжек «Алконоста», в фонде А. Блока в РГАЛИ можно найти статьи и макет сборника «Россия и интеллигенция», составленного поэтом в 1918 г. и выпущенного издательством (Ф. 55. Оп. 1).

«Алконост» просуществовал до 1923 г., одной из последних его книг стал сборник группы «Серапионовы братья», который В.А. Каверин назовет «фактом литературной истории».

📃 Денежная реформа 1922–1924 гг.

Гражданская война 1918–1922 гг. привела к кризису денежно-финансовой системы страны, который был вызван бесконтрольным выпуском различных денежных знаков большевиками и белогвардейскими правительствами. Бумажные деньги не были обеспечены золотовалютными резервами, что в условиях экономической разрухи привело к гиперинфляции и потере доверия населения к любым денежным знакам.

После перехода правительства большевиков в 1921 г. от политики «военного коммунизма» к новой экономической политике (НЭП) в стране оживились товарно-денежные отношения, восстанавливалась торговля. Неупорядоченная денежная система тормозила развитие товарооборота и восстановление народного хозяйства. Задача оздоровления денежного обращения была поручена Народному комиссариату финансов РСФСР во главе с энергичным и талантливым организатором Г.Я. Сокольниковым. Новому наркому удалось привлечь к работе над реформой ряд известных специалистов в области денежного обращения того времени.

Одним из первых мероприятий в этом направлении стала организация в октябре 1921 г. Государственного банка (Госбанк) РСФСР, упорядочение денежных знаков, ходивших на территории Советской России. Декретами Совета народных комиссаров (СНК) РСФСР от 28 июня 1922 г. и 13 октября 1922 г. из обращения изымались денежные знаки всех выпусков, кроме дензнаков образца 1922 г.

Следующим этапом в проведении денежной реформы стало внедрение в обращение твердой советской валюты, обеспеченной золотовалютными резервами и другими ценностями. Новые купюры получили название «червонец». Госбанк РСФСР оценил один червонец в 11400 руб. «совзнаками». В течение 1922 г. Госбанк РСФСР накопил значительный фонд для выпуска в обращение параллельной твердой валюты: с января по октябрь 1922 г. в 90 раз выросли запасы драгоценных металлов.

Декрет СНК РСФСР от 11 октября 1922 г. предоставил Госбанку РСФСР право эмиссии банковских червонцев для удовлетворения потребностей товарооборота. В отличие от «совзнака» выпуск новых денежных знаков (эмиссия) производился в ограниченном количестве, не использовался для покрытия бюджетного дефицита и был обеспечен ценностями, хранящимися в кладовых Госбанка РСФСР.

Внедрение в оборот новой советской валюты осуществлялось с осторожностью. Так, на 1 февраля 1923 г. из имевшихся в распоряжении правления Госбанка СССР 1930 тыс. червонцев в обращение поступило лишь 855 тыс. Одновременно осуществлялись меры поддержки обращения червонца: выплата налогов в червонцах, возврат в червонцах кредитов (если эти кредиты тоже были взяты в червонцах), переход в конце 1923 г. в расчетах на червонное исчисление.

Для внедрения червонца в торговый оборот проводилась политика золотовалютных интервенций. Агенты валютного управления Наркомата финансов СССР и Госбанка СССР активно скупали у населения червонцы за валюту. Для проведения подобных операций на вольном рынке в августе 1923 г. была образована особая часть валютного управления Наркомата финансов СССР. Официальный курс червонца равнялся на вольный, отражающий соотношение спроса и предложения. Успешное внедрение червонца в торговый оборот привело к параллельному обращению двух советских валют: быстро теряющего реальную стоимость «совзнака» и червонца, занявшего вакантное место твердой советской валюты.

Вскоре выяснились недостатки такого положения. Население стало массово избавляться от «совзнака» («бегство от совзнака»). В результате его стоимость по отношению к червонцу резко упала, что привело к спекуляции частного капитала на разнице курсов валют.

К концу 1923 г. стала видна необходимость в проведении третьего этапа денежной реформы. В январе 1924 г. Наркомат финансов СССР разрабатывает принципы проведения заключительного этапа денежной реформы, которая должна была завершиться формированием единой советской валюты на твердой основе. Декретами СНК СССР от 5 февраля и 22 февраля 1924 г. было объявлено о выпуске в оборот казначейских билетов и монет вместо уже фактически потерявших всякую ценность «совзнаков», постановлением ЦИК и СНК ...

📃 О преступлениях нацистов в Перевальске, Алчевске и Красном Луче в годы Великой Отечественной войны.
Документы Архивной службы Луганской Народной Республики

Парижская коммуна, Ворошиловск, Красный Луч – в 1941 г. крупные промышленные и угледобывающие центры Ворошиловградской области. Сегодня – это города Перевальск, Алчевск и Красный Луч Луганской Народной Республики, стойко сражавшиеся с годы Великой Отечественной войны с немецко-фашистскими захватчиками. В 6 км от города Красный Луч бойцы шахтерских дивизий на специально возведенном оборонительном рубеже на реке Миус с октября 1941 г. по июль 1942 г. сдерживали натиск врага. Немцы прорвали оборону, жители Воршиловграда, Паркоммуны, Ворошиловска, Красного Луча, Краснодона, Антрацита, Свердловска, Славяносербска и других городов Луганщины оказались в оккупации, стойко пережили ужасы немецкого «нового порядка», концлагеря, тюрьмы гестапо, создавали подпольные организации и боролись с захватчиками в тылу. Тысячи советских мирных жителей были замучены нацистами и их пособниками. Страшные преступления задокументированы актами комиссий и сохранились в составе фондов Архивной службы Луганской Народной Республики. Некоторые из этих документов размещены на сайте федерального архивного проекта «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» https://victims.rusarchives.ru/index.php/

Город Парижская коммуна был основан в 1889 г. как Селезневский Рудник по добыче угля. Со временем небольшое шахтерское поселение разрослось, в 1924 г. его назвали в честь Парижской коммуны, для краткости – Паркоммуна. В первые дни оккупации Паркоммуны 13–14 июля 1942 г. жители видели, как немецко-фашистские захватчики возле здания школы расстреливают советских военнопленных. После освобождения города очевидцы жестокой расправы показали место расстрела, комиссией ЧГК была произведена эксгумация и составлен акт.

С февраля по 2 сентября 1943 г. на территории шахты № 3 «Ворошиловуголь» немцы производили массовые расстрелы советских военнопленных и мирных жителей. Комиссия ЧГК в октябре 1943 г. опросила проживавших вблизи шахты жителей о тех событиях, были выяснены «содрогающие случаи зверств, чинимых немецко-фашистскими мерзавцами».

Проживающие на двух улицах, ведущих к шахте, стали невольными зрителями подъезжающих утром и вечером крытых грузовых машин, из которых немцами выводились по несколько человек мужчин в гражданской и военной форме, женщины с грудными детьми, подростки, старики, они расстреливались и сбрасывались в ствол шахты. На протяжении 7 месяцев жителям приходилось часто наблюдать, как нацисты расправляются с советскими людьми – всего за этот период погибло 1100 человек.

Свидетели злодеяний делились страшными подробностями. Одной из жительниц запомнился мальчик 10–12 лет, который истерическим криком просил сохранить ему жизнь: «Дядя, отпусти, жить хочу!». Среди жертв были целые семьи. В памяти местных жителей навсегда остался такой случай: к расстрелу из машин вывели группу, среди них были один мужчина, одна женщина, два мальчика в возрасте от 6 до 12 лет и одна девочка 13 лет. «На глазах этих невинных детей сначала расстреляли мужчину, потом женщину, дальше мальчиков, и, не дождавшись палачей, девочка побежала к стволу шахты и, по-видимому, бросилась в ствол живьем». (https://victims.rusarchives.ru/18-10-1943-akt-2-komis..)

В одном из актов зафиксированы обстоятельства расследования комиссией ЧГК дела об аресте немецкой полицией двух кочегаров, работавших на шахте им. Сталина, И.И. Николаенко и К.И. Графина. 1 сентября 1943 г., накануне освобождения города, их привезли к зданию треста «Ворошиловуголь», где находилась...

📃 250 лет со дня заключения Кючук-Кайнарджийского мирного договора.
«В сей день свершилось пред очами моими дело спасительное, толь много вожделенное и всерадостное для обеих империй…»

10 (21) июля 1774 г. заключен мирный договор между Российской империей и Османской империей, завершивший русско-турецкую войну 1768–1774 гг.

Подписанию этого документа предшествовали длительные переговоры, перемежавшиеся военными действиями. Первый дипломатический конгресс состоялся летом 1772 г. в Фокшанах (ныне город Фокшани, Румыния), однако он не принес каких-либо результатов. В октябре того же года состоялись еще одни переговоры, на этот раз в Бухаресте. Несмотря на свою продолжительность (завершились в марте 1773 г.), и они не привели к заключению мира. Вместе с тем наработки, сделанные в Бухаресте, явились важным этапом в подготовке русско-турецкого договора.

Кроме военного фактора (условия мира в большой степени определялись успехами России на поле боя), на переговорный процесс оказывало влияние восстание под предводительством Е.И. Пугачева, начавшееся осенью 1773 г. Со временем оно приобрело широкий размах (в мае 1774 г. Пугачев совершил поход на Урал, а в июне осадил Казань) и потребовало привлечения немалого количества войск для его подавления.

Международная обстановка в Европе к началу 1774 г. благоприятствовала России. От Австрии и Франции не исходило никакой угрозы. Пруссия занималась расширением своих владений в Польше. О Швеции и Дании русский резидент в Константинополе А.М. Обресков писал в сентябре 1773 г.: «Швеция спокойною остается и лучшего не желает, как чтоб ее оставили в покое… Дания в тесной с нами дружбе…».

Внутри российского руководства не было единого мнения относительно того, какие условия следует выдвигать туркам. В связи с этим вопросом в правящей элите сложились две фракции. Одну из них возглавлял генерал-аншеф граф А.Г. Орлов-Чесменский, который мечтал о походе на Константинополь (в этом его поддерживала императрица Екатерина II) и требовал, чтобы Османская империя уступила России «Очаков и всю принадлежащую турками между Днепра и Днестра землю». Во главе другой, более умеренной, стоял президент Коллегии иностранных дел Н.И. Панин, с которым тесно взаимодействовал Обресков. В конечном счете условия подписанного мирного договора с российской стороны окажутся своеобразным компромиссом между мнениями этих фракций.

В марте 1774 г. Совет при высочайшем дворе (он был создан в ноябре 1768 г. в связи с началом войны) взял за основу для дальнейших переговоров проект Панина: отстаивать «всю пустую землю по ту сторону Днепра до реки Буга».

К тому времени в Турции произошли важные перемены. В январе 1774 г. умер султан Мустафа III. На престол вступил его брат Абдул-Хамид I. Он никогда не занимался государственными делами и передал все полномочия на заключение мира великому визирю Мухсин-заде Мехмед-паше. С русской стороны подобные полномочия, подтвержденные рескриптом Екатерины II от 14 февраля 1774 г., получил генерал-фельдмаршал граф П.А. Румянцев, командовавший войсками на Балканах. Это было верное решение, поскольку позволяло главному переговорщику использовать армию как инструмент давления на несговорчивых турок.

В марте 1774 г. великий визирь первый обратился с П.А. Румянцеву с письмом, в котором высказался за прекращение войны и заключение «спасительного мира». В апреле Румянцев получил от Екатерины II рескрипт, который содержал «последние кондиции», выработанные Советом при высочайшем дворе на основе предложений Панина. В рескрипте указывалось, что «вся трудность замирения стала только на двух пунктах, то есть на уступке России на Крымском полуострове Керчи и Еникале с их уездами, да на беспредельной свободе всякого кораблеплавания по Черному морю». Опираясь на монарший рескрипт, Румянцев послал визирю пространную ноту, в заключительной части которой напоминал, что русские войска находятся в более выгодной «локальной позиции» и советовал великому визирю вообразить себе «следствия долженствуемые произойтить от движения из оной вперед…»

📃 Кючук-Кайнарджийский мир. Торжества в Москве на Ходынском поле

Одним из главных героев русско-турецкой войны 1768–1774 гг. был генерал-аншеф князь Василий Михайлович Долгоруков. Под его руководством в июне 1771 г. 2-я армия вошла в Крым. За взятие Перекопа и Кафы В.М. Долгоруков был награжден орденом св. Георгия Победоносца 1-й степени, а в дни торжества в Москве 10 июля 1775 г. получил от императрицы Екатерины Великой победный титул «Крымский». 

Другим героем этой войны стал Петр Александрович Румянцев, получивший в тот же день, что и В.М. Долгоруков, за свои заслуги титул «Задунайский». Победы этого военачальника при Ларге и Кагуле в 1770 г. стали одним из ключевых моментов в войне, начавшейся неудачно для российской армии. Именно П.А. Румянцев вел переговоры с турками и подписал Кючук-Кайнарджийский мир от имени России.

В результате заключенного договора была, в основном, реализована программа русской внешней политики, разработанная в 1760-е – 1770-е гг., в отношении Турции и Крыма. Черное море и проливы стали открытыми для торгового судоходства, а на русское купечество распространены все права и привилегии, которыми пользовались в Турции представители других держав. Перед внешней торговлей России открылись новые, широкие перспективы. 

По Кючук-Кайнарджийскому договору в состав России была включена территория между Бугом и Днепром, а также крепости Керчь, Еникале и Кинбурн. Подтверждались древние права России на территорию Кабарды, вступившей в русское подданство еще в середине XVI в., а также были окончательно закреплены Азов и приазовские земли. Россия утвердилась на Северном Кавказе, усилилось ее влияние в Закавказье. 

Одним из важнейших положений мирного договора стало отделение Крымского ханства от Оттоманской империи и провозглашение его независимости, окончательно прекратились крымские набеги на русские земли. Это облегчило присоединение Крыма и Кубани в 1783 г. 

Жителям Молдавии и Валахии предоставлялась амнистия со стороны Турции, этим княжествам разрешалось иметь своих представителей православного вероисповедания при османском дворе, а Россия в лице русских министров в Константинополе получала право «говорить в пользу сих двух княжеств», т.е. право заступничества.

Великолепным торжеством было отмечено заключение Кючук-Кайнарджийского мира с Османской империей в древней столице России – Москве. Многодневное празднество, тщательно организованное, феерически оформленное должно было показать подданным величие силы русского оружия и знаменательность победы над постоянным соперником Российской империи на юге. Торжества в Москве, начавшиеся 10 июля 1775 г., должны были поставить Екатерину II в ряд чтимых народом законных монархов, действовавших на славу России. Мир с Оттоманской Портой закреплял новую расстановку сил на международной арене, увеличивая роль и влияние России на европейские дела, значение этого события должна была показать пышная церемония, продолжавшаяся несколько дней, важной частью которой традиционно стало пожалование чинами, орденами, медалями, землями. 

Сценарий для народных гуляний на Ходынском поле придумала сама императрица, а для постройки комплекса увеселительных сооружений призвала архитектора Василия Баженова. В проекте Ходынских торжеств он впервые представил новаторское соединение элементов московского барокко и западноевропейского готического декора, понимаемое как стилизация «под Восток». 

На плане отражено действо, идею которого раскрыла сама Екатерина II в письме к постоянному корреспонденту немецкому публицисту и дипломату Фридриху Мельхиору Гримму: «Был составлен проект празднеств, — и все одно и то же как всегда: храм Януса, да храм Бахуса, храм еще, не весть какого дьявола, все дурацкие, несносные аллегории, и притом в громадных размерах, с необычайным усилием произвести что-нибудь бессмысленное. Я рассердилась на все эти проекты, и вот в одно прекрасное утро приказала позвать Баженова, моего архитектора, и сказала ему: “Любезный Баженов, за три версты от города есть луг; представьте, что этот луг Черное море, и что ...

📃 Вышел в свет № 3/2024 научного информационно-аналитического журнала «Вестник ВНИИДАД»

В выпуске освещается работа XXX Международной научно-практической конференции «Документация в информационном обществе», состоявшейся 18–19 апреля 2024 г. в Москве. В конференции участвовало более 400 российских и зарубежных специалистов в области документационного обеспечения управления, архивного дела и информационных технологий, среди которых были представители федеральных и региональных органов государственной власти и архивных учреждений, в том числе Росархива, ведущих российских вузов и научно-исследовательских институтов, корпораций и предприятий государственной и негосударственной форм собственности, а также представители 11 стран дальнего зарубежья и Содружества Независимых Государств (СНГ).

В журнале представлены основные тезисы докладов, отражающих актуальные вопросы теории и практики архивного дела. Особое внимание уделяется методике и практике подготовки публикаций архивных документов и современным технологиям обеспечения сохранности архивных документов. Впервые на конференции рассматривалось межотраслевое сотрудничество в деле сохранения документальной памяти. Также в докладах традиционно представлены аспекты выбора и внедрения инновационных технологий в управление документами и подготовки кадров в сфере документационного обеспечения управления и архивного дела.

В рубрике «Архивоведение и документоведение» освещается комплекс проблем архивоведческого изучения различных видов аудиовизуальных документов, исторически включенных в состав Архивного фонда Российской Федерации в качестве сформированной совокупности. Среди основных проблем архивоведческого изучения исследуются определение источников комплектования и экспертиза ценности всех видов аудиовизуальных документов, организация их использования в электронной среде.

В разделе рассматривается вопрос применения сроков хранения «До ликвидации организации» и «Постоянно», установленных Типовым перечнем 2019 г., и формулируются предложения по внесению в него изменений, а также указываются перспективы концептуального решения подобных проблем в рамках информационной системы «Реестр видов документов».

На опыте стран Дальнего Востока рассмотрены вопросы нормативно-правового регулирования и стандартизации организации постоянного хранения баз данных в государственных и национальных архивах, порядок их отбора и передачи на хранение, требования к базам данных. Представлены особенности баз данных как вида документа и объекта архивного хранения.

На страницах журнала публикуется историографический очерк дискурса о профессиональных и образовательных стандартах в сфере документационного обеспечения управления и архивного дела.

В рубрике «Археография» анализируются бытующие публикационные практики в отношении блокадных дневников, выделяются особенности каждого археографического сценария, оцениваются его положительные и отрицательные стороны, обращается внимание на особое место блокадного дневника в культурной памяти Ленинграда – Санкт-Петербурга.

Опыт работы архивных учреждений и организаций представлен обзором научно-исследовательской работы по созданию автоматизированных информационно-поисковых систем и архивных технологий, проводимой в НИЦТД СССР и РГАНТД.

На страницах журнала ВНИИДАД поздравляет с 75-летием Козлова Владимира Петровича – известного российского историка-архивиста, доктора исторических наук, профессора, члена-корреспондента Российской академии наук, лауреата Государственной премии в области науки и техники, действительного государственного советника Российской Федерации первого класса. 

Содержание № 3/2024 научного информационно-аналитического журнала «Вестник ВНИИДАД» – https://rusarchives.ru/zhurnal-vestnik-vniidad-no-3-2..

#Росархив #ВНИИДАД #НаучноИнформационноАналитическийЖурнал #ВестникВНИИДАД #Публикации #Архивоведение #Документоведение #Археография

📃 Юрий Павлович Анненков.
К 135-летию со дня рождения

Юрий Павлович Анненков – русский и французский живописец и график, художник театра и кино, писатель, театральный критик, поэт, автор мемуаров, заметная фигура русского авангарда, − родился в семье, богатой не столько искусствоведческими традициями, сколько революционными.

Его отец – Павел Семенович Анненков, член партии «Народная воля», был осужден по делу 1 марта 1881 г. и сослан в Сибирь, затем переведен на поселение в Петропавловский Порт. В 1893 г. семья перебралась в Самару, а в следующем году – в Петербург.

Юрий, не доучившись в 12-й Петербургской казенной гимназии и будучи исключен из 6 класса за политические карикатуры для нелегального гимназического журнала, перешел в итоге в частную гимназию С.А. Столбцова. Вместе с учебой в гимназии он посещал Училище технического рисования барона А.Л. Штиглица (ныне «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица») и мастерскую А.О. Шульца.

В 1908 г. он поступил на юридический факультет Петербургского университета, одновременно занимаясь в мастерской художника С.М. Зейденберга. Там он познакомился с Марком Шагалом, что и определило фактически будущий путь. Летом 1909 г. молодые люди вместе ездили на этюды в Боровичи. В 1909 г. Юрий, провалив экзамен в Академию художеств, поступил в мастерскую Я.Ф. Ционглинского. Позже, в 1911 г., по его совету поехал в Париж для продолжения художественного образования. Там Анненков брал уроки в мастерских Мориса Дени и Феликса Валлотона, посещал Академии Ла Палетт и Гранд Шомьер. В работах Ю.П. Анненкова тех лет стало заметно влияние кубизма и футуризма. Лето 1912 г. он провел в Бретани, где много рисовал. Исполнил для ученых-биологов зарисовки морских рыб и растений. Часть из них была включена в диссертации зоолога З. Бей-Нафильяна в Сорбонне.

В 1913 г. Юрий Анненков дебютировал в салоне «Независимых» с картинами «Вечер» и «Пейзаж», в которых определились черты, присущие его зрелому творчеству, после чего вернулся в Петербург. Здесь начинающий художник оформил спектакль «Homo sapiens» H.H. Евреинова для театра «Кривое зеркало». В дальнейшем работал в театрах Петрограда и Москвы. В театре имени В.Ф. Комиссаржевской оформил пять спектаклей: «Гимн Рождеству», «Скверный анекдот», «Ночные пляски», «Лулу» и «Красные капли».

В послереволюционные годы Юрий Павлович с успехом участвовал в формировании стилистики и нового художественного языка массовых зрелищ: в 1920 г. вместе М.В. Добужинским и В.А. Щуко оформил мистерию «Гимн освобожденному труду» − на стихи Иосифа Гришашвили, на площади перед Биржей в Петрограде; в 1921 г. поставил и оформил массовое театрализованное зрелище «Взятие Зимнего дворца» на Дворцовой площади. В 1921–1924 гг. Анненков написал декорации к спектаклям «Самое главное» и «В кулисах души» Н.Н. Евреинова, «Бунт машин» для Большого драматического театра и др. В спектакле «Скверный анекдот» для Эрмитажного театра выступал не только как декоратор, но и как режиссер.

С молодых лет Ю.П. Анненков проявил себя как незаурядный портретист. Им создана целая галерея портретов писателей, художников, композиторов театральных и политических деятелей. Среди них Н.Ф. Балиев, А.Н. Бенуа, А.А. Блок, Э. Верхарн, Н.Н. Евреинов, С.А. Есенин, Е.И. Замятин, А.Ф. Керенский, Ж. Кокто, Л.Б. Красин, М.А. Кузмин, В.И. Ленин, А.В. Луначарский, В.В. Маяковский, В.Э. Мейерхольд, Б.Л. Пастернак, С.С. Прокофьев, М. Равель, Г.Е. Распутин, А.Н. Толстой, Г. Уэллс, В. Хлебников, К.И. Чуковский, В.Б. Шкловский, С.М. Эйзенштейн, И.Г. Эренбург и многие другие. В 1922 г. в издательстве «Петрополис» вышла книга «Портреты», основу которой составили созданные им портреты – всего их в книге 80.

Ю.П. Анненков был мастером книжной иллюстрации. С 1913 г. он сотрудничал с журналами «Сатирикон», «Театр и искусство», «Отечество», «Красный милиционер». В 1918 г. первое издание поэмы А.А. Блока «Двенадцать» вышло с его иллюстрациями. И сейчас трудно представить это произведение в другом оформлении. В 1919 г. иллюстр...

📃 Н.Г. Кузнецов: «Вся моя жизнь связана с Советским Военно-Морским Флотом. Я сделал выбор однажды, в совсем юные годы, и никогда не жалел об этом»

Адмирал Флота Советского Союза, Герой Советского Союза, народный комиссар Военно-Морского Флота, Главнокомандующий Военно-морскими силами Николай Герасимович Кузнецов – человек удивительной судьбы, чья карьера в 1930-е гг. стремительно развивалась, а в 1950-е гг. также стремительно оборвалась.

Николай Герасимович родился 24 (11) июля 1904 г. в семье казенных крестьян деревни Медведки Великоустюжского уезда Вологодской губернии (в настоящее время Котласский р-н Архангельской области), в этой же деревне окончил три класса церковно-приходской школы. Жил «в услужении» в Котласе, затем в Архангельске. В зимние месяцы 1916 г. посещал Архангельскую Ломоносовскую гимназию, летом занимался крестьянским трудом. Работал рассыльным Архангельского порта. Случайная встреча с военным моряком на пристани Котласа навсегда определила его дальнейшую судьбу – в 1919 г. он поступил добровольцем в Северо-Двинскую военную флотилию, для чего прибавил себе два года, упросив в сельсовете указать в справке 1902 год рождения. После расформирования флотилии продолжил службу сначала в Мурманске, потом в Архангельске, в декабре 1920 г. был определен в подготовительную школу при Центральном флотском экипаже и в сентябре 1922 г. стал курсантом Военно-морского училища. За годы обучения Кузнецов дважды, в 1924 и 1925 гг., участвовал в учебных плаваниях на крейсере «Аврора» вокруг Скандинавии с заходом в порты Швеции и Норвегии, где получил столь необходимые для службы на флоте практические навыки. В аттестации отмечалось: «очень способный, общее развитие хорошее, выдержан, спокоен, инициативен, здоров, выправка хорошая, специальная подготовка отличная, политическая подготовка хорошая».

После окончания училища в 1926 г. он, как один из лучших выпускников, имел право выбора места службы. Начальник штаба Морских сил Балтийского флота Л.М. Галлер пригласил молодого, энергичного, подающего надежды командира в штаб флота, но Кузнецов отказался от заманчивого предложения, отдав предпочтение Черноморскому флоту. В течение четырех лет он служил вахтенным начальником на крейсере «Червона Украина», а затем помощником командира корабля. Приобретенные за это время знания и опыт помогли ему стать одним из наиболее подготовленных и перспективных командиров.

В 1929 г. Кузнецов поступил в Военно-морскую академию им. К.Е. Ворошилова в г. Ленинграде. В мае 1932 г., окончив с отличием академию, он вновь выбрал службу на Черноморском флоте, сначала на крейсере «Красный Кавказ», а через полтора года принял командование уже знакомым ему крейсером «Червона Украина». Под началом молодого командира крейсер занял первое место по боевой подготовке на кораблях Военно-морских сил РККА в 1935 г., а разработанная им система боеготовности одиночного корабля позднее была введена на всех флотах. В ноябре 1935 г. Кузнецову было присвоено звание капитана 1 ранга.

В августе 1936 г. он был срочно вызван в Москву, а оттуда направлен в командировку в Испанию. Назначенный военно-морским атташе и главным военно-морским советником, он также являлся руководителем советских моряков-добровольцев в Испании, одновременно занимался боевой подготовкой личного состава кораблей испанского флота. За активное участие в национально-революционной войне в Испании Н.Г. Кузнецов был награжден орденом Ленина и орденом Боевого Красного Знамени. В августе 1937 г. Кузнецова отозвали в СССР, где он получил новое назначение: в звании флагмана 2 ранга он стал заместителем, а с января 1938 г. – командующим Тихоокеанским флотом. Очень скоро представилась возможность на деле проявить свои способности.

В ходе конфликта у оз. Хасан в июле–августе 1938 г. флот под командованием Н.Г. Кузнецова успешно выполнял возложенные на него задачи по переброске военных частей и грузов, эвакуации раненых, организации морской и воздушной разведки. После участия в VIII съезде ВКП(б) в начале марта 1939 г., где Кузнецов был делегатом о...

📃 Впервые в открытом космосе – женщина-космонавт С.Е. Савицкая

25 июля 1984 г. – значимая дата в истории нашей страны и мировой пилотируемой космонавтики: впервые женщина-космонавт вышла в открытый космос. Это был не только мировой рекорд, но и проверка возможности женщин-космонавтов участвовать в больших и сложных работах как на борту корабля, так и в открытом космическом пространстве. И Светлана Евгеньевна Савицкая прошла эту проверку с честью, она доказала: в космосе женщины могут работать наравне с мужчинами.

Это был второй полет космонавта СССР С.Е. Савицкой, в качестве бортинженера в составе экипажа корабля «Союз Т-12» вместе с командиром В.А. Джанибековым и космонавтом-исследователем И.П. Волком, во время которого она вышла в открытый космос. Первый ее полет, как космонавта-исследователя, состоялся 19–27 августа 1982 г. в составе экипажа корабля «Союз Т-7» – командир, летчик-космонавт СССР Л.И. Попов и бортинженер, летчик-космонавт СССР А.А. Серебров.

К 40-летию выхода Светланы Савицкой в открытый космос Российский государственный архив научно-технической документации (РГАНТД) разместил более 60 новых документов в интернет-выставке на сайте архива «Женщины в космосе» – «Светлана Савицкая»: https://rgantd.ru/women_in_space/savitskaya/second_fl...

Новые архивные материалы рассказывают о втором полете космонавта СССР, Героя Советского Союза С.Е. Савицкой от подготовки до его завершения.

Предполетная подготовка членов экипажа в Центре подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина отражена в фотодокументах: тренировки в макете орбитальной станции «Салют» и корабля «Союз Т», по отработке ремонтных работ в условиях невесомости в гидробассейне, на вращающемся кресле, работа с аппаратурой по проведению эксперимента, теоретические занятия, сдача итогового экзамена. Кроме этого, на фотоснимках запечатлены моменты участия космонавтов в предполетных и предстартовых мероприятиях: в пресс-конференции, во время проводов на космодром Байконур, рапорта о готовности к полету на стартовой площадке, а также старта ракеты-носителя с космическим кораблем «Союз Т-12». В фонодокументах представлены записи фрагментов выступления С.Е. Савицкой на предполетной пресс-конференции о подготовке к первому и второму космическим полетам, о стиле и принципах работы в составе нового экипажа.

Успешная стыковка корабля «Союз Т-12» с «Салютом-7» (18 июля 1984 г.), встреча на орбите с членами 3-го долговременного экипажа, космонавтами Л.Д. Кизимом, В.А. Соловьевым и О.Ю. Атьковым, и начало совместной работы отражены в записи репортажа во время сеанса связи «Борт–Земля».

Во время пребывания одновременно шести космонавтов на борту орбитального научного комплекса «Салют-7» – «Союз Т-11» – «Союз Т-12» был выполнен широкий спектр медицинских, астрофизических, геофизических и технологических экспериментов, наблюдения и съемка различных районов территории страны.

25 июля 1984 г. В.А. Джанибеков и С.Е. Савицкая успешно провели ключевой и самый ответственный эксперимент космического полета – выход в открытое космическое пространство. В открытом космосе они провели 3 часа 35 минут. Основной задачей космонавтов было проведение испытания принципиально нового вида инструментов – универсального ручного инструмента (УРИ), созданного в Институте электросварки имени академика Е.О. Патона, для создания в будущем крупных конструкций и комплексов, проведения технологических работ на орбите.

В интернет-проекте представлены записи сеансов связи «Борт–Земля», телерепортаж и переговоры с подробным освещением космонавтами В.А. Джанибековым и С.Е. Савицкой работы в открытом космосе: выполнение технологических операций по резке, сварке, пайке металлических пластин и напылению покрытия в открытом космосе с помощью УРИ, проведение съемки.

📃 К 210-летию со дня рождения М.Ю. Лермонтова.
Историко-документальная выставка РГИА

“Всё было подвластно ему” – историко-документальная выставка открылась 25 июля 2024 г. в Российском государственном историческом архиве (г. Санкт-Петербург, Заневский проспект, 36).

Великий русский поэт и прозаик Михаил Юрьевич Лермонтов родился в Москве в ночь со 2 на 3 (15) октября 1814 г. в семье капитана Юрия Петровича Лермонтова и Марии Михайловны, урожденной Арсеньевой. По преданию род Лермонтовых происходил от Георга Лермонта, выходца из Шотландии.

Детство будущего поэта прошло в селе Тарханы Чембарского уезда Пензенской губернии в имении его бабушки Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, урожденной Столыпиной. В феврале 1817 г. мать М.Ю. Лермонтова скоропостижно скончалась, а отец уехал в свое поместье Кропотово Ефремовского уезда Тульской губернии, оставив маленького сына на попечение бабушки, которая окружила его заботой и любовью.

В четырнадцать лет Михаил Юрьевич поступил в Благородный пансион при Московском университете (1828–1830 гг.), а затем на словесное отделение университета (1830–1832 гг.). Под влиянием родственников продолжил обучение в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (1832–1834 гг.), после окончания которой был произведен в корнеты Лейб-гвардии Гусарского полка. Следующие несколько лет жизни поэта прошли в Царском Селе, в котором полк был расквартирован.

27 января (8 февраля) 1837 г. на дуэли был смертельно ранен А.С. Пушкин. По Петербургу поползли слухи о его кончине. Уже на следующий день было написано одно из самых известных произведений М.Ю. Лермонтова – «Смерть Поэта». Стихотворение принесло небывалую славу его молодому автору. Оно разлетелось в десятках тысячах рукописных экземплярах по всей Российской империи. Его перечитывали и выучивали наизусть. За это произведение Лермонтов был арестован и отправлен в свою первую ссылку на Кавказ в Нижегородский драгунский полк. Ссылка для Михаила Юрьевича закончилась переводом в Лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, а весной 1838 г. корнет Лермонтов был возвращен в Петербург. В это время М.Ю. Лермонтов начал активно сотрудничать с журналом «Отечественные записки», где были опубликованы многие его произведения.

В феврале 1840 г. М.Ю. Лермонтов дрался на дуэли с сыном французского посла Э. Барантом, после которой повторно был сослан на Кавказ. В составе Тенгинского пехотного полка он участвовал в многочисленных походах и военных экспедициях. Летом 1841 г. в г. Пятигорске его школьный товарищ Н.С. Мартынов, оскорбленный злой шуткой, вызвал М.Ю. Лермонтова на поединок. 15 (27) июля 1841 г. на этой дуэли поэт был убит.

Выставка знакомит с документальными материалами о жизни и творчестве великого русского поэта и о времени, в котором он жил и творил. А.А. Блок очень точно определил значение творчества поэта: «Наследие Лермонтова вошло в плоть и кровь русской литературы».

Основу экспозиции составили документы Российского государственного исторического архива (РГИА). На выставке представлены: метрическое свидетельство о рождении Михаила Юрьевича Лермонтова, дело о дворянстве рода Лермонтовых с родословной, рисунок высочайше утвержденного герба рода Лермонтовых, письмо Е.А. Арсеньевой (урожденной Столыпиной) великому князю Михаилу Павловичу 13 июля 1837 г. с просьбой простить ее внука М.Ю. Лермонтова, письмо М.Ю. Лермонтова своему дяде А.И. Философову с просьбой о содействии по освобождению его из-под ареста на один день, чтобы навестить больную бабушку Е.А. Арсеньеву, и др. Среди участников выставки: Межрайонная централизованная библиотечная система им. М.Ю. Лермонтова, Санкт-Петербургская государственная театральная библиотека, Государственный Лермонтовский музей-заповедник «Тарханы», Национальный драматический театр России (Александринский театр).

Выставка работает с 25 июля по 31 октября 2024 г.
Понедельник-четверг с 10.00. до 17.15, пятница до 16.15.
Выходные дни: суббота, воскресенье и последняя пятница месяца.
Вход бесплатный, по паспорту.

📃 «Я люблю кровавый бой, Я рожден для службы царской!».
240 лет со дня рождения Д.В. Давыдова – поэта, гусара, партизана, героя Отечественной войны 1812 г.

Денис Васильевич Давыдов родился 27 (16) июля 1784 г. в Москве в семье бригадира В.Д. Давыдова, командира Полтавского легкоконного полка. Еще в детские годы Денис познакомился с жизнью военных. Он вспоминал: «С семилетнего возраста моего я жил под солдатскою палаткой, при отце моем… Забавы детства моего состояли в метании ружьем [выполнение ружейных приемов – ред.] и в маршировке, а верх блаженства – в езде на казачьей лошади…». Памятным событием детства Давыдова стала его встреча с А.В. Суворовым, который летом в 1793 г. проводил смотр войск, в том числе отцовского полка. Полководец обратил внимание на 9-летнего мальчишку и спросил его: «Любишь ли ты солдат, друг мой?». Денис ответил: «Я люблю графа Суворова; в нем все – и солдаты, и победа, и слава».

В 1801 г., в возрасте 16 лет, Давыдов, несмотря на свой небольшой рост (в тяжелую кавалерию обычно брали высоких людей), был зачислен эстандарт-юнкером в один из самых блестящих полков гвардии – Кавалергардский. В следующем году его произвели в корнеты, а еще через год – в поручики. Однако в 1804 г. молодого офицера за сочинение «возмутительных стихов» исключили из гвардии и перевели ротмистром в Белорусский гусарский полк. Правда, спустя два года его вернули в гвардию – поручиком в лейб-гвардии Гусарский полк.

В январе 1807 г. Давыдов получил назначение адъютантом к генерал-лейтенанту князю П.И. Багратиону, с которым почти не расставался до самой его смерти. С ним Денис Васильевич отправился на войну Четвертой антифранцузской коалиции, где Багратион был назначен командовать авангардом русской армии. В сражении при селении Вольфсдорф Давыдов получил боевое крещение. В апреле того же года он был удостоен первой награды – ордена Святого Владимира 4-й степени. Давыдов участвовал в сражениях при Прейсиш-Эйлау, под Гутштадтом и под Гейльсбергом (за последнее он был награжден орденом Святой Анны 2-й степени) и, наконец, под Фридландом, за которое получил Золотую саблю с надписью «За храбрость». В Тильзите Д.В. Давыдов стал свидетелем исторической встречи Александра I с Наполеоном.

После недолгого пребывания в Санкт-Петербурге Давыдов отправился на новую войну – русско-шведскую. В марте 1809 г. он участвовал в героическом переходе корпуса Багратиона по льду через Ботнический залив. Несмотря на участие во многих боях, за шведскую кампанию Денис Васильевич не получил ни одной награды. Зато в Финляндии он впервые познакомился с партизанской войной, которую местное население вело против русских.

Летом 1809 г. Давыдов отправился на войну с Турцией, где Багратион возглавил Молдавскую армию. Денис Васильевич участвовал в боях при взятии г. Мачина и Гирсова, в сражениях под Рассеватом и под Татарицей. После отъезда Багратиона в Россию Давыдов поступает под командование генерала Я.П. Кульнева и участвует во взятии крепости Силистрия. За отличие в бою под г. Шумлою он получил «алмазные знаки» к ордену Святой Анны 2-й степени. На русско-турецкой войне Денис Васильевич был произведен в чин гвардии ротмистра, который приравнивался к армейскому подполковнику.

В марте 1812 г. Багратион был назначен главнокомандующим 2-й Западной армией. Так Давыдов оказался на Украине, где по его просьбе был переведен подполковником в Ахтырский гусарский полк, дислоцированный под Луцком. Новоиспеченный гусарский подполковник участвует во многих арьергардных боях 2-й Западной армии. В формуляре Давыдова записано: «В походах и сражениях был... в 1812 г., 26 июня, под Миром; 1 июля, под Романовым; 3 августа, под Катанью, где командовал ночной экспедицией; 11 августа, под Дорогобужем; 14 августа, под Максимовым; 19 августа, под Рожеством; 21 августа, под Поповкой; 23 августа, под Покровом; 24 августа, под Бородиным…»

📃 «Ежели немец прет, то как же не защищаться».
В.И. Ленин и Первая мировая война

«Эта европейская война – самая большая катастрофа в мировой истории на протяжении веков, это крах наших самых святых надежд на братство людей», – так в августе 1914 г. писал о начале Первой мировой войны французский писатель Ромен Роллан.

Война застала В.И. Ленина и его жену Н.К. Крупскую в деревне Поронин недалеко от горного курорта Закопане. Тогда это была территория Австро-Венгрии. В начале августа Ленин был арестован как «русский шпион» и заключен в узкую тюремную камеру города Новы-Тарга. Эта участь постигла многих русских эмигрантов. И только через 12 дней, после вмешательства австрийских социал-демократов, Ленин был освобожден. Он получил разрешение на выезд в нейтральную Швейцарию. Сначала семья Ульяновых поселилась в Берне, а затем в Цюрихе.

В Швейцарию приходили газеты всех воюющих государств. На их страницах творилось безумие – французские журналисты взывали к патриотизму, немецкие говорили о защите ценностей германской культуры, английские грозились сокрушить империю кайзера, а немецкие – уничтожить деспотизм русского царя. Но больше всего Ленин был шокирован тем, как легко европейские социал-демократы, еще совсем недавно принимавшие антивоенные резолюции в Штутгарте (1907), Копенгагене (1910) и Базеле (1912), отказываются от них и единогласно голосуют за военный бюджет. Ленин назвал это временем «забытых слов, растерянных принципов, опрокинутых миросозерцаний, отодвинутых прочь резолюций и торжественных обещаний».

«Громадная растерянность» царила и в рядах русской социал-демократии. Партийный деятель, будущий дипломат Г.Л. Шкловский писал: «Передо мною стояла голая действительность, грозная и беспросветная: империалистическая война, крах Интернационала, рабочие организации, которые не препятствуют войне и даже содействуют ей. Ясно вижу, что значит победа царизма, но и победа немцев не сулит ничего хорошего. Где выход?».

В.И. Ленин знал ответ на этот вопрос. Сразу же по прибытии в Швейцарию он выступил в Берне с докладом об отношении к войне, 19 октября 1914 г. в газете «Социал-демократ» был опубликован написанный им манифест ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия».

Традиционное деление войн на оборонительные и наступательные, а их участников – на агрессоров и жертв Ленин считал неуместным. Он утверждал, что мировая война – это «война капиталистов, крупных разбойников, которые спорят друг с другом о том, кто из них получит больше добычи, ограбит больше стран, подавит и поработит больше наций». Поэтому, по мнению Ленина, лозунги мира, «защиты отечества» и «оборонительной войны» не применимы к текущей ситуации. Из статьи в статью он объяснял, что остановить войну может только революция, поэтому главный для социалистов лозунг должен быть «война – войне». Речь шла о превращении империалистической войны в гражданскую, то есть в революцию.

Антивоенная программа Ленина и особенно лозунг поражения для многих были не просто непонятны, а неприемлемы. Не разделялись они и большинством представителей международной и российской социал-демократии, породили лавину партийных споров и дискуссий, которые продолжались вплоть до февраля 1917 г. «Ежели немец прет, то как же не защищаться», – недоумевали и возмущались обыватели; «смуту в умы вносит», – говорили социалисты.

«Война забивает и надламывает одних, закаляет и просвещает других, – как и всякий кризис в жизни человека или в истории народов. Эта истина дает себя знать и в области социал-демократического мышления о войне (…) Одно дело – поглубже вдуматься в причины и значение империалистической войны (…). Другое дело – дать войне подавить свою мысль, перестать рассуждать и анализировать под гнетом ужасных впечатлений и мучительных последствий», – писал В.И. Ленин в одной из статей.

В основе ленинских взглядов на Первую мировую войну лежали представления о том, что на рубеже XIX–XX вв. капитализм перешел на свою высшую и последнюю стадию – империализм.

📃 «… Война представилась мне во всем своем величии и беспощадности, а, главное, в угрожающих ее последствиях…».
К 110-летию со дня начала Первой Мировой войны

Первая Мировая война, или Великая война – как ее называли современники, стала самым страшным событием истории человечества за предыдущие столетия. Она затронула 38 стран и оказала огромное влияние на весь мир. Значительную роль в формировании нового мировоззрения, усилении революционных тенденций сыграли литераторы, которые стали первыми летописцами войны.

Немалая их часть − тех, кто до войны или после примкнули к авангарду, различным литературным и художественным течениям, славословили затем Советскую власть либо встали в оппозицию к ней, − прошли через боевые испытания Первой мировой и развернувшейся еще в ходе ее Гражданской войны. А если говорить о родных и близких русских писателей, художников, композиторов, архитекторов, режиссеров, артистов, − то можно с уверенностью сказать, что все они дышали этим воздухом трагедии и невероятного подъема духа, смерти миллионов людей и рождения нового мира.

Сергей Есенин (ф. 190) и Александр Блок (ф. 55), Владимир Маяковский (ф. 336) и Исаак Бабель (ф. 1559), Николай Гумилев (ф. 147) и Николай Мясковский (ф. 2040), Михаил Пришвин (ф. 1125) и Валентин Катаев (ф. 1723), Валерий Брюсов (ф. 56) и Евгений Лансере (ф. 1982), Федор Шаляпин (ф. 912) и Михаил Зощенко (ф. 601), Александр Куприн (ф. 240) и Леонид Собинов (ф. 864), Николай Тихонов (ф. 1172) и Демьян Бедный (ф. 377), Николай Рерих (ф. 2408) и Александр Вертинский (ф. 2418) и еще десятки самых видных фигур русской культуры хотя бы краткое время служили в армии в годы войны. Они были военкорами, участниками фронтовых бригад, санитарами в госпиталях или пунктах беженцев, служащими военных или оборонных организаций и, конечно, непосредственно воевали на фронте. Молодые и не очень, неся тяжелейшее бремя войны, они поставили свой талант на службу Родине.

Однако в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) хранятся не только их документы, но и многих их современников − разных рангов и социального положения. Лишь отчасти их имена приоткрыл выпущенный архивом в 2022 г. сборник «Дневники Великой войны. Воспоминания, дневники, письма о Первой мировой» (сост.: Л.Н. Бодрова, Н.А. Молотова и А.Д. Евстигнеева).

Среди публикуемых документов – материалы обширного фонда графа А.А. Игнатьева, бывшего во время войны военным представителем Российской империи во Франции, и его супруги Н.В. Трухановой (ф. 1403). Хотя и многим позже, Наталья Владимировна записала: «…Война представилась мне во всем своем величии и беспощадности, а, главное, в угрожающих ее последствиях…».

В фонде поэта и дипломата Ф.И. Тютчева (ф. 505) сохранились дневники и переписка сына поэта, полковника Ф.Ф. Тютчева, за все годы Великой войны.

Фонд литератора Д.И. Лешкова (ф. 794), бывшего во время войны артиллеристом, содержит записи за тяжелейший для русской армии 1915 год.

Дневниковые записи из фондов писательницы Р.М. Хин-Гольдовской (ф. 128) и художника Н.В. Досекина (ф. 756) хранят важные заметки о военном и тыловом быте Москвы и Петрограда, особенно периода 1917 г.

Интереснейшие свидетельства сохранились в фондах М.И. Морской-Охотиной (ф. 808), Л.Д. Духовской (ф. 738), в составе коллекции рукописей писателей, ученых и общественных деятелей (ф. 1345), где хранятся материалы Е.П. Багратион. Все актрисы, певицы во время войны служили сестрами милосердия, оставив заметки о своей работе в госпиталях и записав воспоминания раненых.

Драгоценные свидетельства о Первой Мировой войне есть и во множестве других собраниях литераторов, художников: А.В. Амфитеатрова (ф. 34), Д.С. Мережковского (ф. 327), Н. Огнева (ф. 370), Д.М. Пинеса (ф. 391), В. Хлебникова (ф. 527), З.К. Арборе-Ралли (ф. 1019), Е.Н. Чирикова (ф. 1194), В.Е. Аренс (ф. 1216), К.Г. Паустовского (ф. 2119), Р.Р. Фалька (ф. 3018) и многих других.