📃 Санкт-Петербургскому монетному двору 300 лет

В 2024 г. одно из старейших предприятий России, Санкт-Петербургский монетный двор, празднует свой трехсотлетний юбилей. Датой его основания считается 1724 г.

Специальным указом в 1719 г. Петр I повелел вместе с переводом всех центральных государственных учреждений из Москвы в Санкт-Петербург перевести в новую столицу и «денежные дворы», занимавшиеся чеканкой государственной монеты. Этот же указ предписывал произвести всю подготовительную работу по оборудованию помещений и, после окончания строительных работ, доставить инвентарь и мастеровых. Однако в срок работы выполнены не были. В 1721 г. был издан новый указ о переводе денежных дворов и о производстве золотой монеты в Санкт-Петербургской крепости. Вновь учреждаемый Монетный двор должен был служить «моделью» для всех остальных дворов. Оборудование для него было закуплено в Нюрнберге, но подготовить помещения в Трубецком бастионе Петропавловской крепости опять не успели. Первая чеканка серебряных рублей в 1724 г. была начата на Коллежском монетном дворе, который располагался в здании Берг- и Мануфактур-коллегии, неподалеку от Литейного двора на Московской стороне. На монетах ставилось литерное обозначение «СПБ», принятое для Санкт-Петербургского монетного двора.

С момента организации Монетного двора источниками заготовления металлов для чеканки монеты стали драгоценные металлы в слитках, поставлявшиеся по контрактам; приобретенные у частных лиц металлы; обмен иностранной и старой русской монеты на новую. С развитием горной промышленности в России главным источником поступления металлов на монетные дворы стали сибирские заводы (Колывано-Воскресенские, Нерчинские).

Несмотря на введение при Петре I новой монетной системы и упорядочение монетного обращения (принятие серебряного рубля основной монетной единицей), она все же имела большие недостатки. Состав металла монет был низкопробным, а чеканка несовершенной. В 1727 г. по указу Петра II Монетный двор из Санкт-Петербурга был переведен в Москву, где находилось много мастеровых и производство обходилось дешевле.

В 1737 г. именным указом императрицы Анны Иоанновны монетное дело в Санкт-Петербурге возобновлялось. Главной причиной стало промедление в изготовлении монет из привозного серебра. Излишние издержки по перевозке удорожали производство.

В январе 1738 г. в Трубецком бастионе Петропавловской крепости Монетный двор вновь начал свою работу и больше ее не прекращал. Управлялся он Монетным департаментом Берг-коллегии, который до учреждения министерств неоднократно преобразовывался. Для наведения порядка и во избежание краж указом Правительствующего Сената в 1740 г. было предписано нанимать на Санкт-Петербургский монетный двор работников не только с паспортами, но и с «поруками».

Расцвет медальерного искусства в России связан с правлением императрицы Екатерины II (1762-1796), которая лично посетила Монетный двор спустя год после восшествия на престол. Она неоднократно принимала деятельное участие в создании эскизов медалей, сочиняя для них надписи. В это время приглашались иностранные художники-медальеры, у которых успешно обучались русские мастера, а в 1764 г. в Императорской академии художеств был организован Медальерный класс.

Конец XVIII – начало XIX вв. – это время, когда Санкт-Петербургский Монетный двор был не только перестроен (возведено два новых корпуса), но и реорганизован. В 1802 г., с учреждением министерств, Монетный департамент из Берг-коллегии перешел в ведение Министерства финансов.

Благодаря деятельности М.М. Сперанского в 1810 г. был принят «План финансов». Главной монетной единицей устанавливался серебряный рубль, который начали чеканить по новому образцу. Впоследствии Санкт-Петербургский монетный двор перешел в подчинение Монетного отделения Департамента горных и соляных дел Министерства финансов, оставаясь в его ведении вплоть до 1873 г.

Период деятельности Санкт-Петербургского монетного двора с начала 1830-х гг. был чрезвычайно насыщенным. В 1831 г. при министре финансов Е.Ф. Канкрине была учреждена Комиссия для составления нового...

📃 13 декабря 1947 г. в г. Гомеле открылся судебный процесс над бывшими военнослужащими германской армии, совершившими преступления на территории Белорусской ССР, а также в Московской, Калужской, Калининской, Великолукской, Брянской и Смоленской областях РСФСР. Гомельский процесс стал завершающим в серии открытых судебных процессов над нацистами, организованных СССР в военное и послевоенное время (https://victims.rusarchives.ru/gomelskiy-process).

29 ноября 1947 г. заместитель министра внутренних дел Белорусской ССР И.Н. Иващенко доложил министру внутренних дел СССР С.Н. Круглову о завершении следствия по делу немецких военных преступников, чинивших зверства и злодеяния на территории Гомельской области Белорусской ССР. Всего по делу были допрошены 655 свидетелей, из них 584 советских граждан и 71 военнопленный.

Первоначально следствием намечено было предать суду 13 немецких военных преступников. Однако, в ходе следственных действий было установлено, что доставленные в Управление МВД по Гомельской области для допросов в качестве свидетелей старшие офицеры немецкой армии Г. Кольсдорфер, К. Билинг, Э. Ензен, М. Гильдесгайм совершили значительно больше зверств и злодеяний, чем подсудимые военнопленные ефрейторы, и также были включены в список обвиняемых. Кроме того, были доставлены из Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР, из Управления МВД по Калининской области и включены в список обвиняемых немецкие офицеры: майор Карлсфельд, майор Гильман, бывший адъютант коменданта лагеря № 121 в Гомеле Гейне, капитан Шютте и унтер-офицер Гелькмахер, водители «душегубок»ике и Грундман. Таким образом, для проведения процесса было определено всего 27 бывших военнослужащих немецкой армии. В процессе следствия за недостаточностью материалов 10 человек из списка обвиняемых исключены (РГВА. Ф. 451п. Оп. 4. Д. 70. Л. 232–259).

В результате следственной работы 4 декабря обвинение было предъявлено 16 нацистским военным преступникам во главе генерал-лейтенантом Э. фон Куровским, генерал-майором Г. Кольсдорфером, генерал-майором Г. Кламтом и генерал-лейтенантом А. Кульмером, обвинявшимися в сожжении деревень и уничтожении населения Гомельской и Могилевской областей, осуществлении карательных экспедиций, умерщвлении людей в «душегубках», в концлагерях в м. Озаричи Полесской области, преступлениях против мирных граждан в Смоленской, Брянской, Калининской, Великолукской, Калужской областях, разрушении Новоиерусалимского монастыря в Истринском районе Московской области (https://victims.rusarchives.ru/obvinitelnoe-zaklyuche..).

Перед Военным Трибуналом Белорусского округа 13 декабря 1947 г. предстали:
1. Эбергард Фон-Куровский, 1895 г.р., генерал-лейтенант, бывший командир 110 германской пехотной дивизии;
2. Карл Билинг, 1909 г.р., подполковник, бывший начальник отделов 1-а и 1-б 110 германской пехотной дивизии;
3. Губерт Карлсфельд, 1892 г.р., майор, бывший начальник отдела 1-ц 110 германской пехотной дивизии;
4. Ганс Кольсдорфер, 1892 г.р., генерал-майор, бывший командир 254 пехотного полка 110 германской пехотной дивизии;
5. Эрнст Ензен, 1896 г.р., подполковник, бывший командир 120 артиллерийского полка 110 германской пехотной дивизии;
6. Макс Гильдесгайм, 1905 г.р., подполковник, бывший командир 252 пехотного полка 110 германской пехотной дивизии;
7. Пауль Гильман, 1915 г.р., майор, бывший командир 110 противотанкового дивизиона 110 германской пехотной дивизии;
8. Адольф Шютте, 1912 г.р., капитан, бывший командир 120 полевого запасного батальона 110 германской пехотной дивизии;
9. Макс Шмук, 1921 г.р., обер-ефрейтор 7 роты, 2 батальона, 255 пехотного полка 110 пехотной дивизии;
10. Гейнц Гинтце, 1921 г.р., ефрейтор 321 штабной роты 110 германской пехотной дивизии;
11. Энно Вульф, 1921 г.р., обер-ефрейтор 110 саперного батальона 110 германской пехотной дивизии;
12. Артур Кульмер, 1896 г.р., генерал-лейтенант, бывший командира 296 германской пехотной дивизии и 43 армейского корпуса;
13. Гюнтер Кламт, 1898 г.р., генерал-майор, бывший командир 6 и 260 германских пехотных дивизий;
14. Гейнц...

📃 Дважды Леонов: художник и космонавт

Алексей Архипович Леонов (1934–2019) – первый человек, шагнувший в открытый Космос. Но задолго до этого шага в космическое пространство, он сделал другой – в пространство художественного творчества. С детства он мечтал стать художником, однако суровые реалии послевоенной поры не позволили пойти ему по этому пути.

Знакомясь с биографическими материалами об А.А. Леонове, с воспоминаниями о ходе его подготовки к легендарному полету, складывается впечатление, что, помимо полного профессионального соответствия и отличной физической формы, Алексей Архипович был выбран для особой космической миссии неслучайно, как говорится с «дальним прицелом».чему именно он? Представляется, и не без оснований, что именно его «глаз художника» мог быть полезен наряду со сложнейшими приборами, а может быть, в определенных обстоятельствах, и в большей степени, чем они.

В Центре управления полетами никто не знал тогда с ЧЕМ Леонову предстоит встретиться, и как поведет себя техника (и она действительно «повела себя», в том числе подвела, если говорить о несовершенной фотокамере). Но цепкая, сверх-чуткая, нестандартная «оптика» художественно-одаренного человека в сочетании с его навыком рисования для оперативной фиксации увиденного, совершенно справедливо и прагматично была приравнена к ценному и активному ресурсу для предстоящего грандиозного научного прорыва. Возможно, Леонову–художнику доверяли не меньше, чем Леонову–космонавту. Таким образом, леоновское рисование было запланировано «в плюс» к фотографированию.

Космонавт обдумывал, что взять с собой, чем рисовать. Выбор пал на карандаши, так как в условиях невесомости они оставались единственным средством для беспроблемной и оперативной фиксации впечатлений и цветопередачи. Космические цвета, фантастический спектр увиденного, по мнению Леонова, фотокамера, даже совершенная, передать не могла.

В течении всей последующей жизни Алексей Архипович пытался вновь и вновь отобразить ни с чем не сравнимую по цветности и яркости космическую палитру. Леонов вспоминал: «А вокруг Земли на картине – голубой пояс атмосферы.яс ровно четыре градуса! Я, знаете, как замерял? Я сделал палетку с размером Луны и посчитал, что высота пояса составила четыре ее величины. Цвет я точно определил с помощью аномалоскопа, прибора, который определяет цветовое зрение человека. науке замерял время, в которое делал зарисовки. Так что цвет Земли – не выдуманный, а такой, как есть на самом деле».

«Когда корабль движется со светлой стороны на темную, далее отмечал А.А. Леонов, – таким космос увидел бы и написал Рокуэл Кент, когда с темной на светлую – так написал бы космос Николай Рерих».

Живописное наследие А.А. Леонова условно делится на две основные части: его собственные картины и работы, созданные в многолетнем соавторстве с народным художником РСФСР А.К. Соколовым (1931–2007), произведения которого хранятся в Третьяковской галерее. Уникальный творческий тандем космонавта-художника и художника-фантаста запечатлел особую красоту сложных космических кораблей и станций, спутники и звезды, невероятные цветовые гаммы солнечной короны и северного сияния. В Советском Союзе большой популярностью пользовалась созданные художниками почтовые марки и серии художественных открыток на космическую тематику.

Но в творческой биографии А.А. Леонова есть совершенно особая страница. Лишь на первый взгляд покажется странным, что легендарный советский космонавт в конце своего земного пути написал несколько икон, он не скрывал своего религиозного мировоззрения и православного вероисповедания. Вероятно, именно опыт пребывания в космосе мог пробудить у него религиозное чувство. Леонов в Космосе Божественное не увидел, но ощутил. Этот опыт был реализован в дальнейшем, когда к нему обратились с просьбой написать икону для космонавтов (идея сотрудничества принадлежала директору Мемориального музея-квартиры св. Иоанна Кронштадтского в Кронштадте, настоятелю Петро-Павловского храма в с. Сомино протоиерею Геннадию Беловолову и была поддержана настоятелем храма святого великомученика Георгия...

📃 15 декабря 1943 г. в Харькове открылся судебный процесс над нацистскими преступниками.
Впервые на скамье подсудимых оказались бывшие немецкие военнослужащие: офицер военной контрразведки германской армии, капитан Вильгельм Лангхельд, заместитель командира роты СС, унтерштурмфюрер СС Ганс Риц и чиновник германской тайной полевой полиции г. Харькова, старший ефрейтор Рейнгард Рецлав, обвиняемые по делу о зверствах в г. Харькове и Харьковской области. Вместе с ними привлечен к судебной ответственности пособник нацистов М.П. Буланов.

Несколькими месяцами ранее, 17 июля 1943 г. в открытом судебном заседании в г. Краснодаре был вынесен суровый приговор пособникам нацистов по делу о зверствах немецко-фашистских захватчиков на территории г. Краснодара и Краснодарского края, участвовавших в убийстве мирных советских граждан в «душегубках».

18 ноября 1943 г. начальник Главного управления контрразведки «СМЕРШ» В.С. Абакумов доложил И.В. Сталину о появившихся новых данных о наличии у немцев специальных автомашин, называемых «душегубками», посредством которых они умерщвляли советских граждан – военнопленных, больных, женщин, стариков ией – не только в Краснодаре, но и в Харькове, Смоленске и других городах, и о находящихся под следствием немецких военнопленных. Немцы путем удушения, расстрелов и сожжения истребили свыше 160 000 советских граждан только в Харькове и Смоленске.

В докладной записке после изложения основных фактов о новых выявленных преступлениях, полученных в ходе допросов немецких военнопленных, показаний свидетелей, изучения актов судебно-медицинских экспертиз, В.С. Абакумов резюмировал: «Считал бы необходимым организовать в гор. Харькове по этому делу судебный процесс, с освещением в прессе» (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 552. Л. 19–27. https://victims.rusarchives.ru/18-11-1943-dokladnaya-..).

11 декабря 1943 г. четырем фигурантам дела было предъявлено обвинительное заключение, в ходе открытого заседания 15–18 декабря 1943 г. Военный трибунал 4-го Украинского фронта рассмотрел дело «о зверствах немецко-фашистских захватчиков в г. Харькове и Харьковской области» и вынес приговор. Процесс по делу о совершенных нацистами преступлениях в Смоленске и Смоленской области открылся также 15 декабря, но два года спустя, в 1945 г.

Краснодарский и Харьковский процессы стали первыми в череде публичных судебных процессов, организованных в Советском Союзе и продемонстрировавших мировой общественности еще задолго до Нюрнбергского процесса чудовищные последствия нацистской оккупационной политики, жестокие преступления против мирных советских граждан и советских военнопленных, пример осуждения и неотвратимость наказания.

В настоящее время» Росархив совместно с ФСБ России при поддержке Фонда президентских грантов ведет работу над сборником документов в серии «Без срока давности о подготовке и ходе судебных процессов над нацистскими преступниками, организованных СССР в 1943–1947 гг. Оцифрованные архивные документы пополняют федеральный архивный проект «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» (https://victims.rusarchives.ru/).

На сайте проекта опубликованы документы по Харьковскому процессу из фондов Центрального архива ФСБ России: материалы предварительного следствия, документы о ходе процесса и приговор:
• протоколы допросов немецких военнопленных, обвиняемых по делу Р. Рецлава, В. Лангхельда, Г. Рица;
• протоколы допросов арестованного М.П. Буланова;
• протоколы допросов в качестве свидетелей немецких военнопленных, в частности военнопленного Г. Хейниша, который предстанет обвиняемым на Киевском процессе в январе 1946 г.;
• протоколы допросов более чем 40 свидетелей;
• обвинительное заключение и приговор Военного Трибунала 4-го Украинского фронта.

Из заключительной речи на процессе государственного обвинителя полковника юстиции Н.К. Дунаева:
«Перед вами, граждане судьи, на этом судебном процессе еще и еще раз раскрылись кровавые, страшные дела гитлеровских разбойников, проливших море человеческой крови мирных советских жителей –...

📃 Александр Платонович Барсуков – историк, генеалог, управляющий Гербовым отделением Департамента герольдии Сената.

Будущий русский археограф, историк, генеалог, геральдист родился 4 (16) декабря 1839 г. в селе Ивановка Тамбовской губернии в дворянской семье. Однако детские годы Александра и его братьев Николая и Ивана вряд ли позволяли предполагать их успешное будущее на научном поприще. Отец А.П. Барсукова, Платон Александрович, принадлежал к числу разорившихся помещиков, а его мать, Аполлинария Ивановна (урожденная Бартенева), рано ушла из жизни.

Как и старший брат Николай, Александр Барсуков получил воспитание в Михайловском Воронежском кадетском корпусе и был выпущен в 1860 г. прапорщиком. Он служил в Финляндском драгунском (Военного ордена) полку, заведовал его оружейной частью (после окончания Офицерской стрелковой школы) и уволился из-за болезни в 1863 г. в чине поручика. В 1865 г. Барсуков был определен на службу в Пограничную стражу Министерства финансов отрядным офицером в Завихостскую бригаду. В 1869 г. уволился по прошению, в связи с переходом на статскую службу «с переименованием» в губернские секретари.

В 1871 г. А.П. Барсуков служил помощником секретаря по Гербовому отделению, а с 12 сентября 1872 г. – секретарем 1-й экспедиции Департамента герольдии Сената. Однако 18 октября 1872 г., как отмечено в послужном списке, он перешел младшим секретарем в духовное ведомство, где с 1868 г. служил помощником начальника Архива Синода его старший брат Николай. В 1879 г. за «отлично-усердную службу» занял должность старшего секретаря Канцелярии Синода. Вместе с тем, как следует из того же формуляра, чинопроизводство А.П. Барсукова за выслугу лет в титулярные (1874 г.), а затем в коллежские асессоры (1877 г.), надворные советники (1881 г.) производилось по Департаменту герольдии Сената. В 1883 г., согласно прошению, он уволился из духовного ведомства.

В 1881–1884 гг. А.П. Барсуков подготовил первые четыре книги своего сочинения «Род Шереметевых». Этот труд стал одним из аргументов в докладе герольдмейстера (12 февраля 1886 г.) министру юстиции с предложением о назначении его автора управляющим Гербовым отделением. Решающее же значение имела рекомендация, данная Барсукову – одному «из деятельнейших и полезнейших чиновников» – сенатором князем П.П. Вяземским. 24 февраля он стал членом, а 3 марта 1886 г. – управляющим Гербового отделения Департамента герольдии Сената. На этой должности он состоял до самой своей кончины.

В формулярном списке особое место занимает благодарность, полученная от Императорской Академии наук. 3 мая 1886 г. А.П. Барсукову было поручено герольдмейстером составление отзыва о работе П.Н. Петрова «История родов русского дворянства» (Т. I. СПб., 1886 г.), представленной на соискание премии Д.А. Толстого. Рецензия Барсукова, как отмечено в формуляре, «представляла собой, сама по себе (независимо от повода), весьма полезный и замечательный ученый труд, который свидетельствует об усердии, добросовестности и обширных познаниях» рецензента. В 1887 г. «Обзор источников и литературы русского родословия» был опубликован отдельным изданием.

К числу заслуг А.П. Барсукова принадлежат составление Гербовым отделением шести частей «Общего гербовника дворянских родов Российской империи», авторство ряда опубликованных трудов по истории, генеалогии, геральдике. Но не менее основательны и ценны исследования, не всегда предназначенные для публикации. Так, при заказе в 1892 г. герба великой княгини Милицы Николаевны обнаружилось, что в Гербовом отделении отсутствовали какие-либо сведения о фамильном гербе Черногорского княжеского дома. Полученные по официальному запросу через Министерство иностранных дел, а также «случайными средствами» и «частным путем» материалы позволили выявить, что компоновка герба «грешит против правил и традиций геральдики». Поэтому А.П. Барсуков предложил при составлении герба великой княгини использовать не фамильный, а Черногорский государственный герб.

В 1894 г. Гербовому отделению было поручено составление большого и малого гербов принцессы Алисы Гессенской. Детали...

📃 Александр Платонович Барсуков. К 185-летию со дня рождения

«Подвижник русской историографии, представлял собой редкий уже в наши торопливые времена пример тихого и долгого горенияским энтузиазмом к старине земли своей – литературной, церковной иской». В.В. Розанов.

Потомок старинной дворянской фамилии, занесенной в шестую часть родословной книги Тамбовской губернии, Александр Платонович Барсуков (1839–1914) вел свое происхождение от предков «мещеряков-вотчинников». Им от царя Алексея Михайловича «были жалованы поместья в Борисоглебском стану за верную их службу Престолу и Отечеству».

Получив домашнее образование, по примеру многих русских дворян он поступил в Воронежский кадетский корпус, а по его окончании проходил военную службу в Орденском драгунском полку. Молодой образованный офицер, он начал пробовать себя в литературе, выбрав известного историка Михаила Петровича Погодина в качестве рецензента и покровителя одновременно. Именно поэтому самые первые литературные опыты, заметки и размышления А.П. Барсукова стали появляться в созданной Погодиным газете «Русский».

Успех первых литературных работ и семейные обстоятельства побудили начинающего автора покинуть военную службу и переехать в Санкт-Петербург, чтобы там серьезно заняться изучением отечественной истории. Из-под пера Александра Барсукова выходят такие очерки как «Шкловские авантюристы», «Князь Григорий Григорьевич Орлов», «Исторические лица в голове простолюдина», «Батюшков и Опочинин». Вскоре эти живо написанные статьи – «монографии», основанные на новыхских источниках, были собраны автором в одну книгу – «Рассказы из русской истории XVIII в., по архивным документам». В рецензии на эту книгу, опубликованную газетой «Правительственный Вестник» в 1885 г., отмечается: «В ней собраны отдельные монографии, составленные по архивным документам времени Императрицы Елисаветы Петровны и Екатерины Великой. Все эти монографии представляют несомненный интерес как в научном, так и литературном отношении. Автор не ограничивался в них текстуальною передачею архивных актов, но сверял их с другими источниками и освещал критическими выводами и замечаниями, не упускал из виду стройности самого изложения» (РГАЛИ. Ф. 87. Оп. 1. Ед. хр. 326).

Таким образом эта своевременно написанная книга оказалась настолько полезной, что послужила к назначению А.П. Барсукова членом Археографической комиссии при Министерстве народного просвещения и дала начало его службе в Департаменте Герольдии.

С этого же времени он почти всецело был занят своим самым главным трудом – изучением истории Шереметевского рода. Пользуясь обширными, необнародованными материалами из разнообразных учреждений, имея под рукой грамоты, акты, купчие и закладные, переписку и другие бумаги из семейного архива С.Д. Шереметева, неутомимый исследователь постепенно создавал капитальный труд, который вышел в свет под заглавием «Род Шереметевых». Восемь изданных томов осветили на своих страницах доблестных предков знаменитой старорусской Шереметевской фамилии. Библиограф П.А. Ефремов написал об этой работе: «Многолетний, обширный труд А.П. Барсукова с каждой новой книгой обогащает русскуюскую науку новыми и новыми фактами. Задуманный очень широко, исполняемый чрезвычайно тщательно и добросовестно, труд этот очень серьезен для умеющих ценить и понимать значение новых и весьма важных архивных сведений, сообщаемых автором в каждой книге, значительных особенно тем, что эти сведения приведены в связь с известными уже фактами и что, таким образом, пополняются прежние пробелы и исправляются прежние неточности» (РГАЛИ. Ф. 191. Оп. 1. Ед. хр. 1255).

Все это время Александр Платонович, постоянно занятыйскими и генеалогическими исследованиями, проживал со своим старшим братом Николаем Платоновичем на Большой Морской улице в Петербурге, во дворе дома Тура. По воспоминаниям друзей, квартира Барсуковых состояла из пяти комнат и отличалась совершенно необычным характером: вся она была уставлена полками, сверху донизу заполненными книгами, а над диванами располагались портретыских деятелей, редкие гравюры и пейзажи. Особенно...

📃 «Альба Регия» – фильм и реальность.
Документы РГАНИ о награждении венгерской семьи советским орденом

В 1961 г. на советские экраны вышел фильм венгерского режиссера Михая Семеша «Альба Регия», снятый по новелле Белы Леваи и Тамаша Шипоша. Фильм, одновременно драматичный и романтический, рассказывал историю любви советской разведчицы (радистки «Альбы») и венгерского врача, спасшего жизнь своей возлюбленной в Венгрии в 1945 г. Роль разведчицы исполнила знаменитая советская актриса Татьяна Самойлова, а роль врача – известный венгерский актер Миклош Габор. Захватывающий сюжет, прекрасная игра актеров, талантливая режиссура – благодаря этому фильм «Альба Регия» завоевал сердца не только зрителей, но и профессионалов-кинематографистов. Летом 1961 г. на II Московском кинофестивале фильм был отмечен Серебряной премией.

Советским зрителям было известно, что и фильм, и новелла, послужившая ему основой, рассказывали о реальных событиях, произошедших в Венгрии во время Второй мировой войны. Более того, были известны даже имена прототипов главных героев. Разведчица «Альба» - это советская радистка Лидия Мартыщенко, а доктор Хайнал – Карой Хорнянски. Место действия (и в фильме, и в реальности) – древний венгерский город Секешвехервар. Во времена Римской империи этот город назывался Альба Регия или «Престольный белый град». Отсюда и позывные советской радистки. Доктор Хорнянски действительно по просьбе легендарной советской разведчицы М.А. Фортус поселил «Альбу Регию» со своей семьей, где было двое маленьких детей, и даже помогал в сборе ценной информации о немецких войсках, занявших город.

История укрывания советской разведчицы венгерским врачом была известна не только зрителям, писателям и кинематографистам. О ней знали и в ЦК КПСС. И в январе 1961 г. было принято решение о награждении обоих супругов, рисковавших жизнью.

Все началось с ходатайства министра обороны СССР Р.Я. Малиновского, обратившегося в ЦК КПСС с запиской, в которой подробно была изложена история подвига доктора Хорнянски и его жены Шари Хорнянски. «В январе – марте 1945 г., – отмечалось в записке, – гражданин Венгерской Народной Республики Хорнянски Кароль, работая врачом в местной больнице в г.рвар, вместе со своей женой – Шари Хорнянски – укрывали радистку-разведчицу [...] Мартыщенко Л.С., создав ей все условия для хорошей работы в тяжелых условиях оккупации города немцами. Кроме того, сам Хорнянски К. собирал и передавал нашей радистке информацию о группировке немецких войск» (Ф. 3. Оп. 12. Д. 868. Л. 131). В заключение Р.Я. Малиновский просил наградить семью Хорнянски орденами Отечественной войны 2 степени.

Информация Министерства обороны СССР была подтверждена Главным разведывательным управлением Генерального штаба (Ф. 3.
Оп. 12. Д. 868. Л. 132), предложение о награждении было поддержано ЦК Венгерской Социалистической Рабочей партии, посольством СССР в Будапеште и соответствующими отделами ЦК КПСС (Ф. 3. Оп. 12. Д. 868. Л. 130). 21 февраля 1961 г. вышло Постановление ЦК КПСС «О награждении орденами Отечественной войны 2-й степени венгерских граждан Кароя (венгерское произношение имени Кароль) и Шари Хорнянски». В постановлении отмечалось, что супруги получили награду «за оказание помощи войскам Советской Армии в 1945 году в период боев за освобождение территории Венгрии от немецко-фашистских захватчиков». (Ф. 3. Оп. 12. Д. 868. Л. 128).

Конечно, не только создание фильма о мужественном венгерском враче и героической советской разведчице побудило наградить участников тех событий. И фильм, и награждение были составными частями работы по укреплению социалистического лагеря, в целом, и дружбы между СССР и ВНР, в частности, установлению доверия между советским и венгерским народами, о чем говорилось и в документах (Ф. 3. Оп. 12. Д. 868. Л. 130). Так, Малиновский в своей записке в ЦК КПСС от 12 января 1961 г. прямо указывал, что «награждение, безусловно, будет благоприятно воспринято венгерской общественностью» (Ф. 3. Оп. 12. Д. 868. Л. 131).

Сам Карой Хорнянски в это время занимал должность главного врача областной больницы в...

📃 Курс долголетия по Волынову.
К 90-летию летчика-космонавта СССР Б.В. Волынова

Документальные фонды Российского государственного архива научно-технической документации (РГАНТД) предоставляют возможность для раскрытия не только профессиональной деятельности космонавтов, но их личности, черт характера. 18 декабря исполняется 90 лет летчику-космонавту СССР Б.В. Волынову. Сердечно поздравляем Борисаича с юбилеем и желаем крепкого здоровья и долгих лет жизни!

В одном из интервью Борисич вспоминал, как в 1960 г., после 35 прыжков в рамках парашютной подготовки «всем дали отдышаться, 2–3 дня отпуска. А меня раз – и в сурдокамеру, вслед за Валеркой Быковским. Небольшая барокамера. Все заставлено банками, склянками, едой. Когда для сна отбрасываешь спинку кресла, встать уже невозможно, нет места для ног. Когда спинка вертикально, можно «развлекаться» – зарядку делать, бегать, прыгать. Но на одном месте... Я сидел десять суток».

Первая часть биографии Волынова – «летная», вторая – «космическая», а третья – «земная», когда он работал (с 1976 г.) и руководил (1983–1990 гг.) отрядом космонавтов. Восемь раз был дублером, восемь раз проходил по полной программе всю подготовку к полетам, восемь раз в последний момент слышал «не ты»...

Первый полет Б.В. Волынова состоялся в 1969 г. на корабле «Союз-5», продолжался трое суток и был уникален: впервые в мире производилась стыковка двух космических кораблей. На околоземной орбите «Союз-5» выполнил пассивную стыковку с «Союзом-4», запущенным накануне с В.А. Шаталовым. Космонавты Е.В. Хрунов и А.С. Елисеев выходили из космического корабля, чтобы подняться на «Союз-4». Окончание полета именно для Волынова оказалось неожиданно драматичным: он приземлился, чудом избежав гибели, на «Союзе-5», через день после «Союза-4». Служебный модуль космического корабля полностью не отделился от спускаемого модуля при входе в атмосферу, в результате этого спуск был баллистическим, с перегрузками втрое выше предусмотренных (свыше 10 g против предусмотренных 3–4 g)! При входе в атмосферу космический корабль летел носом посадочной капсулы вперед, разделение отсеков произошло слишком поздно, спускаемый аппарат уже горел в атмосфере и при этом вращался, закрутив стропы парашюта, купол которого так и не схлопнулся. При этом скорость спуска была катастрофически больше штатной. Внутрь спускаемого модуля из перегретого уплотнения люка потекли газы, и Волынов терял сознание; если бы последовала разгерметизация, космонавт без скафандра неизбежно бы погиб.

Первое волыновское приземление получилось жестким и не предвещало долголетия: при сильнейшем ударе о землю космонавт получил несколько серьезных травм, долгое время пережитое кошмаром возвращалось во сне. Однако тогда, в 1969-м, 19 января в 10 часов утра, все участники космической экспедиции бодро докладывали о результатах полета Государственной комиссии, а 22 января были доставлены на самолете в Москву для доклада руководству страны.

Из-за последствий травм Б.В. Волынова исключили из активного состава. Но спустя семь лет, восстановившись и, вопреки всему, не прекращая тренировок, Борисич сделал невероятное: смог добиться нового допуска: «Потому что я упертый, как все иркутяне...». Он отправился в космос в июле 1976 г. вместе с летчиком-космонавтом В. Жолобовым, наконец, в давно заслуженном статусе командира корабля («Союз-21»). После стыковки с орбитальной станцией «Салют-5» экипаж провел на орбите 49 суток.

В интервью одной телекомпании накануне 60-й годовщины своего первого космического полета, Волынов поделился пережитым в момент аварии: «Авария была мощная. Мы уже проработали 42-е сутки, больше месяца летаем. Вдруг бац – и темно, и ни одного звука. Эту тишину я помню до сих пор (...). Невесомость, вы не знаете, это потолок, пол или стена. Ничего не видно, анализатора нет, вестибуляр не работает. И зловещая тишина. Что делать? Вы понимаете, что попали в нештатную ситуацию». Дальнейшие действия космонавтов описаны, но отметим только последнее и скромное волыновское слово: «Справились».

Хотя больше Борис...

📃 18 декабря 1947 г. Военный трибунал Ленинградского военного округа вынес приговор 19 немецким военным преступникам.

7–18 декабря 1947 г. в Новгороде состоялся суд над бывшими военнослужащими немецкой армии. В процессе следствия и в ходе судебных заседаний в отношении каждого обвиняемого установлены факты преступной деятельности. Немецкими палачами было расстреляно, повешено, заживо сожжено и замучено в тюрьмах и лагерях 34 555 мирных жителей Новгородской и Псковской областей. Насильно угнано в Германию на рабский труд 316 217 советских граждан.

Гитлеровцы за время оккупации Новгородской области почти полностью уничтожили города Новгород, Старую Руссу, Сольцы, Малую Вишеру, Чудово с их промышленными предприятиями, жилым фондом и культурно-бытовыми учреждениями. В Псковской области немецкие захватчики разрушили города Дно, Порхов, Остров и нанесли колоссальный материальный ущерб колхозам.

В городе Новгороде из 2 346 жилых домов сохранилось только 40. Полностью были уничтожены, сожжены или разрушены все больницы, школы, библиотеки, музеи, все промышленные предприятия, водопровод, электростанция и другие сооружения городского хозяйства.

Многочисленные памятники древнего русского зодчества были разрушены немецкими захватчиками. Повреждению, а в некоторых случаях уничтожению, подверглись: церковь Спаса Нередицы с всемирно известной фресковой росписью, постройки XII в. Немецкие варвары разобрали и подготовили к отправке в Германию памятник 1000-летия России, воздвигнутый в Новгороде в 1862 г. С куполов Георгиевского собора Юрьева монастыря и Софийского собора немцы сняли золоченые листы кровли, полностью разграблено внутреннее убранство соборов. Из церковных ценностей и утвари изготавливались золотые вещи и отправлялись в Германию в качестве подарков.

На территории Батецкого района Новгородской области было расстреляно и замучено 3700 советских граждан. В д. Жестяная Горка, где размещалась тайная полевая полиция, было расстреляно и убито не менее 2600 человек. В д. Черное, где находилась полевая жандармерия, было расстреляно и замучено 1100 мирных советских граждан и военнослужащих. Материалы судебно-следственной экспертизы и эксгумации, оглашенные в ходе судебного заседания Новгородского процесса, подтвердили факты массовых расстрелов. 27 октября 2020 г. Солецкий районный суд Новгородской области признал геноцидом массовое убийство немецкими оккупантами и их пособниками мирного населения в д. Жестяная Горка. Это был первый такого рода судебный процесс в России.

Начальник Управления МВД по Новгородской области М.П. Назаров доложил министру внутренних дел СССР С.Н. Круглову 25 ноября 1947 г. о завершении следствия по делу о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Новгородской и Псковской областях и подготовке открытого судебного процесса в г. Новгороде. В качестве обвиняемых были привлечены: 2 генерала, 2 полковника, 1 подполковник, 5 майоров, 1 капитан, 1 старший лейтенант, 3 лейтенанта, 3 штабсфельдфебеля, 1 фельдфебель (РГВА. Ф. 451п. Оп. 4. Д. 70. Л. 271–319 – https://victims.rusarchives.ru/25-11-1947-dokladnaya-..).

Главными фигурантами Новгородского судебного процесса стали генерал артиллерии, бывший командир 38-го армейского корпуса Курт Герцог и генерал-майор, бывший комендант военно-полевой комендатуры № 607 Йозеф Руппрехт.
Будучи командиром 291 пехотной дивизии, а затем командиром 38 армейского корпуса, К. Герцог, выполняя преступные приказы верховного командования немецкой армии, участвовал в массовом истреблении мирных советских граждан, в насильственном угоне населения в Германию, организовал разграбление и разрушение Новгорода и других городов, сел и деревень, уничтожение исторических памятников, грабеж и издевательства над мирными гражданами на временно оккупированной территории Новгородской и Псковской областей. Войска под командованием Герцога принимали участие в блокаде г. Ленинграда, систематических артобстрелах и бомбардировках.

Й. Руппрехт обвинялся в том, что с 29 октября 1943 г. по 9 мая 1945 г. совместно с подчиненными Г. Хаунспергером (майор, с апреля 1943 г. по май 1945 г.льник...

📃 18 декабря 2024 г. в Российском государственном историческом архиве открылась историко-документальная выставка «Российско-монгольские связи во второй половине XIX –ачале XX вв.»

В рамках XXVII заседания Российско-Монгольской комиссии по сотрудничеству в области архивов состоялось торжественное открытие историко-документальной выставки, подготовленной Российским государственным историческим архивом (РГИА). На открытии выступили: с российской стороны – сопредседатель комиссии, статс-секретарь–заместитель руководителя Росархива А.В. Юрасов, с монгольской – руководитель монгольской делегации, директор Национального центрального архива Монголии Т. Сайнжаргал. Вела церемонию открытия выставки директор РГИА С.В. Штукова.

Вторую половину XIX в. можно обозначить как время, когда Российская империя обратила особое вниманиеа соседей в Азии и взаимоотношения сими. В это время расширяются торгово-экономические связи с Монголией: для российских купцов торговля становится выгодной и доступной. Предприниматели борются за концессии от монгольских ханова разработку природных ресурсов.

Заключение Тяньцзиньского трактата (1858), Айгунского (1858) и Пекинского (1860) российско-китайских договоров привели к установлению границ и появлениюа территории Цинской империи российских консульств, первым из которых в 1861 г. стало консульство в Урге (ныне – Улан-Батор), а качалу XX в. консульства появилисьа всей территории Монголии.

Российские консулы свидетельствовали, что с 1860-х гг. торговля в монгольских землях складывалась самым благоприятным образом, благодаря энтузиазму русских купцов, практически полному отсутствию конкуренции и заинтересованности местногоаселения в товаре. Из России чаще всего ввозились фабричные и заводские изделия, а из Монголии, как правило, привозили шерсть, шкуры, скот, кожу, масло и жир. Однако к концу столетия торговать российским товаром стало гораздо тяжелей. Причины этого,а примере отчета консула из Кобдо, были в повышении московскими фабрикантами цена мануфактуру, развитии китайской торговли,едоступности кредитных учреждений. Не меньшее влияниеа конкурентоспособность российских товаров оказывали плохо развитые пути сообщения и дешевизна английской и американской продукцииа рынке.

Возрос также интересаучного сообщества к Монголии. В российских высших учебных заведениях, одними из первых в мире, были основаны кафедры монгольского языка, зарождалисьаучные школы по изучению истории Монголии, а к середине XIX в. монголоведение занимало передовые позиции в отечественной и мировой ориенталистике. Снаряжались многочисленныеаучные экспедиции (Н.М. Пржевальского, П.К. Козлова, А.М. Позднеева и др.) для исследованияародонаселения, культуры, религии, экономики, археологических изысканий.

Начало XX в. стало для Цинской империи временем политическойестабильности. В 1912 г. в результате ряда мятежей и бунтов император отрекся от престола, иачался республиканский период в истории Китая. Монголия страдала от экономического кризиса и целого ряда реформ, проводимых китайским правительством в Халхе (историческоеазвание территории современной Монголии), и монголы были решительноастроеныа завоеваниеезависимости. В декабре 1911 г. Монголия провозгласила своюезависимость от Китая, а Богдо-гэгэна VIII великим ханом. Началось вооруженное противостояние между монгольской и китайской сторонами. Российская сторона соблюдала осторожность в своих решениях:аее влияли геополитическая обстановка, взаимоотношения с другими странами. Теме менее, в 1912 г. Россия подтвердила автономию Монголии, обязуясь оказать помощь. В 1913 г. было подписано российско-китайское, а в 1915 г. трехстороннее соглашение об автономии Внешней Монголии.

В XIX в. развитие регионов, особенно расположенныха значительном расстоянии от центральных губерний Российской империи, зависело оталичия железнодорожного сообщения. Строительство в 1891–1916 гг. Великой Сибирской железной дороги или Транссибирской железнодорожной магистрали (Транссиб) связало европейскую часть России с Дальним Востоком и открылоовые, более широкие возможности для торговли, а территорию е...

📃 19 декабря 1945 г. Военный Трибунал в Смоленске в открытом судебном заседании приговорил за совершенные зверства и злодеяния в Смоленске и Смоленской области 10 бывших немецких военнослужащих: унтер-офицера, переводчика Смоленской военной комендатуры Р. Киршфельда, старшего ефрейтора, лекарского помощника лазарета № 551 Р. Модиша, унтер-офицера 335 охранного батальона В. Вайса и ефрейторов 335 охранного батальона К. Гаудияна, Ф. Генчке, Э. Мюллера, В. Краузе – к смертной казни через повешение; солдата 350 пехотного полка И. Райшмана, командира отделения 490 охранного батальона Э. Эвертса – к 15 годам каторжных работ; старшего солдата 335 охранного батальона Г. Винклера – к 12 годам каторжных работ.

В период с 1 по 16 октября 1943 г. по поручению Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (ЧГК) производились работы по выявлению зверств, совершенных немцами в Смоленске.

30 октября 1943 г. председатель Чрезвычайной государственной комиссии Н.М. Шверник направил на имя И.В. Сталина записку с приложением проекта сообщения ЧГК о преступлениях немецко-фашистских захватчиков в г. Смоленске: «прошу Вас разрешить опубликовать это сообщение в печати, одновременно с актом судебно-медицинской экспертизы по эксгумации и судебно-медицинскому исследованию трупов советских граждан, замученных и убитых немцами в Смоленске» (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 550. Л. 1.). 6 ноября 1943 г. официальное сообщение ЧГК появилось в печати (https://victims.rusarchives.ru/soobschenie-chgk-o-raz..).

22 января 1944 г. начальник Главного управления контрразведки «СМЕРШ» В.С. Абакумов доложил в Государственный комитет обороны СССР В.М. Молотову о собранных многочисленных фактах зверств и разрушений, чинимых немецко-фашистскими захватчиками в период их временной оккупации г. Смоленска и Смоленской области, о выявленных и арестованных военнослужащих германской армии, являвшихся непосредственными участниками расстрелов, повешений, удушений, насилий и грабежей мирных советских граждан и военнопленных, и целесообразности организации открытого судебного процесса в г. Смоленске (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 541. Л. 7–32. https://victims.rusarchives.ru/22-01-1944-zapiska-nac..). На докладной записке резолюция В.М. Молотова: «т. Щербакову. Очень прошу немедленно двинуть это дело. Я сейчас (в эти пару дней) особенно занят, а откладывать этого никак нельзя. В. Молотов. 26/I».

В ходе Ялтинской конференции в феврале 1945 г. лидеры трех держав обсуждали вопрос о суде над военными преступниками, 3 мая 1945 г. представителями СССР, США и Великобритании был подписан протокол совещания по вопросу о наказании главных военных преступников – готовился Международный военный трибунал в Нюрнберге (https://victims.rusarchives.ru/03-05-1945-protokol-so..).

Вместе с тем, 4 ноября 1945 г. нарком внутренних дел СССР Л.П. Берия и нарком госбезопасности СССР В.Н. Меркулов направили В.М. Молотову докладную записку о проведении восьми открытых судебных процессов над бывшими военнослужащими германской армии и карательных органов: «В соответствии с указаниями товарища Сталина И.В. о привлечении к судебной ответственности бывших военнослужащих германской армии и немецких карательных органов, изобличенных в зверствах против советских граждан на временно оккупированной территории Советского Союза, НКВД и НКГБ СССР совместно с Главным управлением контрразведки «СМЕРШ», Прокуратурой, НКЮ СССР и Чрезвычайной Государственной комиссией намечено провести в течение ноября и декабря т.г. 8 открытых судебных процессов по наиболее важным делам в следующих городах: Ленинграде, Смоленске, Брянске, Великих Луках, Киеве, Николаеве, Минске и Риге. По этим делам будет предано суду 85 человек» (РГАНИ. Ф. 3. Оп. 50. Д. 552. Л. 50, 51–84). К докладной записке прилагались справки на подследственных по всем восьми намеченным процессам. В частности, справка по делу 10 немецких карателей, совершивших преступления против советских граждан в Смоленске и Смоленской области.

По далеко неполным данным, немецкие оккупанты в Смоленске и еготях...

📃 Казнаков Николай Геннадьевич – генерал-губернатор Западной Сибири

В 2024 г. исполняется 200 лет со дня рождения видного государственного деятеля, воспитателя и ближайшего сподвижника императора Александра III Н.Г. Казнакова.

Николай Геннадьевич родился 8 (20) декабря 1824 г. в Наровчатовском уезде Пензенской губернии в семье богатого помещика Тверской, Санкт-Петербургской и Новгородской губерний, командира Олонецкого пехотного полка Г.И. Казнакова.

После выпуска из Школы гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, которую он окончил с занесением его имени на мраморную доску, Николай Геннадьевич был зачислен в 1842 г. в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, стоявший в Новгороде. С 1845 по 1848 гг. Н.Г. Казнаков учился в Николаевской военной академии. Окончив ее с награждением большой серебряной медалью, он был определен в Гвардейский Генеральный Штаб.

С началом Венгерской кампании 1849 г., с 15 мая по 21 ноября, Николай Геннадьевич находился в походе в составе войск гвардии на границе, за что был награжден орденом Св. Анны 3 ст. В январе 1850 г. Н.Г. Казнаков определен адъюнкт-профессором тактики Николаевской академии Генерального Штаба, а 25 октября 1853 г. его производят в полковники с назначением состоять при великом князе Владимире Александровиче. Вместе с другими воспитателями он сопровождает великих князей Николая, Александра, Владимира Александровичей в путешествие в Москву и Троице-Сергиевскую Лавру в 1855 г., в Гельсингфорс и Ревель – в 1857 г.

Доверительные отношения с великими князьями способствовали складыванию особой близости Николая Геннадьевича и членов его семьи с императорской фамилией, это проявилось, в частности, в пожаловании его в генерал-майоры с зачислением в свиту его императорского величества 17 апреля 1858 г.

В феврале 1861 г. он был командирован в Калугу для содействия в проведении реформы, согласно «Положению о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости» от 19 февраля 1861 г. В январе 1864 г. его назначили киевским военным губернатором, а 30 августа 1865 г. произвели в генерал-лейтенанты. За содействие борьбе с эпидемией холеры в Бердичеве его избирают почетным гражданином города. В ноябре 1866 г. из-за болезни Николай Геннадьевич получает отпуск на 11 месяцев для лечения за границей. Но уже 10 апреля 1867 г. он был назначен генерал-адъютантом, а 18 января 1872 г. членом Главного военно-тюремного комитета.

Вершиной административной деятельности Н.Г. Казнакова становится назначение генерал-губернатором Западной Сибири и командующим войсками Западносибирского военного округа с 1 января 1875 г. С прибытием в Омск он обновил состав администрации, пригласив к работе бывшего ссыльного, известного сибирского ученого-областника (Сибирское областничество – общественно-политическое течение в среде сибирской интеллигенции) Н.М. Ядринцева, через которого пытался привлечь научную общественность Сибири к изучению народонаселения и производительных сил региона. Н.Г. Казнаков лично совершил поездку в Обскую губу, где ознакомился с жизнью северных народов – самоедов и остяков. Он ратовал за широкие научные исследования Западной Сибири, поэтому способствовал открытию в Омске в 1877 г. на базе Общества исследователей Западной Сибири Западносибирского отдела Русского географического общества, которое взял под свое покровительство. Содействовал организации научных экспедиций М.В. Певцова в Монголию (1877 г.), Н.М. Ядринцева на Алтай (1878 г.), И.Я. Словцова в Кокчетавский край (1878 г.). Прекрасно осознавая, что комплексное изучение и освоение Сибири невозможно без развития образовательной системы, Н.Г. Казнаков всячески способствовал учреждению начальных и профессиональных учебных заведений. В частности, в 1876 г. в Омске была открыта сначала мужская гимназия, а в 1879 г. – женская прогимназия. Также были учреждены реальные училища в Томске, Барнауле и Тюмени.

Особенное место в деятельности Николая Геннадьевича занимала проблема интеграции в имперское пространство коренных народов южной Сибири. Развитие в степях «гражданственности и сближения кочевых инородцев с прочими...

📃 Карл Маркс и его семья

Уже более полутора сотен лет фигура Карла Маркса вызывает неизменный интерес, порождая жаркие споры и дискуссии. Его человеческие качества, сущность взаимоотношений внутри круга родственников и друзей нередко освещаются необъективно и зачастую искаженно.

Хранящиеся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) документы из семейного архива К. Маркса позволяют правдиво показать его частную жизнь, которая в значительной степени характеризует человека. Прежде всего, это касается его семьи, особенно отношений c женой Женни, урожденной фон Вестфален. Личность этой талантливой, незаурядной женщины вполне сопоставима по масштабу с личностью самого Маркса.

Акцентируя внимание на странности этого союза, некоторые биографы подчеркивают разницу в социальном статусе между дочерью сановника-аристократа и сыном юриста, возглавлявшего трирскую коллегию адвокатов. Отец Маркса, родившийся в семье раввина, но перешедший в христианство, входил в ту же протестантскую общину, и отец Женни; они были дружны, их сближал высокий уровень образованности, а также приверженность идеям французского Просвещения и Французской революции XVIII в. В этом смысле Карл и Женни воспитывались в схожей культурно-идейной среде. С юных лет Маркс, близкий друг и одноклассник младшего брата Женни, часто бывал в их доме. В этом не по годам развитом мальчике глава семьи нашел ученика, а впоследствии и собеседника, поражавшего живостью ума и жаждой знаний. Женни была старше Карла на четыре года. Красивая, аристократически утонченная, великолепно образованная, «царица трирских балов», она отвергла немало поклонников из своего круга, которые не соответствовали ее богатому внутреннему миру. С другом брата ее связывали чисто дружеские отношения.

Настоящее чувство пришло к ним значительно позже, когда летом 1836 г. Маркс-студент приехал на каникулы в Трир. Их долгие прогулки и бесконечные беседы на различные темы, осознание духовного родства, взглядов и устремлений были истоками этого чувства. Неординарность юноши, необыкновенная эрудиция, глубина суждений и свободомыслие, оригинальный ум и пылкий характер произвели на нее сильное впечатление. Но в данном случае речь шла не о влюбленности, а о настоящей любви, подтверждением чего стала вся их последующая жизнь.

Свои чувства Маркс выразил в цикле стихотворений под общим названием «Книга любви» и «Книга песен» с посвящением – «Моей дорогой, вечно любимой Женни фон Вестфален». Через 20 лет их совместной жизни, оказавшись по делам в Трире, он напишет жене: «каждый день совершаю паломничество к старому дому Вестфаленов... Он напоминает мне о счастливейшей поре юности, в нем же таилось мое самое драгоценное сокровище...».

Выбор Женни не получил одобрения в семье. Влюбленным пришлось ждать семь лет, прежде чем в июне 1843 г. они смогли пожениться. С самого начала их совместной жизни и до последнего дня этой удивительной женщины, по одним только письмам, можно проследить степень ее поддержки деятельности Маркса; десятки лет Женни оставалась постоянным бесценным помощником, выполняя работу секретаря. Как «самые счастливые дни в моей жизни» характеризует она начало 1850-х годов, когда переписывала неразборчивые рукописи Маркса. Уже в первые годы супружества было ясно, семье уготована непростая и беспокойная жизнь: частые переезды из одной страны в другую, преследование Маркса со стороны властей, вынужденная эмиграция в Англию в 1849 г.

Первое десятилетие на новом месте было самым тяжелым в их жизни. Небольшие денежные средства быстро иссякли, и все же гостеприимный дом семьи Маркса был всегда открыт для приема и помощи эмигрантам. Единственным помощником по хозяйству была верная Елена Демут, служанка, а по сути – член их семейства. Из-за отсутствия у Маркса постоянного заработка семья подчас оказывалась на грани нищеты. В одном из писем к друзьям Женни образно представила картину бедствий: болезнь сына, опись имущества за долги, вплоть до мебели, белья, одежды, колыбельки ребенка и даже детских игрушек, выселение из квартиры, продажу остатков мебели,бы с трудом...

📃 Выдающийся русский живописец К.П. Брюллов. 225 лет со дня рождения

Карл Павлович Брюллов родился 12 (23) декабря 1799 г. в Санкт-Петербурге. Предки художника были обрусевшими выходцами из Франции,осившими фамилию Брюлло. Лишь с 1822 г., по высочайшему повелению императора Александра I, семейство стало именоватьсяа русский манер – Брюлловыми.

В семье все мужчины были связанны с изобразительным искусством: прадед Георг Брюлло, дед Иван Георгиевич, отец Павел Иванович и все его четыре сына, самым известным из которых стал Карл. Одна из двух сестер художника, Юлия, была замужем за известным акварелистом П.Ф. Соколовым.

Карл рос ребенком болезненным и в ранние годы много времени проводил в постели. Теме менее, отец с юных летачал прививать мальчику любовь к рисованию, принося ему гравюры, которые тот тщательно копировал. Позже он стал самостоятельно изображать фигуры людей и животных, развивая, таким образом, глазомер и чувство пропорции.

Когда Карл чуть подрос, отецачал привлекать его к своей работе, в качестве помощника. В то время Павел Иванович трудился в Академии художеств, где преподавал орнаментальную скульптуру. При этом он был очень строг и требователен. Причем требовательность эта иногда доходила до рукоприкладства.

В 1809 г., еще до достижения десятилетнего возраста, Карл Брюллов вместе со старшим братом Александром был зачислен в Академию художеств. Благодаря природному таланту, заложенному строгим отцом, творческому фундаменту и трудолюбию, обучение давалось мальчику легко. Эти качества помогли Брюллову снискатье только расположение учителей,о и уважение товарищей, которым он часто приходила помощь. Нередко это приводило к тому, что преподавателиаходили в работахекоторых учащихся руку юного мастера.

Первым заметным творческим успехом молодого художника стал рисунок «Гений искусства», хранящийсяыне в Русском музее. Заим последовало живописное полотно «Нарцисс, смотрящийся в воду». Выпускная работа Брюллова былаазвана «Явление Аврааму трех ангелов у дуба Мамврийского». Заее выпускник Академии был удостоен большой золотой медали, что давало правоа пенсионерскую поездку за границу. Однако Брюллову, собравшему за время учебы практически все возможныеаграды, выехать за рубеж по окончании 12-тилетнего курсае удалось. В числеескольких особо одаренных выпускников его решили оставить в стенах Академии ещеа три года, для совершенствования мастерства. Такое решение Карла Павловичае устроило, и вместе с братом Александром они решилиачать самостоятельную творческую жизнь, поселившись отдельно от родителей вебольшой художественной мастерской.

В 1820 г. в Петербурге было создано Общество поощрения художников (ОПХ), которое в том числе материально поддерживало молодых живописцев. Большой удачей для братьев Брюлловых стало то, что творчество Карла обратилоа себя внимание ОПХ, профинансировавшего поездку обоих братьев за границу.

В Рим молодые люди прибыли в мае 1823 г. С первой же минуты город их поразил и очаровал. Это был огромный музей под открытымебом. Карл с энтузиазмом изучал работы своих великих предшественников. По заданию ОПХ он талантливо выполнил копию фрески Рафаэля «Афинская школа»,ад которой трудился почти три года.

В Италии К. Брюллов увлекся жанровой живописью. Свою картину «Итальянское утро» художник отправил в Россию, где она былаастолько доброжелательно принята, что ОПХ подарило ее императору Николаю I. Тот отблагодарил художника бриллиантовым перстнем, заказав ему парную картину. Ею стал «Итальянский полдень». Эта работа была сдержанно принятаа родине, и Брюллов, уже достаточно хорошо известный и востребованный в Италии, порвал отношения с ОПХ, отказавшись от пенсионерского содержания.

В Риме Карл Павлович сталастолько популярен, чтоа улице прохожие при встрече сим снимали шляпы. При появлении Брюллова в театре представление прерывалось, а публика разражалась аплодисментами. Пресса сравнивала его с величайшими мастерами прошлого Микеланджело и Рафаэлем. Это было признание!

В этот период мастер увлекся акварелью, получившимиазвание «итальянский жанр». Первые акварельные работы ад своим...

📃 Акварели Карлава в собрании Государственного архива Российской Федерации

12 (23) декабря 2024 г. исполняется 225 лет со дня рождения художника Карла Павловичава (1799–1852), «великого Карла», как именовали его современники. Художник приобрел известность как портретист, жанрист и исторический живописец, а также автор легендарного полотна «Последний день Помпеи».
Но не только музейные собрания нашей страны могут гордиться шедеврами «великого Карла». В Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) хранятся два произведения К.П.ва.

Одно из них – акварельный портрет великой княгини Елены Павловны. Супруга брата императора Николая I, великого князя Михаила Павловича, вошла в историю как благотворительница, сторонница отмены крепостного права, основательница Русского музыкального общества и Крестовоздвиженской общины сестер милосердия. В 1828–1829 гг. Елена Павловна совершила путешествие по Европе. По настоянию врачей в мае 1828 г. она отправилась для поправления здоровья в Эмс (в настоящее время – город-курорт Бад-Эмс). После курса лечения минеральными водами великая княгиня последовала в Италию, где провела почти полгода, встречаясь с художниками, осматривая античные памятники и архитектурные достопримечательности и фиксируя увиденное в своем дневнике (ГА РФ. Ф. 728. Оп. 2. Д. 387). Во время пребывания великой княгини в Риме в 1829 г. К.П.в написал ее акварельный портрет, о чем свидетельствует собственноручная подпись художника на изображении слева: «Roma. 1829. Charles Brullof» (ГА РФ. Ф. 672. Оп. 1. Д. 477).

Данный портрет исторически происходит из альбома супруги Николая I, императрицы Александры Федоровны, в котором, среди прочего, собраны акварельные портреты близких ей лиц, выполненные художником П.Ф. Соколовым в конце 1820-х – начале 1830-х гг. (ГА РФ. Ф. 672. Оп. 1. Д. 476).

В альбоме имеются также портреты детей императрицы – Александра, Константина, Марии, Ольги и Александры, ее брата – прусского принца Вильгельма и его супруги прусской принцессы Августы. Под всеми портретами рукой Александры Федоровны сделаны надписи с указанием изображенных лиц. Такая надпись сделана императрицей на паспарту и под портретом великой княгини Елены Павловны работы К.П.ва.

Другое произведение Карлава атрибутировано и введено в научный оборот совсем недавно. Оно находится в альбоме императрицы Александры Федоровны, датированном 1811–1846 гг. Альбом заполнен рисунками, акварелями, гравюрами и литографиями, среди которых – рисунки самой императрицы, императора Николая I, их детей – Александра, Ольги и Николая, великой княгини Анны Павловны, прусского короля Фридриха-Вильгельма IV – в альбоме собраны работы близких людей императрицы, а также изображения дорогих и памятных для нее мест.

Из этого ряда выбиваются два произведения. Первое – акварель голландского художника-мариниста Иоханнеса Шотеля «В порту», вероятно, подаренная Александре Федоровне мужем Николаем I или сыном, великим князем Константином Николаевичем, любившими и собиравшими морские пейзажи. Второе, не имеющее подписи и даты, — графический эскиз конного портрета мужчины и женщины, исполненный сепией по наброску графитным карандашом (ГА РФ. Ф. 672. Оп. 1. Д. 472. Л. 40).

Ближайшие аналогии рисунок всадников находит в графических работах Карлава. Художник на протяжении всего творчества много и охотно работал в технике сепии, часто сочетая сепию с графитным карандашом, особенно в подготовительных рисунках и эскизах. В результате исследовательской работы стало очевидно совпадение приемов, используемых в рисунке всадников из альбома Александры Федоровны и эталонных рисунках К.П.ва.

В элегантной всаднице с развевающейся вуалью и всаднике с гордой посадкой на рисунке, без сомнений, узнаются императрица Александра Федоровна и император Николай I. Они изображены на парковой аллее, на заднем плане просматриваются купола церкви Большого Царскосельского дворца. Эта важная деталь свидетельствует о том, что портрет был задуман и, вероятно, исполнен в Царском Селе. Следует отметить, что обычно работава над императорскими портретами связывается с Петергофом. в в...

📃 «Лошадь – Красной армии»

В годы Гражданской войны и иностранной интервенции кавалерия была главной маневренной силой Красной Армии (РККА). Быстрые и многокилометровые переходы кавалерийских соединений неизменно завершались победой над врагом. История Гражданской войны сохранила ряд славных имен кавалерийских командиров: С.М. Буденный, Б.М. Думенко, О.И. Городовиков, И.Р. Апанасенко, Олеко Дундич. Из рядов кавалерии вышли прославленные полководцы Великой Отечественной войны: Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский, К.С. Москаленко, С.К. Тимошенко, И.X. Баграмян.

На фронтах Гражданской войны одновременно находилось много тысяч лошадей. В боях они гибли, на их место поступали новые. Например, под легендарным командармом 1-й Конной С.М. Буденным было убито шесть лошадей. К началу 1922 г. всего в стране насчитывалось 18,9 млн голов. Сказались и потери на фронтах войны, и убыль лошадей на почве бескормицы.

После завершения коллективизации в СССР основным источником конского состава для кавалерии, артиллерии и войскового обоза РККА стал специальный фонд «Лошадь – Красной армии» (ЛКА). По указу Президиума Верховного совета СССР от 20 августа 1939 г. и постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 октября 1935 г. его отделения создавались во всех колхозах и совхозах.

В фонд ЛКА определялось до 5% общего лошадиного поголовья страны, и при этом – самого лучшего. Военные лошади должны были быть возрастом до 7 лет, ростом в холке не ниже 144 см. Они делились на четыре категории: верховые, артиллерийские, вьючные и обозные. Пополнение состава шло за счет поставок военными конными заводами и покупки лошадей армейскими ремонтными комиссиями в коневодческих хозяйствах всех регионов Советского Союза.

В Красной Армии лошади играли важную роль, в основном применяясь в качестве транспортной силы, особенно в артиллерии. Также лошади доставляли на позиции обозы с продовольствием и полевые кухни.

Еще более важной была роль боевого коня в кавалерии, которая вплоть до начала Великой Отечественной войны, наряду с автобронетанковыми войсками, была главной маневренной и ударной силой Красной Армии. Перед началом войны кавалерия располагалась в основном в приграничных военных округах. Кавалерийская дивизия состояла из трех кавалерийских и одного механизированного полка, отдельного конно-артиллерийского дивизиона и других специальных частей и подразделений. По штатам в дивизии должно было быть около 9 тыс. человек и 8 тыс. лошадей; на вооружении она имела танки, бронемашины, артиллерию (в том числе и зенитную для отражения ударов авиации). Фактически же кавалерийские дивизии имели перед войной в среднем по 6 тыс. человек. Руководство конницей осуществляла инспекция кавалерии, которую сначала возглавлял С.М. Буденный, затем И.В. Тюленев, а в 1938 г. О.И. Городовиков.

С 1918 г. по 1941 г. в Красной Армии существовали 41 кавалерийская школа и кавалерийские курсы. В боевой подготовке личного состава кавалерийских частей много внимания уделялось организации противовоздушной и противотанковой обороны, отработке взаимодействия с артиллерией, танками и авиацией. В то же время традиционно велись занятия по конной подготовке и владению шашкой, проводились конноспортивные соревнования.

Уже первые трагические дни после нападения на СССР фашистской Германии принесли жестокое, но неоспоримое подтверждение целесообразности организации фонда ЛКА. Всего из народного хозяйства на фронт попало около 3 млн лошадей. Их потребовалось бы еще больше, если бы не четкая организация военно-ветеринарной службы, чья работа возвращала в строй подавляющее большинство легкораненых и заболевших животных. Однако в начальный период войны погибло более 1 млн лошадей. В 1942 г. лошадей пришлось закупать в Монголии.

В тяжелые месяцы отступления кони были незаменимыми помощниками советских воинов. Кончалось горючее, останавливались автомашины и танки, их приходилось взрывать, чтобы не достались врагу. Но конные упряжки до последней возможности продолжали вывозить артиллерийские орудия и повозки с военным имуществом и ранеными.

Затем было сражение под Москвой, где кавалеристы показалиою...

📃 Расхищение и уничтожение культурных ценностей японскими захватчиками в Забайкалье в 1918–1945 гг.

По окончании Великой Отечественной войны был подсчитан ущерб, нанесенный Советскому Союзу действиями нацистской Германии и ее сателлитов. Одним из направлений работы стало определение ущерба, нанесенного восточным регионам СССР милитаристской Японией.

В декабре 1945 г. в Москве на конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании было принято решение о создании Дальневосточной комиссии, в задачу которой входило определение суммы порядка и взыскания репараций с Японии. К работе комиссии привлекались специалисты из Франции, Голландии, Китая, Индии, Австралии, Новой Зеландии и Филиппин.

Министерство иностранных дел СССР обязалось представить результаты подсчета материального ущерба по СССР, взяв за основу два периода японской агрессии: с 1931 г. и с 1937 г. В дальнейшем по мере разработки претензий были выделены три временных периода агрессии: 1918–1920 гг., 1931–1936 гг. и 1937–1945 гг.

Непосредственную работу по подсчету претензий выполняло Центральное статистическое управление Госплана СССР. Сотрудники на местах проводили анализ архивных данных и составляли сводные отчеты Работа велась не только в области непосредственного ущерба, нанесенного военными действиями, но и по ряду вопросов о расхищении предметов культурного наследия. Одним из подготовленных в рамках этой работы документов стала справка заведующего отделом культурно-просветительской работы Читинского областного совета депутатов трудящихся П.П. Иено «К вопросу о расхищении и уничтожении культурных богатств японскими захватчиками в Забайкалье в период 1918–1945 гг.» (РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 94. Д. 1959. Л. 245–243).

В конце XIX в. в г. Нерчинске на деньги золотопромышленника и мецената Михаила Дмитриевича Бутина была создана библиотека, включавшая в себя большое собрание книг и рукописных изданий русской и иностранной литературы. Интервентами вывезено около 35 тысяч томов, остальное подверглось расхищению и уничтожению. Из дворца М.Д. Бутина также были вывезены произведения искусства того времени – хрусталь, гобелены, фарфор, картины. Общая сумма ущерба от расхищения коллекции составила 2 млн руб.

В г. Сретенске подверглась уничтожению библиотека профсоюза «Общества приказчиков», содержащая около 20 тысяч томов стоимостью 300 тыс. руб.

Пострадали от хищнической деятельности и архивы. На Нерчинском заводе хранились документы Нерчинского горного правления, Нерчинской горной канцелярии и Нерчинского горного округа «Кабинета его императорского величества» за 1700–1900-е гг. Интервенты часть документов уничтожили, другую часть, касающуюся ископаемых богатств края, вывезли. В г. Чите из архива горного округа были изъяты секретные документы об полезных ресурсах Забайкалья. По общим подсчетам потери составили свыше 5 тыс. архивных дел. Из Нерчинска вывезена минералогическая коллекция, собиравшаяся в Забайкалье с 1704 г. по 1918 г.

Вывозились японцами и церковные ценности Забайкальской епархии –утварь, золото и серебро, иконы, кресты и прочее – общей стоимостью в 50 млн руб.

Подсчитывался в справке и материальный ущерб, нанесенный войной строительству культурных учреждений, предусмотренных третьим пятилетним планом (1938–1942 гг.) с выделенными под это строительство средствами. В результате японской агрессии было сорвано строительство Дома партпросвещения, областной библиотеки, трех районных Домов культуры.

Общая сумма претензий, выставленных Советским Союзом Японии в рамках работы Дальневосточной комиссии, оценивалась в 207,2 млрд руб.

СССР так и не удалось получить запланированных репарационных выплат от Японии. Они были распределены между гоминдановским Китаем, Англией, Филиппинами и Индонезией.

Н.А. Кузнецова,
Российский государственный архив экономики (РГАЭ)

#Росархив #РГАЭ #Забайкалье #Япония #ВОВ #КультурныеЦенности #Расхищение #АрхивныеДокументы #История

📃 26 декабря 1945 г. в Брянске открылся судебный процесс по делу оверствах немецко-фашистскихахватчиков в Орловской, Брянской и Бобруйской областях. Обвиняемые:
– Бернгард Фридрих-Густав, 1888 г.р., немец, генерал-лейтенант германской армии, бывший командующий тыловым округом 2 танковой,атем 9 пехотной армии;
– Гаманн Адольф, 1885 г.р., немец, генерал-майор германской армии, бывший военный комендант городов Орла, Брянска, Бобруйска, начальник Орловского административного округа и Бобруйского укрепленного района;
– Штайн Карл-Теодор, 1922 г.р., немец, бывший оберефрейтор 529 стрелкового полка 299 пехотной дивизии германской армии;
– Лемлер Мартин-Адольф, 1922 г.р., немец, бывший ефрейтор 134 стрелкового пехотного полка 211 пехотной дивизии германской армии.

Материалами предварительного и судебного следствия было установлено следующее.
В период временной оккупации территории Орловской, Брянской и Бобруйской областей в 1942–1944 гг. немецко-фашистскимиахватчиками было расстреляно иамучено около 130 тысяч мирных советских граждан и около 100 тысяч военнопленных. Среди них только в Орловской и Брянской областях – свыше 4000 детей. Угнано в немецкое рабство более 200 тысяч советских граждан. Были разрушены и разграблены города Орел, Брянск, Бобруйск, Карачев, Жиздра и многие другие населенные пункты. Материальный ущерб, причиненный государственным предприятиям и учреждениям, колхозам и советским гражданам в названных областях, составляет многие миллиарды рублей.

Подсудимые по настоящему делу генерал-лейтенант Бернгард и генерал-майор Гаманн, действуя по общим планам и указаниям верховного командования германской армии, осуществляли непосредственное руководство установлением в указанных областях так называемого «Нового порядка», т.е. режима массовых убийств, насилий и ограбления советского народа.

Истребление советских граждан производилось карательными экспедициями подчиненных подсудимым Бернгард и Гаманн воинских частей, в особенности под видом борьбы с партизанами.

В Навлинском районе Брянской области немецким карательным отрядом в декабре 1942 г. было расстреляно 43 человека мирных советских граждан, главным образом, женщин и детей, скрывавшихся от немцев в лесу.

В Жуковском районе Брянской области было арестовано и повешено 8 местных учителей – только по подозрению в связи с партизанами.

5 сентября 1943 г. в Шемякинской даче Брасовского района Брянской области быливерски расстреляны 44 человека, в том числе 16 детей,ахваченных немцами. Трупы расстрелянных были обезображены: у многих разбиты черепа, переломаны и оторваны конечности, вырваны куски мяса.

В деревне Устар Суземского района Брянской области немцыагнали в погреб 19 мирных граждан, в том числе женщин и детей, и отравили их газами.

14 января 1944 г. в деревне Ала Паричского района Бобруйской области прибыли немецкая воинская часть и жандармерия, которые подожгли деревню, сожгли и расстреляли более 1000 советских граждан.

Подсудимый Бернгард лично руководил карательными экспедициями в ряде районов Брянской и Бобруйской областей. Только по четырем районам Брянской области, куда лично выезжал Бернгард, расстреляно, повешено иамучено свыше 9000 человек.

По личным указаниям подсудимого Гаманна в городах Орле, Брянске и Бобруйске производились массовые расстрелы советских граждан. Перед отступлением немецких войск из Орла в августе 1943 г. по приказу Гаманна были расстреляны всеаключенные в городской тюрьме советские граждане, а также несколько тысяч военнопленных, содержавшихся в Орловском лагере. После освобождения города войсками Красной Армии, на кладбище около городской тюрьмы было обнаружено около 5000 трупов расстрелянных советских граждан.

В июле 1942 г. немцами убиты 72 пациента Орловской психиатрической больницы. В сентябре 1942 г. в Орле немецко-фашистскимиахватчиками с целью испытания действия отравляющих веществ рабочим валяльной и жестяной мастерских выдали вместо серной кислоты отравляющее вещество типа иприта, в результате чего рабочие тяжело отравились.

В начале сентября 1943 г. были расстреляны всеаключенные в Брянской а...

📃 Весной 1990 г. в одном из московских аэропортов были задержаны 10 ящиков с личным архивом некоего Абрама Соломоновичалуды

Абрам Соломоновичлуда (1900–1978) – историк, филолог, исследователь истории еврейского народа, будучи юристом и экономистом по образованию, работал главным арбитром в Министерстве промышленности средств связи СССР, позже в Московском городском совнархозе.

Однако вокруг документов его архива разгорелся большой скандал. Лицо, вывозившее их в Тель-Авив, было обвинено в попытке контрабанды. В апреле 1990 г. документы передали в Центральный партийный архив (ныне – Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)).

Что же было в этих ящиках?
В них находилась собранная А.С.лудой коллекция документов об участниках революционного движения, партийных и государственных деятелях, Героях Советского Союза, деятелях науки и культуры еврейской национальности. Большая часть документов на идише, поэтому долгое время сотрудники архива не могли осуществить их описание. И, наконец, в 2024 г. работы по формированию и описанию фонда завершились (Ф. 645. Оп. 1).

Представляют ли сегодня эти документы историческую ценность? Будут ли востребованы исследователями?

В одном из писем А.С.луда с сожалением констатировал, что «свои лучшие годы отдал другому делу». Да, жизнь Абрама Соломоновича как будто бы состояла из двух неравных по длительности и насыщенности частей. И вторая, которая началась в 1968 г., после выхода на пенсию, оказалась главной. С энтузиазмом и огромной самоотдачей он занялся изучением филологии и истории еврейского народа. «Мое горе – горы, горы работы, и все интересно, и все нужно, и не хватает ни рук, ни времени. Следую влечению сердца». А.С.луда по крупицам собирал информацию – работал в библиотеках, музеях и архивах, изучал справочники и периодику, без устали составлял и дополнял биографические справки и картотеки, писал статьи, книги и биографические справочники на русском языке и идише. Все это имеется в собранной им коллекции.

К концу его жизни число опубликованных им статей приблизилось к 300. Все они были на идише и публиковались в журнале «Советиш геймланд» (в переводе – «Советская родина»; советский литературный и общественно-политический журнал на идише, печатный орган Союза писателей СССР), а также в еврейских изданиях Франции, Польши, США и Канады. «Ваши материалы хорошо принимаются читателями»; «Ваши статьи всюду пользуются большим успехом. Все прогрессивные издания перепечатывают их на самых видных местах», – писали ему из редакций. Однако на русском языке ни одна из его работ опубликована не была.

А.С.луда работал не один. Обширная переписка, отложившаяся в фонде, свидетельствует, что подобными исследованиями занимались такие же, как и он, энтузиасты. Среди них практически не было историков, это были учителя, писатели, инженеры, журналисты, переводчики из Бердичева, Винницы, Вильнюса, Ворошиловграда, Гомеля, Грозного, Киева, Кишинева, Ленинграда, Москвы, Одессы, Полтавы, Риги, Сочи, Таллина, Тбилиси, Харькова, Херсона и других городов. А.С.луда стал для них вдохновителем, а для многих и учителем. В письмах они обменивались полученной информацией, перепроверяли ее, описывали попытки, часто безуспешные, получить доступ к документам архивов и музеев, рассказывали о новых книгах, об общении с родственниками и участниками событий. Квартира Абрама Соломоновича в Москве стала центром, куда присылались документы. Именно поэтому они и не потерялись, а сохранились в виде единой коллекции.

А.С.луда так говорил об этой работе: «Мы делаем серьезную, и, на наш взгляд, нужную работу исторического порядка, долженствующую в конечном итоге осветить несколько неразработанных страниц из жизни нашего народа в СССР. Мы пока – только фактографы, по мере сил – и фактологи, а не историки. Пока мы ищем, собираем, проверяем, накапливаем исторические факты, обосновываем их достоверность. Частично проводим систематизацию по лицам, событиям, периодам, местностям».

Эта цитата наглядно характеризует документальный состав коллекции А.С.луды в РГАСПИ. Она состоит из типографских...

📃 Решением ЦЭПК при Росархиве от 26 декабря 2024 г. в Государственный реестр документов Архивного фонда Российской Федерации включено 43 документа. Среди них:

Поручная запись князей, детей боярских и купцов (173 человека) приставу Борису Ивановичу Сукину по князе Василии Семеновиче Серебряном с сыном Борисом в их верности. 1564/65 г. (РГАДА),
Крестоцеловальная запись боярина князя Ивана Дмитриевича Бельского царю Ивану IV Васильевичу, царевичам Ивану и Федору Ивановичам и царице Марье Темрюковне на верность и неотъезд в Польшу, Литву и в уделы. Апрель 1562 г. (РГАДА),

Карта Российской империи северных и восточных сибирских берегов. 10 мая 1746 г. (РГАВМФ),

Атлас Итальянского похода войск под командованием генерал-фельдмаршала князя Италийского, графа А.В. Суворова-Рымникского в 1799 г. в ходе войны между Второй коалицией и республиканской Францией (РГВИА),

Указ императора Николая I военному министру А.И. Татищеву об учреждении Тайного комитета. 17 декабря 1825 г. (ГА РФ),
Манифест императора Николая I об учреждении Верховного уголовного суда. 1 июня 1826 г. (ГА РФ),

Манифест императора Николая I «О движении российских войск в Придунайские княжества». 14 июня 1853 г. (РГИА),
Манифест императора Николая I «О войне с Оттоманскою Портою». 20 октября 1853 г. (РГИА)
Манифест императора Николая I «О войне с Англиею и Франциею». 11 апреля 1854 г. (РГИА),

Рукопись предисловия К. Маркса и Ф. Энгельса ко второму русскому изданию «Манифеста Коммунистической партии». 21 января 1882 г. (РГАСПИ),

Ю.К. Олеша. «Три толстяка». Роман для детей. Вариант. Неполный текст. Черновой автограф. [1924 г.] (РГАЛИ),
Н.А. Островский. «Как закалялась сталь». Роман. Часть I. Глава I. Черновой автограф. [1930–1931 гг.]. (РГАЛИ),
А.П. Гайдар. «Тимур и его команда». Повесть. Неполный текст, наброски. Черновой автограф. [1939–1940 гг.]. (РГАЛИ),

Дневниковые и рабочие записи Л.И. Брежнева за 1944–1982 гг. (РГАНИ).

#Росархив #ГАРФ #РГИА #РГАДА #ГосударственныйРеестрУникальныхДокументов #Раритеты@rusarchives #АрхивныеДокументы #История