Мой первый муж, Аркадий Мартин, очень хотел подарить мне собаку. Однажды, гуляя у Летнего сада, мы увидели двух белых догов — мать и дочь. Одна побольше, другая щенок. Они играли так легко и грациозно, что показались нам издали борзыми. Все щенки были розданы, а с этой девочкой у хозяев не было сил расстаться. Мы обменялись адресами и условились звонить друг другу. Я уже не смотрела больше ни на одну собаку и хотела только эту, с голубыми глазами.
Вскоре муж тяжело заболел и умер. Спустя три месяца позвонили хозяева: деньги на корм кончились, нужно срочно решать. В суете горя я совсем забыла о щенке, но тут поняла: это был его последний, не доставленный мне подарок.

Я тут же поехала за ней и вспомнила по дороге, что если у нас будет пёс, мы назовем его «Хокусай». Девочка сразу стала ласкаться и лизнула меня в лицо. Она вышла со мной без сопротивления, села рядом на сиденье, смотрела с интересом на прохожих, весело вбежала по лестнице «своего» нового дома, и, попив теплого молока, свернулась калачиком и уснула. Она не отходила от меня ни на шаг, и мы ужасно влюбились друг в друга. Она сторожила меня и мои вещи, и когда кто-нибудь протягивал руку к моим кистям, или резинке, она так страшно рычала, и показывала свои белые клыки, и так некрасиво морщила нос, что делалась похожей на чудовище.

Я называла ее Хокусай, потом Хокусавной, а потом Кинусей, а потом у неё было ещё много имён... У неё было чувство хорошего тона, врожденное чувство благородства. Она была скромна, послушна, не нарушала никаких правил. Мне говорили, что у неё был маленький бзик в моё отсутствие спать на столе. Но я этого никогда не видела, и поэтому могу этому не верить. Она была настоящий собачий Ангел.