Они считают, что аукционы выгодны только крупным корпорациям с большими деньгами. Малым и средним компаниям туда не пробиться. Их идея — конкурсы, где смотрят не только на деньги, но и на сам проект: какие технологии применят, сколько создадут рабочих мест, что получит регион.

Глава ведомства Олег Казанов идею не поддержал. По его словам, участки, купленные на аукционе, потом осваивают лучше — то, за что заплатили деньги, ценят выше. Плюс аукцион прозрачный: есть один понятный критерий — цена, и меньше места для субъективных решений.

• нефть и газ — 51 аукцион, лицензии выдали по 22 (54%)
• твёрдые ископаемые (руда, уголь и т.д.) — 123 аукциона, лицензии по 80 (65%)
• но во многих торгах был всего один участник. Реальная конкуренция была лишь в 24% аукционов на нефть и газ и в 37% по твёрдым ископаемым
• всего аукционы принесли бюджету 26,5 млрд руб.

• Россия перешла от конкурсов к аукционам в 2008 году именно ради устранения субъективности — решение комиссии заменили единственным объективным критерием: ценой.
• «Лучшие технологии» и «польза для региона» — оценочные категории без чёткого измерения, в отличие от цены.
• Там, где побеждает не цифра, а мнение комиссии, неизбежны договорённости и споры.
• Отказ от ценового критерия — прямые потери для бюджета.​​​​​​​​​​​​​​​​

На аукционе всё просто: ты заранее считаешь вилку, в которую готов влезть, и знаешь свой потолок по деньгам. Один критерий — цена.

С конкурсом сложнее: решение уходит комиссии. Теперь мало посчитать деньги — надо придумать интересный проект освоения, прикинуть, что предложат конкуренты, и свести всё вместе: и по экономике пройти, и по условиям выиграть.