Почивший в бозе журнал Esquire так и не успел выпустить правила жизни Владимира Мономаха, хотя это единственные правила жизни, которые там вообще были нужны. Поэтому вот вам 30 наставлений от архонта земли русской:
> имей душу чистую и непорочную, тело худое, беседу короткую;
> ешь и пей без шума великого;
> беседуй без лукавства, а побольше разумей;
> с непутевыми женщинами не беседуй и избегай их;
> не уклоняйся учить увлекающихся властью;
> ни во что не ставь всеобщий почет;
> лишаемый — не мсти, ненавидимый — люби, гонимый — терпи, хулимый — молчи, умертви грех;
> как и господь наш показал нам победу над врагами, так тремя делами добрыми и нужно избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею;
> Бога ради, не ленитесь, молю вас;
> если вам бог смягчит сердце, пролейте слезы о грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника и мытаря помиловал ты, так и нас, грешных, помилуй»;
> если можете, поклонитесь до земли, если вас занеможится, то трижды;
> если на коне едучи не будет у вас никакого дела и если других молитв не умеете сказать, то «Господи помилуй» взывайте беспрестанно втайне; ибо эта молитва всех лучше, — нежели думать безлепицу, ездя;
> старых чтите, как отца, а молодых как братьев;
> всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте;
> вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека;
> ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его;
> гордости не имейте в сердце и уме, но скажите: смертны мы, сегодня живы, а завтра в гробу, всё это, что ты нам дал, не наше, но твоё, поручил нам это на немного дней;
> не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите;
> в доме своём не ленитесь, но за всем сами наблюдайте;
> больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны;
> где остановитесь, напоите и накормите нищего;
> более всего чтите гостя, простолюдин ли, или знатный, или посол;
> жену свою любите, но не давайте ей власти над собой;
> что умеете хорошо, то не забывайте, а чего не умеете — тому учитесь, как отец мой, дома сидя, знал пять языков;
> пусть не застанет вас солнце в постели;
> увидев солнце, с радостью прославь бога и скажи: «Просвети очи мои, Христе боже, давший мне свет твой прекрасный»;
> и ещё скажи: «Господи, прибавь мне год к году, чтобы впредь, в остальных грехах своих покаявшись, исправил жизнь свою»;
> спанье в полдень назначено богом, по этому установлению почивают ведь и зверь, и птица, и люди;
> все мы тленны, и потому помышляй, как бы не предстать перед страшным судьею, не покаявшись и не помирившись между собою;
> страх божий имейте превыше всего.
> имей душу чистую и непорочную, тело худое, беседу короткую;
> ешь и пей без шума великого;
> беседуй без лукавства, а побольше разумей;
> с непутевыми женщинами не беседуй и избегай их;
> не уклоняйся учить увлекающихся властью;
> ни во что не ставь всеобщий почет;
> лишаемый — не мсти, ненавидимый — люби, гонимый — терпи, хулимый — молчи, умертви грех;
> как и господь наш показал нам победу над врагами, так тремя делами добрыми и нужно избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею;
> Бога ради, не ленитесь, молю вас;
> если вам бог смягчит сердце, пролейте слезы о грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника и мытаря помиловал ты, так и нас, грешных, помилуй»;
> если можете, поклонитесь до земли, если вас занеможится, то трижды;
> если на коне едучи не будет у вас никакого дела и если других молитв не умеете сказать, то «Господи помилуй» взывайте беспрестанно втайне; ибо эта молитва всех лучше, — нежели думать безлепицу, ездя;
> старых чтите, как отца, а молодых как братьев;
> всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте;
> вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека;
> ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его;
> гордости не имейте в сердце и уме, но скажите: смертны мы, сегодня живы, а завтра в гробу, всё это, что ты нам дал, не наше, но твоё, поручил нам это на немного дней;
> не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите;
> в доме своём не ленитесь, но за всем сами наблюдайте;
> больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны;
> где остановитесь, напоите и накормите нищего;
> более всего чтите гостя, простолюдин ли, или знатный, или посол;
> жену свою любите, но не давайте ей власти над собой;
> что умеете хорошо, то не забывайте, а чего не умеете — тому учитесь, как отец мой, дома сидя, знал пять языков;
> пусть не застанет вас солнце в постели;
> увидев солнце, с радостью прославь бога и скажи: «Просвети очи мои, Христе боже, давший мне свет твой прекрасный»;
> и ещё скажи: «Господи, прибавь мне год к году, чтобы впредь, в остальных грехах своих покаявшись, исправил жизнь свою»;
> спанье в полдень назначено богом, по этому установлению почивают ведь и зверь, и птица, и люди;
> все мы тленны, и потому помышляй, как бы не предстать перед страшным судьею, не покаявшись и не помирившись между собою;
> страх божий имейте превыше всего.
Forwarded from Antibarbari HSE (ИМ)
В пищевых правилах пифагорейцев всегда подчеркивается запрет на рыбу. Порфирий (V.P. 45.) пишет, что «следует воздерживаться и от … морской ласточки (τρίγλη, вероятно, барабульки) и морской крапивы (ядовитого морского моллюска), и почти всех других морских животных». Диоген Лаэотский тоже сообщает (8. I. 19), что Пифагор запретил есть красного пагля (ἐρυθῖνος), чернохвостую обладу (μελάνουρος), и все ту же морскую ласточку-барабульку. Чуть ниже он поясняет (8. 1. 33), что Пифагор считал, будто невозможно добиться ритуальной чистоты без ряда практик, в т.ч. без воздержания от паглей и чернохвостых облад. Поэтому, продолжает он, не следует, «касаться рыб, считающихся священными: ибо не должно богам и людям отводить одни и те же вещи, так же, как свободным и рабам». Последнее вызывает вопросы, так как неясно, все ли рыбы священны или только некоторые.
К разряду ἱερὸς ἰχθύς у греков, вероятно, относились рыбы, обитающие в священных источниках и посвященные богам. Таковыми, например, считались рыбы из священного источника Аретузы в Сиракузах или из священного источника Аполлона в Мирах Ликийских. Через них божество сообщало свою волю. Понятно, что таких глашатаев божественной истины, несмотря на их упитанность и привлекательность, есть все-таки неблагочестиво. Интересно, что и дельфин, которого древние греки считали рыбой и «царем морей», относился к ἱερὸς ἰχθύς. По легенде дельфины изначально были людьми, которые были превращены Дионисом в рыб. Этим, в частности, объясняется их дружелюбие к людям. Таким образом, их промысел приравнивался не только к покушению на «божественное добро», но и к каннибализму.
Но вернемся к Пифагору. Если верить Ямвлиху, то воздержание пифагорейцев от чернохвостой облады могло быть обусловлено тем, что она «принадлежит хтоническим богам» (VP, 24, 109), а значит, связана со смертью. Можно предположить, что Пифагор рекомендовал отказаться от употребления в пищу всех видов рыб. Плутарх в «Застольных беседах» предполагает, какими резонами мог бы руководствоваться Пифагор: 1) из уважения к молчанию, соблюдаемому рыбой (Quaest. Conv., 8, 8, 727е), а молчание – одна из пифагорейских добродетелей; 2) Пифагор перенял этот запрет от египетских жрецов, которые не ели ни рыбы, ни даже соли, видя в морской стихии и во всём, что с нею связано, враждебное себе начало (8, 8, 129b-c); 3) Пифагор отказывался от рыбы из чувства справедливости: неблагочестиво убивать то, что не причиняет человеку вреда (ведь рыба вредит меньше мыши, поскольку не претендует на человеческие ресурсы). Желание же есть рыбу он считал ни чем иным, как проявлением распущенного чревоугодия (8,8,130a-b). А человеку должно быть умеренным и благочестивым.
К разряду ἱερὸς ἰχθύς у греков, вероятно, относились рыбы, обитающие в священных источниках и посвященные богам. Таковыми, например, считались рыбы из священного источника Аретузы в Сиракузах или из священного источника Аполлона в Мирах Ликийских. Через них божество сообщало свою волю. Понятно, что таких глашатаев божественной истины, несмотря на их упитанность и привлекательность, есть все-таки неблагочестиво. Интересно, что и дельфин, которого древние греки считали рыбой и «царем морей», относился к ἱερὸς ἰχθύς. По легенде дельфины изначально были людьми, которые были превращены Дионисом в рыб. Этим, в частности, объясняется их дружелюбие к людям. Таким образом, их промысел приравнивался не только к покушению на «божественное добро», но и к каннибализму.
Но вернемся к Пифагору. Если верить Ямвлиху, то воздержание пифагорейцев от чернохвостой облады могло быть обусловлено тем, что она «принадлежит хтоническим богам» (VP, 24, 109), а значит, связана со смертью. Можно предположить, что Пифагор рекомендовал отказаться от употребления в пищу всех видов рыб. Плутарх в «Застольных беседах» предполагает, какими резонами мог бы руководствоваться Пифагор: 1) из уважения к молчанию, соблюдаемому рыбой (Quaest. Conv., 8, 8, 727е), а молчание – одна из пифагорейских добродетелей; 2) Пифагор перенял этот запрет от египетских жрецов, которые не ели ни рыбы, ни даже соли, видя в морской стихии и во всём, что с нею связано, враждебное себе начало (8, 8, 129b-c); 3) Пифагор отказывался от рыбы из чувства справедливости: неблагочестиво убивать то, что не причиняет человеку вреда (ведь рыба вредит меньше мыши, поскольку не претендует на человеческие ресурсы). Желание же есть рыбу он считал ни чем иным, как проявлением распущенного чревоугодия (8,8,130a-b). А человеку должно быть умеренным и благочестивым.
Человек за работой как мотив возбуждения — известный сюжет в порнографии. Работа, как условие невинности и напряжения, рамка чужого пространства, разрываемая любовным актом. → Флобер в «Воспитании чувств»: «Я понимаю Вертера, которому не было противно смотреть, как Шарлотта делает бутерброды».
Человек-волк у Фрейда — это Сергей Панкеев, русский помещик, у которого Фрейд диагностировал невроз навязчивости. Ему снились белые волки, сидящие на ветках орешника. Момент со служанкой Грушей он объясняет иначе, чем Барт:
Глядя, как девушка моет пол, он помочился в комнате, и после этого она в шутку погрозила ему кастрацией. […] Когда он увидел, как девушка лежала на полу, занятая мытьем этого пола, стоя на коленях с выдающимися вперед задними частями, а спиной — в горизонтальном направлении, он узнал в ней положение, которое мать занимала в сцене коитуса. Она стала его матерью, им овладело сексуальное возбуждение, вследствие того что в его воспоминании ожила та картина, и он поступил по отношению к девушке, как отец, поступок которого он тогда мог понять, как мочеиспускание. Мочеиспускание на пол у ребенка было в сущности попыткой к соблазну, и девушка ответила угрозой кастрации, как будто бы она его поняла. («Из истории одного детского невроза» пер. К. Фельцмана М. Фульфа)
Объяснение Фрейда основано на личном мотиве и конкретном состоянии психики Панкеева. Он спрашивает: «что с ним не так»? То есть «почему он, не я»? Объяснение Барта культурологично, его вопрос: «какое общее правило жизни иллюстрирует случай Панкеева»? То есть «почему мы все так похожи на этого сумасшедшего»?
• Восхищение
#барт_фрагменты
Человек-волк у Фрейда — это Сергей Панкеев, русский помещик, у которого Фрейд диагностировал невроз навязчивости. Ему снились белые волки, сидящие на ветках орешника. Момент со служанкой Грушей он объясняет иначе, чем Барт:
Глядя, как девушка моет пол, он помочился в комнате, и после этого она в шутку погрозила ему кастрацией. […] Когда он увидел, как девушка лежала на полу, занятая мытьем этого пола, стоя на коленях с выдающимися вперед задними частями, а спиной — в горизонтальном направлении, он узнал в ней положение, которое мать занимала в сцене коитуса. Она стала его матерью, им овладело сексуальное возбуждение, вследствие того что в его воспоминании ожила та картина, и он поступил по отношению к девушке, как отец, поступок которого он тогда мог понять, как мочеиспускание. Мочеиспускание на пол у ребенка было в сущности попыткой к соблазну, и девушка ответила угрозой кастрации, как будто бы она его поняла. («Из истории одного детского невроза» пер. К. Фельцмана М. Фульфа)
Объяснение Фрейда основано на личном мотиве и конкретном состоянии психики Панкеева. Он спрашивает: «что с ним не так»? То есть «почему он, не я»? Объяснение Барта культурологично, его вопрос: «какое общее правило жизни иллюстрирует случай Панкеева»? То есть «почему мы все так похожи на этого сумасшедшего»?
• Восхищение
#барт_фрагменты
Рамка может быть не только визуальной, но и темпоральной. Нам нужно мышление в имперфекте — завершённая неполнота действия, чтобы отстраниться от него на достаточное расстояние, увидеть рамку и сложить внутри неё историю. Там, где появляется рамка и сопутствующее ей напряжение, появляется и способность мечтать, воображать, вкладывать себя в неё. При этом прошедшее время лишает человека непосредственности переживания, отсюда сравнение с фотографией. Фото — это реифицированная память, то есть такая, которой можно манипулировать, чтобы симулировать случайность события. Подразумевается, что ваше желание уже срежиссировало всю фабулу романа, нужно лишь напомнить самому себе, чтобы запустить его движение. Вы уже знаете начало, кульминацию и конец, но словно актер обязаны переживать известный вам сюжет, и переживать его случайно, оставаться как бы в неведении.
• Восхищение
#барт_фрагменты
• Восхищение
#барт_фрагменты
Я тебя напою
Страстоцветной водою
Из ладони зари
Мокрым камушком
В тонкой груди
Зазвеню
Вместе с первой росою
Крылышком комара
Аурикулу трону немую
И с подгорной травы
Возле сонной твоей головы
Волос злата
Впитает всю влагу ночную
Меж зелёных крапив
Первым светом звеня
Расцветёт в той воде тишина
Так на общую память с тобой
Эту песню простую свою
Я тебе напою
Я тебе напою
Страстоцветной водою
Из ладони зари
Мокрым камушком
В тонкой груди
Зазвеню
Вместе с первой росою
Крылышком комара
Аурикулу трону немую
И с подгорной травы
Возле сонной твоей головы
Волос злата
Впитает всю влагу ночную
Меж зелёных крапив
Первым светом звеня
Расцветёт в той воде тишина
Так на общую память с тобой
Эту песню простую свою
Я тебе напою
Я тебе напою
Forwarded from Москва. Детали
Это не Москва, но вы должны это увидеть. В 1942 году в городе Покров (Владимирская область) был создан детский дом. В 80-е местный художник Владимир Солоухин сделал для него эти мозаичные интерьеры, а помогали их монтировать воспитанники детдома. Художник уже умер, а мозаики бережно сохраняются.
Все эти подробности сообщила в переписке директор детдома, а рассказали про учреждение и показали снимки этих мозаик владельцы бара «Сюр» на Ивановской горке (они регулярно приезжают туда с подарками для детей). Если вы тоже хотите помочь, то вот реквизиты и контакты Покровского детского дома.
Все эти подробности сообщила в переписке директор детдома, а рассказали про учреждение и показали снимки этих мозаик владельцы бара «Сюр» на Ивановской горке (они регулярно приезжают туда с подарками для детей). Если вы тоже хотите помочь, то вот реквизиты и контакты Покровского детского дома.
Романтическая история требует пассивного залога. То есть любовь должна случится сама собой, как кайрос — момент счастливого случая, мир должен сложиться правильно, обстоятельства должны оказаться пронизаны общим смыслом, вы должны убедить себя, что являетесь героем истории, а не её сценаристом. Если сюда вмешивается ваша воля, ваш мотив, то фантазм теряет свой оттенок приключения и силу интереса. Встречу с тем самым другим можно искать, но однажды случившись, она все равно ощущается как лотерейный выигрыш.
• Встреча
#барт_фрагменты
• Встреча
#барт_фрагменты
Плиній сообщаетъ, что въ Римѣ зимою, когда свѣжихъ цвѣтовъ и листьевъ не было, украшеніемъ служили либо особые засушенные цвѣты, сохраняющіе однако свою окраску (ихъ называли, да и теперь еще называютъ иммортельками).
[А. Кернер фон-Марилаун. Жизнь растений. Т. 2.: История растений. 1900. — С. 770]
[А. Кернер фон-Марилаун. Жизнь растений. Т. 2.: История растений. 1900. — С. 770]
Момент встречи сразу же обнаруживает и хрупкость любовных отношений, так как изначальный импульс, который сталкивает двух людей, имеет своей целью слияние влюблённых в ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ. Процесс этот столь же радостный, сколь и болезненный, потому что одновременно связан и с узнаванием другого, и с нарушением привычных границ субъектности. То, что мы могли бы назвать удачным исходом влюблённости, следующим из двух этих разновекторных направлений, напрямую зависит от нашей способности находить в романтическом фантазме равновесие, превращающего его в устойчивую систему отношений.
• Встреча
#барт_фрагменты
• Встреча
#барт_фрагменты
вообще конечно
Момент встречи сразу же обнаруживает и хрупкость любовных отношений, так как изначальный импульс, который сталкивает двух людей, имеет своей целью слияние влюблённых в ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ. Процесс этот столь же радостный, сколь и болезненный, потому что одновременно…
Здесь видятся два сценария: влюбленные друзья и влюблённые соперники.
В первом случае любовь осуществляется через любопытство и доверие. Образ райского сада. Рай всегда подразумевает «дом». Бог создаёт Адама и Еву, чтобы они были вместе — чтобы они могли поболтать друг с другом (и с Ним) во время вечерних прогулок. Сад — это пространство антиодиночества. Место надлома: здесь нет равенства, единое целое существует органически, то есть буквально как система органов внутри общего, где каждый отвечает за разные области существования: Господь руководит, Адам возделывает и охраняет, Ева помогает. Каждый живёт В СВОЁМ РИТМЕ. Без любви такой союз превращается в патриархальную семью (familia с латыни можно переводить и как «деспотия»), не значит, что это неравенство будет жестоким, но оно высушивает его границы, делает их практически непроницаемыми и болезненно карает за попытки преодоления.
Второй случай — это любовь как система напряжений, контролируемое недоверие. Такие отношения позволяют довольно долго поддерживать внутренний эротизм, так как здесь постоянно воспроизводится сюжет соперничества, проникновения, (якобы) подчинения против воли. Место надлома: равенство влюблённых создаёт условия для миметического желания, превращающегося в насилие. Мужчина и женщина становятся близнецами, которые никогда не живут общими интересами, границы их жизней смешиваются до неразличимости. Страсть быстро превращается в агрессию, за которой следует либо физическое и психологическое подчинение одного другому, либо разрыв. Даже невинный вариант любовной встречи, как это случилось у Бувара и Пекюше заканчивается тем, что каждый из них остаётся при своём деле (письме), они не в состоянии освоить общее пространство дома.
• Встреча
#барт_фрагменты
В первом случае любовь осуществляется через любопытство и доверие. Образ райского сада. Рай всегда подразумевает «дом». Бог создаёт Адама и Еву, чтобы они были вместе — чтобы они могли поболтать друг с другом (и с Ним) во время вечерних прогулок. Сад — это пространство антиодиночества. Место надлома: здесь нет равенства, единое целое существует органически, то есть буквально как система органов внутри общего, где каждый отвечает за разные области существования: Господь руководит, Адам возделывает и охраняет, Ева помогает. Каждый живёт В СВОЁМ РИТМЕ. Без любви такой союз превращается в патриархальную семью (familia с латыни можно переводить и как «деспотия»), не значит, что это неравенство будет жестоким, но оно высушивает его границы, делает их практически непроницаемыми и болезненно карает за попытки преодоления.
Второй случай — это любовь как система напряжений, контролируемое недоверие. Такие отношения позволяют довольно долго поддерживать внутренний эротизм, так как здесь постоянно воспроизводится сюжет соперничества, проникновения, (якобы) подчинения против воли. Место надлома: равенство влюблённых создаёт условия для миметического желания, превращающегося в насилие. Мужчина и женщина становятся близнецами, которые никогда не живут общими интересами, границы их жизней смешиваются до неразличимости. Страсть быстро превращается в агрессию, за которой следует либо физическое и психологическое подчинение одного другому, либо разрыв. Даже невинный вариант любовной встречи, как это случилось у Бувара и Пекюше заканчивается тем, что каждый из них остаётся при своём деле (письме), они не в состоянии освоить общее пространство дома.
• Встреча
#барт_фрагменты
Фигура выхода соотносится с фигурой лабиринта. Человек, попавший в такой лабиринт любви, снова и снова возвращается к тому же месту, с которого начинал. Он спрашивает себя «как спастись от страданий?» и раз за разом отвечает одинаково, отвечает так, что ответ снова возвращает его к изначальному вопросу. Весь ужас и парадокс такого положения состоит в том, что своими силами из него никак нельзя высвободиться. Как в другом месте пишет Барт: Если бы в самой «природе» любовного бреда не был заложен его преходящий характер, способность спадать самому по себе, никто никогда не смог бы положить ему конец.
Чтобы выйти из лабиринта, вы должны взглянуть на него сверху, то есть каким-то образом оказаться ВНЕ системы, из которой ТОЛЬКО ХОТИТЕ выйти. Но для этого нужно разрушить гипноз, выйти из фантазма, превратить его в гештальт — объект, который можно безопасно крутить и вертеть, который вы наблюдаете СНАРУЖИ, т.е. над которым можно ставить эксперименты. Структура человеческой личности не позволяет этого сделать в виду того, что вопрос об отказе в своей субъективности принимает сам субъект. Здесь становится важен мотив помощника: от Ариадны, дающей нить, до психотерапевта.
Мышление склонно производить бинарные оппозиции. Сознание, отданное в распоряжение самое себе, воспроизводит эти ментальные структуры, доводя их до логического предела и самоуничтожения. Поэтому в такие моменты идея выхода оказывается столь соблазнительна, хочется разорвать гордиев узел и закончить фантазию ценой бегства или даже собственной жизни. Наиболее безопасный способ выхода связан с внедрением в фантазм третьего тела, которое нужно, чтобы нарушить бинарность, сделать орбиты движения неустойчивыми, непредсказуемыми. Третье тело — то, что позволяет разорвать цикличность сознания. Это может быть событие, другой человек, предмет, что-то похоже на сказочный артефакт, что-то, что никаким образом не вписывается в изначальный фантазм.
• Выходы
#барт_фрагменты
Чтобы выйти из лабиринта, вы должны взглянуть на него сверху, то есть каким-то образом оказаться ВНЕ системы, из которой ТОЛЬКО ХОТИТЕ выйти. Но для этого нужно разрушить гипноз, выйти из фантазма, превратить его в гештальт — объект, который можно безопасно крутить и вертеть, который вы наблюдаете СНАРУЖИ, т.е. над которым можно ставить эксперименты. Структура человеческой личности не позволяет этого сделать в виду того, что вопрос об отказе в своей субъективности принимает сам субъект. Здесь становится важен мотив помощника: от Ариадны, дающей нить, до психотерапевта.
Мышление склонно производить бинарные оппозиции. Сознание, отданное в распоряжение самое себе, воспроизводит эти ментальные структуры, доводя их до логического предела и самоуничтожения. Поэтому в такие моменты идея выхода оказывается столь соблазнительна, хочется разорвать гордиев узел и закончить фантазию ценой бегства или даже собственной жизни. Наиболее безопасный способ выхода связан с внедрением в фантазм третьего тела, которое нужно, чтобы нарушить бинарность, сделать орбиты движения неустойчивыми, непредсказуемыми. Третье тело — то, что позволяет разорвать цикличность сознания. Это может быть событие, другой человек, предмет, что-то похоже на сказочный артефакт, что-то, что никаким образом не вписывается в изначальный фантазм.
• Выходы
#барт_фрагменты
Совет дня от Генри Дэвида Торо:
I say, beware of all enterprises that require new clothes.
Я советую вам остерегаться всех дел, требующих нового платья.
(Уолден, гл. 1)
I say, beware of all enterprises that require new clothes.
Я советую вам остерегаться всех дел, требующих нового платья.
(Уолден, гл. 1)