[из Симоны Вейль]

...Конечно, это не единственный пример «влияния» Батая на Деррида, который, ко всему прочему, посвятил Батаю своё важное раннее эссе «От экономии ограниченной к всеобщей экономии. Невоздержанное гегельянство». Батай в целом сильно повлиял на весь постструктурализм, о чём свидетельствует тот факт, что каждый автор, связанный с этим течением, написал как минимум одну работу о нём (за исключением Лакана, который вместо этого просто увёл у Батая жену).

[Бенджамин Нойс. Базовый материализм Жоржа Батая. 2009]

Почему-то жаль, что они не подрались. Трудно представить более хороший повод для застольной драки.

[Александр Дьяков. Жак Лакан. Фигура философа]

В рассказе о воскресении Христа значимо, что в этом событии нет ни силы, ни славы. Жизнь, прожитая Христом в смирении и умалении плоти, исполнилась, гроб открыт, за разорванной завесой нечего скрывать, ничто не удерживает силу божью от полноты своего воплощения. Мы могли бы ждать, что вместе с воскресным утром придёт буря, сгустится облачная синь, шумные холодные сквозняки нависнут над человечеством, колесница в сапфировом пламени промчится по небу, повсюду будут величие, громы и свет, восстанавливающие справедливость, вразумляющие тех, кто три дня назад ещё не верил. Все глупо будут стоять с разинутыми ртами и дрожать под небом цвета бескорыстной мощи. Да, такое небо удивило бы многих, но по сути своей оно было бы неудивительно.

Удивительно другое. Оказывается, что божественная природа исполняется иначе. Вместо этого Христос в Евангелиях приходит очень тихо, как друг: в нежности утреннего сада, в рассветном тумане над зеркалом Тивериадского озера, в полутёмной комнате при закрытых дверях. Приходит к Марии, Симону, Фоме, одному или нескольким ученикам, никогда он не является при большом стечении народа.

Явление воскресшего — это тайна. Такая, что ученики не сразу видят Христа рядом с собой, требуется внимательность и усилие сердца, чтобы узнать его, и узнать себя в его присутствии, как в компании друзей. Когда Лука и Клеопа обсуждают всё случившееся по дороге в Эммаус, они долго не замечают путника, который, приблизившись, идёт рядом с ними. И лишь дойдя до укромного места и лишь заговорив с ним, их медленные сердца постепенно крепнут, и они наконец понимают, что перед ними всё это время был воскресший Христос, который, будучи узнан, тут же становится для них невидимым. Всё это удивительно и лишено величия.

Надеюсь, что каждый из детства вынес воспоминание о том, как во дворе или в школе к вашему разговору с приятелем вдруг присоединяется кто-то третий. В детстве это присутствие постороннего почему-то почти никогда не смущает. Он может долго слушать вас и молчать, но спустя некоторое время полноправно вступает в разговор так, будто был в нём всегда. Это дружба особого рода. Когда встречаются двое — происходит событие, точка, что-то резкое: блеск во взгляде, пронзённое неожиданным словом сердце. Однако встреча троих — это уже маленькое царство, и как любое царство, оно никогда не начинается, точнее начинается где-то на ходу, незаметно, как-то плавно, и потому своим существованием напоминает вечность. В такой дружбе важен уже не разговор, не личность другого, но чувство связи, то есть некоторая способность жить в присутствии дружбы. Каждый здесь — это третий, и каждый — Христос.

Странно, что тайна воскресения оказывается так тесно увязана с дружбой, и всё-таки, видимо, нет более верного способа войти в вечную жизнь. Благая весть состоит в том, что смерть преодолевается не славой, но любовью, и как говорит сам Христос: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Нет настолько, что даже явление миру Бога во всей своей силе по сравнению с этим не стоит почти ничего.

Когда говорят, что шум прыгающей лягушки пробудил Басе к истине Дзен, то надо понимать (хотя это и будет еще слишком западной манерой выражаться), что Басе нашел в этом звуке не какой-то мотив «озарения» или символического подъема всех чувств, но скорее предел языка: существует момент, когда язык прерывается (это состояние достигается посредством усиленных упражнений), как раз на этом беззвучном разрыве зиждется и истина Дзен, и краткая, пустая форма хокку. Отрицание «разворачивания» носит здесь радикальный характер, ибо нет речи о том, чтобы останавливать язык на моменте тяжелой, глубокой, мистической тишины или в пустоте души. открывающейся для общения с Богом (в Дзен нет Бога); то, что полагается, не должно разворачиваться ни в речи, ни в конце речи; то, что полагается, непрозрачно, и нам остается лишь повторять это вновь и вновь. Именно это и рекомендуется практикующему, который работает над коаном (или же притчей, предложенной ему учителем): нужно не разгадать его, как если бы он имел скрытый смысл, и даже не проникнуться его абсурдностью (которая все еще остается смыслом), но бесконечно его пережевывать, «до тех пор пока не сплюнешь зуб». Таким образом весь Дзен, литературным ответвлением которого является искусство хокку, предстает как мощная практика, направленная на то, чтобы остановить язык, прервать эту своего рода внутреннюю радиофонию, которая непрерывно вещает в нас, даже когда мы спим (быть может, именно поэтому практикующим запрещается засыпать), опорожнить, притупить, иссушить ту неудержимую болтовню, которой предается душа; и, быть может, то, что в Дзен называется сатори и что на Западе могут перевести лишь приблизительными христианскими соответствиями (просветление, откровение, прозрение), есть лишь тревожная подвешенность языка, белизна, стирающая в нас господство Кодов, слом того внутреннего говорения, которое конституирует нашу личность.

[Из Ролана Барта (пер. Я. Бражниковой)]

Митинг техносекты Общество борьбы за права машин (обзпрам). Впереди киборг Женя (по табелю ЮИ16). У завода Кибернгардъ. 2264 г.

Юрий Сергеевич Бензорук будущий первый президент объединенной Земли. После Волшебной революции носит имя Гуо Цзин (郭靖)

Слева жена Лена лидер борьбы за временные перемещения и кибернетизацию тела. Казнена за использование имплантов в 2314 по приказу Бензорука.

Восстание группы синтетиков внезапно обретших сознание. Недалеко от рудников 维吾. Окраины сектора 脉. 2327 г.

Первый прототип инкубационных капсул массового клонирования. Шестой человеческий сектор, Саратов. 2096 г.

Фабрика по производству биоматериала. На фото можно видеть процесс селективного осаждения сетчатого полимера, приносящий клонам ужасающие страдания. Изображение сделано скрытым роботом сопровождения, прямо перед атакой повстанцев. Колония //Кульст, 1085 терция 16-го ирифа.

Отдыхающие аборигены умеренного пояса Ио-3. Данные о точной локализации не сохранились.

Юрий Бензорук (в центре) рядом с его генетическим геноидом, которого через несколько лет он убьёт своими руками. С этого момента принято отсчитывать начало Волшебной революции. Третий человеческий сектор, 羅馬化. 2295 г.

Представители «Мехатрона» на техновыставке демонстрируют сравнение Детализаторов 1 и 7 поколений. Архой, Земля-19, 2376 г.

На фабрике самопроизводящихся гиноидов. Первая гендерная колония БА-1 (Филиал Кибернгарда). 2269 г.

Темпоральный этнограф Георгий Либерзон локализованный в детском теле. Земля-1, Челябинск. 1986 г.