— Оно уже сейчас конвертируется в падение рейтинга и проблемы администрации президента во время своей специальной избирательной операции. Оно в какой-то момент конвертируется, когда люди поймут, что подо всем этим фундаментом — банкротство государства, именно государства, а не страны, страна в порядке, именно государства, — конвертируется в недоверие к государству, с желанием людей хранить деньги не в банке, а под подушкой, и желательно не в рублях. Вот это все будет осложнять дальнейшие маневры для власти. И дальше вопрос: «А как власть с этим будет бороться?». Ограниченными репрессиями плюс игра, или более неограниченными репрессиями и без игры. И то, и то – плохо.

— Я считаю, что Трамп (в Анкоридже — ред.) ему сделал такое предложение, что слаще не бывает. Мол, ты все забираешь, что взял, и мы тебя нормализуем в мировом сообществе, и можешь снова разыгрывать из себя великую геополитическую фигуру, а тебе в этом помогут, плюс со снятием санкций, а снятие санкций даст по три процента экономического роста каждый год, что создаст у российского общества ощущение передышки. А Путин взял и от этого отказался. Он счел, что, поскольку Трамп на него не давит, он может получить лучшее предложение. А Трамп, со своей стороны, не понял: я тебе же сделал такое шикарное предложение, с ума сошел? Просто ментальность разная. Трамп все-таки, какой бы ни был, — бизнесмен, а Путин — бандит. А бандит считает, что если ему делают хорошее предложение, то точно его пытаются обмануть, его контрагент слаб, и его надо дожать. Ну вот он сейчас залез в ситуацию, когда Трамп остановить войну со своей стороны не может, потому что теперь европейцы ему сказали: «Уважаемый, а теперь мы у себя на континенте будем решать» и еще дали 90 млрд евро. И что произошло на фронте? Украинская армия превратилась в стену, в которую долбишь, и можешь сдвигать по километру, но платишь безумную цену кровью, и ничего, в общем-то, не происходит.

— И насколько его психиатрическое состояние подскажет ему разумный выход — сказать сложно. Но хорошего выхода для него просто нет. Даже сейчас, завершив войну, и он объяснит обществу, что «мы победили», и даже если Трамп ему подыграет, что уже тяжело, то спустя короткое время российское общество начнет задавать вопросы: а за что мы заплатили миллионом человеческих жизней и судеб? Миллионом! Убитых и калек. Только с российской стороны. А еще с украинской столько же. И общество задаст вопросы быстро. Но это все-таки оттягивание ситуации на какое-то время. Вот если Путин разумно будет принимать решение, то решение об окончании войны он примет, пока еще Трамп ему хоть сколько-то помощник. Если будет неразумно подходить, и это вполне возможно, то, значит, ситуация будет развиваться от плохого к худшему. Значит, будет пытаться давить на фронте, но к большим результатам это не приведет, а это значит, что будет наращивать репрессии внутри России, а значит, что в столкновении между силовиками и гражданской бюрократией сделает больший крен в сторону силовиков, а это значит, дальше у него будет расти паранойя… Да, сейчас развилка имеет место, но независимо от того, по какому пути он ни пошел, — это путь в пропасть в очень обозримой исторической перспективе.

— Наверное, он постепенно привыкает к мысли, что та позиция, которую он раньше занимал, — неконструктивная. Нереализуемая. Сил не хватает, чтобы разговаривать с Зеленским так, как раньше разговаривал. Постепенно привыкает к мысли, что захватить Киев и поставить ногу на грудь Зеленскому не получится. То есть все равно будет соглашение двух равновеликих сторон, не так, как он изначально хотел, мол, что «Великая Россия» диктует условия «побежденной Украине». Нет. Будут договариваться две равновеликие стороны. Наверное, постепенно к этому привык. Чувствует, что ресурсные ограничения все больше связывают его по рукам и ногам: людей на фронте не хватает, денег им платить не хватает, оружия не хватает, нефтянка горит. Плюс, он чувствует, что общественный запрос меняется. В том или ином виде ему, наверное, докладывают, что люди ждут проявления адекватности.

— Между словом и делом у всех политиков есть зазор, а в случае с Путиным — это вещи, которые могут не иметь отношения друг к другу. Поэтому объективно ситуация подталкивает Путина в направлении прекращения войны, но не факт, что он готов сделать это сейчас.

• В самой холодной деревне Башкирии Уткалево в мае замёрз водоём
• Власти Башкортостана в пять раз — до 100 тысяч рублей — сократили региональную выплату семьям военнослужащих, погибших на войне с Украиной
• Следствие не согласилось со смягчением меры пресечения Ратмиру Мавлиеву
• Певец Айдар Галимов поддержал отправленного под домашний арест мэра Уфы
• Риф Саитгареев – советский мотогонщик из Башкирии, которого чтят в Польше, но дома забыли
• Рэпер Face* из Уфы остался без счетов и имущества в России

— Они молодежь начали терять после 2018 года. Я хорошо помню, что до 2018 года молодежь была более лояльна по отношению к власти, Путину, «ЕР», системе в целом, чем население в среднем, — сказал политолог Аббас Галлямов* в эфире канала «Живой гвоздь». — После 2018 года очень быстро лояльность молодежи пошла вниз. То есть она пошла вниз по всем группам населения, но молодежь — опережающими темпами. Буквально через пару лет можно было говорить, что Путин молодых потерял. И вот после 2022 года частью процесса закручивания гаек, перехода от авторитаризма к тоталитаризму, стали специальные усилия по промыванию мозгов молодежи, детям. Они же уже в детские сады пошли.

— Это бесполезно. Как в советском прошлом. У нас были октябрята, пионеры, комсомольцы. Нам промывали мозги, и мы промывали мозги. Я сам в пионерии политинформацию вел и комсомольским вожаком был в школе. Хорошо помню скепсис и равнодушие в глазах публики. Молодежь любит искренность, а это всё забюрократизировано, из-под палки, просто «не покупается» молодежью. Огромные бюджеты тратятся, а выхлоп нулевой. Я слежу за общественными настроениями, и многие говорят, что на всю школу, на весь педагогический коллектив — ну одна-две zетнутые учительницы, которые реально стараются пропагандировать, а «Разговоры о важном» ведут обычные учителя для проформы. Но это Путину нравится, Патрушеву, Сечину. Старикам в путинском политбюро кажется, что чем больше совка, тем лучше. Вот сейчас общество «Знание» возродили, поедут лекторы по деревенским школам. У Кириенко огромный аппарат. «Контора пишет!», — как говорил Остап Бендер. Вот они эти планы и пишут. Потемкинские деревни для начальства строить — русская классика. Скрепа!